Главная » Статьи » Мои очерки

Опавшие листья. Часть 13-ая.

Продолжение, начало в 1-ой части на 5-ой стр. каталога.
    Крестьяне–самовольцы Свинячьего выселка, создавая своё поселение, учли печальный опыт образования самовольных сёл Петровка и Ново-Николаевское (Карабалтинская волость), когда некоторые дома были снесены по требованию властей. Во избежание в будущем переноса усадебных построек, хаты новосёлов были построены улицей, а не разбросаны, как это было в “Костогрызовке”. Самовольцы построили свои хаты по следующему плану. Часть домов расположились по обе стороны почтового тракта, составляя продолжение усадеб села Беловодского. Другая часть домов вытянулась по прямой линии на север от почтового тракта. Далее усадьбы поворачивали на запад, окружая, таким образом, с трёх сторон значительную площадь, включая и выгон для скота, который благодаря такой планировке переходил в пользование самовольцев. Вот почему вторая версия названия нового самовольческого посёлка более предпочтительна. Подтверждением этой версии служит и то, что беловодчане это вновь образованное село не приняли в свою волость.
       С точки зрения географии сложилась несуразная ситуация. Село Ново-Троицкое (Сокулук) входило в Беловодскую волость. А село Свинячье числилось в Фольбаумовской волости, в которую ещё входили сёла Белогорка, Романовка и хутор Ставропольский (наверное, совремённая Гавриловка). Село Александровка представляло отдельную дунганскую волость. Заведующий Семиреченским переселенческим районом объяснял такие ситуации: «Вновь прибывшие переселенцы неохотно принимаются в свою среду местным, уже окрепшим старожильческим населением. В результате, со стороны старожилов почти всегда возникают ходатайства об отделении новосёлов и образовании на прирезанной земле особого общества». Что интересно, неблагозвучное народное название посёлка «Свиняча выселка» употреблялось и в официальных документах, о чём свидетельствует рапорт от 09.08.1905 года заведующего Семереченским переселенческим районом в Департамент земельных и государственных имуществ. [РГИА, ф. 391, о. 2, д. 1572, л. 8].
      Но впоследствии в устроительных документах этот самовольческий посёлок стали именовать «участок Кара-тюбе». Проезжавшему здесь губернатору Семиреченской области Фольбауму неблагозвучное название нового села, естественно, не понравилось, и его переименовали в Фольбаумовское. Когда произошло это переименование, мне неизвестно, но 19.01.1910 года газета «Семиреченские ведомости» в рубрике «Происшествия» сообщала: «В посёлке Свинячем Пишпекского уезда крестьянин Пётр Окоб нанёс удар топором по голове крестьянину Фёдору Литвинову, от которого тот умер». У беловодчан из-за прежней обиды новое название – Фольбаумовка – не прижилось. Так и оставался этот посёлок “Свынячим” до революции, а после революции он получил название Садовое.
       Когда в 1903 году в посёлке уже поселилось много семей, то 75 дворов выбрали двух доверенных и поручили им ходатайствовать об образовании селения на занятой земле. Доверенность на ведение дела была подписана 21-го июня 1903 года и 21-го июля засвидетельствована беловодским волостным старшиной. Крестьяне села Беловодского, узнав, что самовольцы начали хлопоты об отводе им земли, чтобы воспрепятствовать грозящему им ограничению в землепользовании, вступили в переговоры с киргизами о сдаче им в аренду земли, уже занятой самовольцами.
       Переговоры эти завершились успешно для беловодчан. По решению съезда выборных Джамансартовской волости от 17 июля 1903 года киргизы сдали на 30 лет за плату по 20 коп. за десятину 300 десятин земли 97-и крестьянам села Беловодского. Вода для орошения этих земель бралась из родников. Так вот, согласно решению волостного съезда, право пользования этими родниками предоставлялось беловодчанам. Ходатайству крестьян села Беловодского был дан ход. В то же время, распоряжением областного правления по прошению самовольцев от 10-го марта 1904 года был созван съезд волостных выборных Джамансартовской волости, который решением от 22-го июня высказался против отвода земли самовольцам. Таким образом, киргизы, сдав землю за 380 руб. самовольцам, ту же землю сдали крестьянам села Беловодского за, как было сказано в решении съезда, 60 руб. [(231), стр. 134].
       Цифры платежа настораживают и наталкивают на мысль о сомнительности сделки. По словам самовольцев Свинячьей выселки, они тоже вели переговоры с киргизами, и киргизы соглашались сдать землю в аренду за дополнительные 350 руб. Истратив на угощение 50 руб. и выдав задаток 100 руб., самовольцы успокоились. Но беловодчане дали киргизам 1200 руб. Те, конечно, предпочли беловодчан и вернули самовольцам их задаток. Понятно, что эти деньги достались не обществу, а волостным родоправителям, и почему появилось новое решение съезда. В апреле 1904 года крестьяне села Беловодского взялись силой осуществить своё владение арендованной землёй. Беловодчане выехали с плугами и стали пахать землю, уже занятую насаждениями и посевами самовольцев. Об этом поступке беловодчан волостным старшиной был составлен акт, по данным которого у 57-и крестьян-самовольцев были уничтожены лесопосадки, фруктовые насаждения и 6 десятин посевов. [(231), стр. 137].
       Жители Свынячего обратились в суд с иском привлечь беловодчан к ответственности за самоуправство. Началась судебная тяжба, в которой самовольцы были слабой стороной и в материальном, и в административном отношениях. Ещё 2-го мая 1901 года губернатором области был издан приказ №186, который требовал не допускать водворения переселенцев на арендованных киргизских землях до тех пор, пока они не причислятся к какому-либо обществу, а арендные условия не будут утверждены областным правлением. Ни того, ни другого у самовольцев Свинячьей выселки не было. Но Переселенческое управление Семиреченского района, руководствуясь тем, что 6-го июля 1904 года вступил в силу новый закон о переселении, по которому все ранее прибывшие в Туркестанский край самовольные переселенцы были узаконены, приняло сторону новосёлов.
      С целью легализации переселенцев-самовольцев, образовавших посёлок, Переселенческим управлением в 1907 году на месте Свинячего выселка был запроектирован участок «Кара-Тюбе» площадью в 7.152 десятины, рассчитанный на 1.021 душевую долю по 7 десятин на душу. [РГИА, ф. 391, о. 6. д. 953, л. 2]. На прошение крестьян села Беловодского Главному переселенческому управлению заведующий Семиреченским переселенческим районом Велецкий отвечал: «Доношу Переселенческому управлению, что при прохождении межевыми чинами границ переселенческого участка Кара-тюбе (ныне Фольбаумовского) было обнаружено следующее. Многие крестьяне села Беловодского захватили близ своей межи около 101-ой десятины земли, предназначенной согласно постановлению Пишпекской временной комиссии от 30 июня 1908 года и утверждённого Областным правлением 18 февраля 1909 года №29, для участка Кара-тюбе.
       «Его западной границей должна служить межа надела села Беловодского по плану, утверждённому Семиреченским областным правлением в 1889 году. При осмотре в натуре оказалось, что эта утверждённая межа и прилегающий участок в 101-ну десятину (удобной 92-е десятины) занят садами и огородами просителей и переселенцев в числе 55 дворов. Также было установлено, что жалобщики не только устроили на указанной земле свои усадьбы, но и занимались продажей этой земли переселенцам, чем и способствовали образованию самовольческого посёлка.
       «Не желая нарушать хозяйств тех и других, производитель работ Соколов совместно с заведующим Пишпекского подрайона Эйнбергом предложили обществу крестьян села Беловодского принять в качестве прирезки эти 101-у десятины, но с тем, чтобы поселившиеся там на неправильно купленной земле переселенцы были зачислены в Беловодское общество наравне со старожилами. Беловодское общество отказалось принять этот участок с его населением и заявило, что самовольные захватчики чужой земли, причисленной к обществу крестьян села Беловодского, должны перейти на свои усадьбы в черте надела.
       «Всё делопроизводство с планом захваченного участка и с подробными списками, как старожилов-захватчиков, так и переселенцев-перекупщиков, было представлено в Областное правление. Правление, рассмотрев дело в порядке исправления границ, своим решение от 28-го ноября 1909 года №143 постановило присоединить захваченный участок в 101-у десятину к участку Кара-тюбе и восстановить границу этого участка по меже села Беловодского. Это постановление было выполнено командированным топографом, и межа была возобновлена по плану, составленному межевщиком Дмитриевым в 1889 году, по ясно сохранившимся старым межевым знакам.
       «В результате, к участку Фольбаумовского отошло 5 усадеб старожилов и несколько клеверных участков с посадками деревьев по арыкам. Что касается дальнейшей судьбы просителей и их хозяйств на этом участке, то из рапорта Беловодского сельского правления от 18 октября 1910 года №1144 видно, что почти все просители имеют усадьбы в самом селении Беловодском, чем вопрос об их устройстве следует считать разрешённым. Тем же из них, кто пожелал бы остаться с усадьбой на захваченном участке, открыта возможность законно устроиться хуторянами. Поэтому жалобу их на неправильное положение границы считаю не заслуживающей удовлетворения». [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 913, л. 22].
       Тяжба о спорном участке длилась до 1914 года. Сложившаяся ситуация была результатом не столько самозахвата земли, сколько безответственности и нерасторопности кабинетных чиновников Переселенческого управления. На суде по разрешению спора о границе между сёлами адвокат Бройдо обосновывал: “Не беловодчане сели на прирезку к селению Фольбаумовскому, а чины Переселенческого управления, не считаясь с тем, что в натуре на отводимых землях сидят уже по 30 лет крестьяне. Просто сверившись исключительно с камеральными описаниями, широким размахом проводили границы новых наделений из земель, уже занятых другими крестьянами.
       «Когда производилась прирезка к селению Фольбаумовскому, там люди уже владели землёй по 20-30 лет”. [(160), неофиц. часть, №102 от 11.05.1914 г.]. На основании этого «права давнего владения», мировой судья 3-го участка Пишпекского уезда решил спор о земле в пользу беловодчан. Но Переселенческое управление Семиреческой области опротестовало это решение, обосновывая тем, что в отношении государственных земель право давнего владения не действует, так как владеть этими землями, имеющих общее предназначение, на праве собственности никто не может. Земля осталась за селением Фолбаумовским.
       Как уже говорилось, в результате голода 1901 года в Семиречье двинулся новый массовый поток переселенцев. Циркуляром по области губернатор требовал: «Предлагаю уездным и участковым начальникам и участковым приставам строго следить за тем, чтобы на землях киргиз не поселялись русские переселенцы без надлежащего на то разрешения. Поселившихся уже переселенцев немедленно удалить с киргизских земель, предлагая им причислиться к уже существующим поселениям. Тех переселенцев, которые не пожелают причислиться к существующим селениям, возвращать в места их прежней прописки». [(160), №36 от 04.05.1901 г.].
       Но Семиреченский комитет по сельскому хозяйству в своём отчёте в 1903 году сообщал: «Несмотря на неоднократные запрещения переселения в Семиреченскую область из-за недостатка земель, оно продолжается. Особенно много переселенцев явилось за последние два года. Переселенцы идут по паспортам, якобы на заработки. Но идут целыми семьями, со всем домашним скарбом и даже с сельскохозяйственными орудиями. Вернуть таких переселенцев нет никакой возможности. Земель для них нет, поэтому они вынуждены довольствоваться арендованной землёй, цены на которую непомерно растут, или же кормиться мелкими заработками у старожильческого русского населения». [(160), неоф. часть, №42 от 27. 05. 1903 г.].
       Обозреватель того времени писал: “От малоземелья бежит крестьянин из России в Сибирь, оттуда переселяется в Туркестан, преимущественно в Семиреченскую область. Жажда земли так велика, что крестьянство доверчиво относится к каждому слуху, говорящему об удобной землице. Всех притягивают Верный и Пишпек. Не знает переселенец того, что вокруг Пишпека несколько самовольческих посёлков изголодались от томительного ожидания земли”. [(205), №156 от 03. 08. 1906 г.]. Туркестанский генерал-губернатор Иванов в особом представлении Министерству земледелия сообщал, что в Семиреченскую область самовольно прибыло 16 тысяч переселенцев (к июлю 1903 года). «Несмотря на категоричное объявление им, что наделов они не получат, они не только не покидают область, но стараются, – по объяснению губернатора, – закрепиться на новых местах путём захвата или арендования киргизских земель. Причём в последнем случае арендные договоры заключаются с отступлениями от закона.
      «Меры, принимаемые к выдворению переселенцев с самовольно занятых ими земель, не достигают цели, так как крестьянам, прошедшим тысячи вёрст от мест прежней оседлости, истратившим последнее своё достояние на дорогу, аренду земли, устройство жилища и производство посевов, терять больше нечего и идти далее некуда. Для предотвращения самовольного занятия земель остаётся только прибегать к выдворению силой. Но принимать такие меры по отношению к русским людям в стране с иноверным и инородным населением совершенно невозможно».
       Главной причиной такого положения было большое количество переселенцев, непродуманность переселенческой политики и неудовлетворительная работа переселенческих комиссий. В то же время положение ухудшалось тем, что, с одной стороны, на основании запрета на переселение от 1896 года принимались более строгие меры против самовольного захвата земель. Вновь прибывшие переселенцы для получения надела предварительно должны были приписаться к какому-нибудь сельскому обществу, чему старожилы всячески препятствовали. Договор аренды земли у киргизов должен был утверждён Областным правлением. Были и другие ограничения. С другой стороны, и сами киргизы, после случая с селением Петровским, осторожно и с неохотой сдавали землю в аренду вновь прибывшим переселенцам, предпочитая сдавать землю в аренду старожилам. Из-за этого самовольные переселенцы вынуждены были селиться в крестьянских селениях и казачьих станицах.
       Представление генерал-губернатора Иванова иллюстрирует ещё одну сторону переселенческого вопроса. С увеличением количества переселенцев и, в то же время, постепенного исчерпания земельного запаса привело к плановой, централизованной колонизации. 6-го июля 1904 года был принят закон о свободном переселении в Азиатскую Россию. Ушли в прошлые времена, когда Колпаковский, руководствуясь местными потребностями и возможностями, обращался к губернаторам Центральной России с предложением переселяться крестьянам в Семиречье. В феврале 1905 года было образовано особое Переселенческое управление в составе Главного управления землеустройства и земледелия.
       До этого времени проблемами переселенческого движения (переезд переселенцев, межевые работы, гидротехнические изыскания и строительство, устройство переселенцев) занимались различные, независимые друг от друга ведомства и министерства. На Переселенческие партии на местах были возложены хозяйственно-статистическое обследование края, земельное устройство туземного населения и образование переселенческих участков на землях, излишних для кочевого населения. Теперь все вопросы, связанные с переселением, решало Переселенческое управление, которое приобретает в сфере землепользования характер учреждения чрезвычайной важности, с широкими правами, и подчинённое центру.
      Это, в отдельных случаях, даже вело к трениям и противоречиям с местными властями. В отчёте о состоянии Семиреченской области в 1905 году губернатор М. Е. Ионов даже обвинил областное Переселенческое управление в провокации беспорядков: «В конце отчётного года мирное течение жизни населения области было нарушено брожением среди прибывших в Верный и Пишпекский уезд переселенцев. Причём толчок к этому брожению последовал со стороны Переселенческой партии».
       Однако из-за войны с Японией оба эти закона (о свободном переселении и создание Переселенческого управления) практического результата не имели. Переломной вехой в переселенческом деле была аграрная реформа П. А. Столыпина. В июле 1906 года Председателем Совета министров был назначен Столыпин, который провёл ряд законодательных актов, названных столыпинскими реформами. Главной из них была аграрная реформа, основной целью которой было создание широкой прослойки состоятельных крестьян. Столыпин считал, что состоятельное крестьянство будет надёжной опорой русского государства его власти, что, создав такой слой, можно будет забыть о революционных потрясениях.

Достижение этих целей Столыпин видел в наделении крестьян землёй, но не за счёт помещиков, а путём разрушения крестьянской общины и в переселении крестьян на восток, в том числе и в Туркестан. Крестьянская община в деревне была общественной формацией, у которой были плюсы и минусы. Община способствовала проведению общественных мероприятий, помогала в трудную годину её членам. В то же время общинная форма сковывала инициативных, работящих крестьян. В общине спокойно жилось лентяям и пьяницам, семьям которых община оказывала помощь.

Столыпин же хотел сделать из каждого крестьянина собственника, отвечающего и за себя, и за свою семью; крестьянина, который стремился бы больше работать. В ноябре 1906 года вышел указ, касающийся крестьянского землевладения и землепользования, явившийся началом аграрной реформы, названной Столыпинской. По указу о реформе каждый домохозяин мог выйти из общины и закреплять за собой в личную собственность причитающуюся ему часть общинной земли. Кроме того, указ предусматривал передачу государственных земель в районах переселения в частные руки без выкупа. Это вызвало третью массовую волну переселенцев, особенно в Семиречье.
       С установлением свободы переселения все граждане получили право переезда, куда угодно, без предварительного разрешения властей. Термин «самовольные переселенцы» утратил своё правовое значение. В целях регулирования переселенческого движения местные власти были вынуждены ограничить его получением наделов из казённых земель. Право на получение надела было поставлено в зависимость от наличия свободных земель и соответствующих документов. Возникли две категории вновь прибывших переселенцев: приписные или «билетные – переселившиеся с выполнением определённых требований (ходачество, предварительное согласование и др.) и переселенцы, приехавшие на свой риск.
       Эта категория неустроенных переселенцев, неприписанных, и составляла главный контингент временно проживающих. Положение их было тяжёлое. Ничего не имея, вновь прибывшие переселенцы были вынуждены жить на квартирах у старожилов, наниматься к ним на работу, у них же нанимать скот и земледельческие орудия для обработки участков, арендуемых у киргизов на самых невыгодных условиях, в нарушение закона, а потому лишённых юридической защиты. Косвенным доказательством массовой бедности и трудности положения переселенцев было образование в январе 1910 года благотворительного «Общества попечения о нуждающихся переселенцах в Семиреченскую область».
       В июне1910 года после длительных обсуждений был принят закон, повторяющий собой указ 1906 года с некоторыми дополнениями. В Семиречье, в связи со сложностью отношений землепользования у кочевников и русских общин выполнение закона в части личного пользования землёй затянулось. Наглядным примером этому служит прошение беловодского крестьянина А. В. Пономарёва.
       «Его Высокопревосходительству Г. Главноуправляющему землеустройством и земледелием от крестьянина сел. Беловодского Пишпекского уезда Антона Васильева Пономарёва
                                                    Прошение.
       "По приговору киргиз Багишевской волости, утверждённому журнальным постановлением Семиреченского областного правления от 27 июля 1892 года и условию, заключённому согласно этому постановлению, отец мой арендовал у киргиз семь десятин казённой земли, которую передал в моё владение по надписи от 9 августа 1911 года.
       "2-ое). По приговору киргиз Джамансартовской волости от 28 июля 1905 года №23, утверждённому Семиреченским областным правлением по журналу от 28/30 ноября 1905 года №97, я сам лично арендовал семь десятин земли.
       "И 3-ье). По приговору тех же киргиз 1909 года 30 августа №27, утверждённому 18 ноября 1909 г. «141 (журнал), я совместно с крестьянином Иваном Пуховым арендовал земли 4 ½ десятины, из коих на мою долю приходится 2 ¼ десятины. Следовательно, в моём пользовании находится 22 десятины земли. (Проситель, наверное, учитывает и надельную землю в общине – Б. М.).
       "Вся эта земля находится в одном месте ниже сел. Беловодского на восточной стороне реки Аксу на ключах Ичке-Аксу и Чалык-су и граничит: с востока – ключ Чалык-су, с юга – земля Игната Колесникова, с запада – земля крестьянина Михаила Губанова, Герасима Мальцева и Ивана Пухова. На заарендованной земле я имею мельницу с прудом, дом, амбар и разные хозяйственные строения, и зимую там рогатый скот и лошадей. Насадил фруктовый сад и несколько тысяч корней строевого леса и засеял клевером.
       "Ввиду того, что арендованная мною земля может отойти, если будет прирезка к Беловодскому обществу, или под кишлак, или переселенческий участок. На основании ст. 134 Свода законов я просил г. Заведующего переселенческим делом в Семиреченской области оставить указанную в прошении землю в моём владении. Причём, я отказывался от причитающегося на мою душу надела в Беловодском обществе. Но г. Заведующий ходатайство моё отклонил на том основании, что я принадлежу к числу крестьян-старожилов села Беловодского. Отказ этот ставит меня в крайне тяжёлое положение, потому что, получая приговора, я понёс убытки, а также, основываясь на тех же приговорах, оседло обзавёлся хозяйством, как выше указано. А с отобранием от меня этого участка земли мне приходится лишиться последнего хозяйства, так как я, привыкнув к хуторскому хозяйству, не буду иметь возможности вести таковое в узких рамках общины, где тоже чувствуется сильный недостаток в земле.
      "На основании вышеизложенного имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство сделать зависящее от Вас распоряжение об оставлении упоминаемого в сем прошении участка в моём хуторском владении. О последующем прошу объявить мне. 1911 года ноября 19 дня. Проситель (подпись)". [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 970, л. 16].
       На прошение начальник Главного переселенческого управления Глинка ответил заведующему Семиреченским переселенческим районом: «Решение Ваше следует признать, как по существу, так и формально, неправильным. Управление уже обратило Ваше внимание на необходимость охранения и даже поощрения аренды земель у киргизов, как одного из способов устройства русского населения, и как верного средства содействия быстрому развитию земледельческого хозяйства в киргизских степях. Независимо от этого, охранение созданного крестьянином Пономарёвым хозяйства на арендованной им земле вполне соответствует духу «Правил переселения».
       «Ст. 134 этих Правил предписывает «оставлять в пользовании лиц, имеющих на заимках прочное хозяйство или домообзаводство, разделанные ими угодья, не разбросанные отдельными клочками». Условия, которые устанавливает при этом закон – отказ от пользования землями сельского общества, к которому принадлежат заимочники – проситель Пономарёв согласен соблюсти. Вследствие изложенного Управление предлагает Вам объявить крестьянину Пономарёву, что, при образовании переселенческого участка, хутор его будет оставлен в пользовании просителя в порядке ст. 134 Правил переселения». [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 970, л. 18]. С началом Первой мировой войны в 1914 году процесс переселения пошёл на спад.
       Русским Географическим обществом в 1903 году проводилось исследование Александровского хребта (Киргизский Ала-Тоо). Для этого в Семиречье был командирован главный ботаник Императорского Санкт-Петербургского сада В. И. Липский. Данное исследование экспедицией можно назвать только условно. Липский по своей многолетней практике путешествовал один, набирая себе необходимых помощников из местных жителей, в том числе и коренных национальностей, которые «являются неоценимыми спутниками в местах, где ещё не ступала нога европейца». [(160), неоф. часть, №54 от 08.07.1903 г.]. Липский проехал по маршруту из Ташкнта до Мерке. Из Мерке через хребёт Киргизский Ала-Тоо прошёл в долину Таласа, а из Таласа вышел на «Сусамыр – это чудесное пастушеское эльдорадо». Уже по этой фразе видно, что отчёт об экспедиции содержит красочные описания предгорий Беловодского. Поэтому я считаю нелишним привести выдержки из рассказа об этой части его путешествия. Жаль только что большинство названий растений он приводит по-латински.
       «Пройдя часть Сусамырской долины, пришлось остановиться по очень простой причине: дальше на восток долина была совершенно пуста, кочевники ещё не пришли, и все перевалы на восток были закрыты. По ущелью реки Карабалта можно было бы выйти прямо к селению Карабалта на северной стороне Александровского хребта. Но в данное время (июнь месяц – Б. М.) это ущелье было непроходимо из-за большой воды. Сказали, что здесь раз 60 придётся переправляться через реку, и всё-таки нельзя поручиться, что проход будет возможен и не придётся возвращаться. Поэтому мы пошли по правому притоку реки Карабалта, чтобы перевалить Александровский хребёт через перевал Аксу. Перевал был трудный, и подъём к нему снежный.
       «Какой-нибудь тропы или вообще следов движения людей совсем не было заметно: очевидно, по этому перевалу в этом году ещё не ходили. Недалеко от перевала, вверху мы увидели стадо горных козлов. Спуск был похож на подъём и служил как бы его продолжением. Ниже ледника пошла хорошая трава, состоящая из осоки и лютика. Всё ущелье вниз представляло собой чудное и очень оригинальное поле. Это был лютик с жёлтыми золотистыми цветами, которые все были повёрнуты к солнцу. Этот лютик тянулся целые вёрсты, представляя неподражаемую световую золотистую картину, на глаз производящую какое-то радостное весеннее впечатление. Несмотря на то, что вся эта часть ущелья была сплошь золотистого цвета, тут было много и других растений. Через речку Аксу, из-за отсутствия мостов, пришлось переправляться несколько раз.
       «Тут, между прочим, мне пришлось наблюдать переправу табуна лошадей с маленькими жеребятами. Жеребята входили в воду, но не могли справиться с течением. Киргизы подхватывали их арканом, подвешенным на длинной палке, и помогали переплывать реку. Горы кончились, начались предгорья, производившие очень приятное впечатление. Мягкие склоны предгорий покрыты свежей густой зеленью. Пошли разбросанные жилища киргизов с сенокосами, огородами, пасеками – совсем как малороссийские хутора. По реке тянулась далеко вниз облепиха. Постепенно открывалась на севере равнина – точно море издали. Внизу показывались тёмными пятнами селения: налево Карабалта, направо Беловодская (Аксу) и ещё правее Сокулук.
       «Несмотря на некоторую пустынность, местности ближе к селению Беловодское, как ущелье, так и вытянутые вниз на север предгорья Александровского хребта, не могут быть сравнимы, например, с горами в Бухаре. Там такие пышные травянистые покровы встретить нельзя. В Беловодскую мы прибыли в 2 часа дня и остановились на почтовой станции. Здесь мы переложили вещи на почтовую тройку и отдохнули немного. Простившись со своими спутниками-джигитами, которые ещё несколько вёрст провожали меня верхом, я двинулся в Пишпек». [(252), стр. 117 – 140]. По сообщению П. П. Румянцева, в Аксуйском ущелье встречается редкий кустарник, с характерной корой, местное название которого аса-муса (Abelia corymbosa). Из этого кустарника, по киргизским преданиям, был сделан посох Моисея. [(280), стр. 41].
       Громадные территории уездов Семиреченской области, сравнимые с размерами некоторых европейских государств, потребовали разделения их на более мелкие административные участки. Иногда это разделение проводилось с изъятием их из подчинения уездных начальников. Так, в 1890 году из волостей Пржевальского и Пишпекского уездов, прилегающих к Нарынскому укреплению, был образован Атбашинский участок. Управление этого участка было возложено на офицера, состоявшего при Пржевальском уездном начальнике. Кроме общих задач управления участком, на этого офицера возлагалось и ведение пограничных сношений с китайскими властями. Подобный пограничный участок был создан и в Джаркентском уезде. В дальнейшем, для упорядочения управления уездами, назрела необходимость образования таких не только пограничных, но и внутренних участков.
       В 1900 году в области было создано 7 подобных участков, один из них, Токмакский, в Пишпекском уезде. В 1903 году эта временная мера получила окончательное утверждение. Все уезды области были разделены на участки с утверждением участковых приставов. Пишпекский уезд был разделён на три участка: Пишпекский, Токмакский и Беловодский. Пишпекский участок находился в непосредственном ведении уездного управления, а Токмакский и Беловодский участки находились в управлении участковых приставов. Беловодским участковым приставом был назначен штабс-капитан Александр Петрович Фовицкий. [(160), №96 от 02.12.1903 г.]. В Беловодский участок вошли Беловодская крестьянская и Александровская дунганская волости, чуйские выселки №2 и №3 и 10 киргизских волостей.
       27-го января 1904 года началась Русско-японская война. Среди населения начался сбор пожертвований в пользу больных и раненых воинов, в помощь семьям погибших воинов. Приняли в этом участие и жители Беловодского участка. Дунгане Александровской волости и торговцы села Беловодского пожертвовали 170 руб. [(160), неоф. часть, №22 от 16.03.1904 г.]. Киргизы Джамансартовской волости – 50 руб. [(160), неоф. часть, №19 от 05.03.1904 г.]. Жители села Беловодского – 138 руб. [(160), неоф. часть, №23 от 19.03.1904 г.]. Киргизы Багишевской волости – 35 руб. [(160), неоф. часть, №24 от 23.03.1904 г.]. Коллектив Беловодского приходского училища – 4 руб. 75 коп. [(160), неоф. часть, №73 от 10.09.1904 г.].
       В сборе пожертвований особо отличилась крестьянка села Беловодского Раиса Григорьевна Косенкова, которая пожертвовала 16 рублей 47 копеек. [(160), неоф. часть, №77 от 24.09.1904 г.], а также собрала среди прихожан Беловодской Михайловской церкви 3 связки холста. [(160), неоф. часть, №102 от 17.12.1904 г.]. На усиление Российского военного флота от Беловодского участкового пристава поступили 91 рубль 10 коп. пожертвований, собранных по подписному листу №4629. [(160), №37 от 09.05.1906 г.]. В декабре 1906 года на помощь голодающим в Европейской России от причта беловодской Михайло-Архангельской церкви было пожертвовано 73 руб. [(160), неоф. часть, №14 от 16.02.1907 г.]. Крестьянин села Беловодского Василий Ильич Пономарёв в помощь голодающим пожертвовал 160 руб. [(160), неоф. часть, №5 от 16.01.1907 г.].
       К 1905 году относится первая государственная награда жителю села Беловодского. В приказе губернатора Семиреченской области от 15. 01. 1905 г. №11 сообщалось: “Государь Император по всеподданнейшему докладу Военного Министра Всемилостивейше соизволил пожаловать на 6 декабря прошлого года за общеполезную деятельность Беловодскому волостному писарю Пишпекского уезда, запасному нестроевому старшего разряда Алексею Широбрюхову серебряную медаль с надписью: “За усердие”, для ношения на груди на Станиславской ленте”. [(160), №6 от 21.01.1905 года]. Награду, орден Станислава имел и учитель М. Н. Прокудин, но мне не известно когда он был награждён.
       Для улучшения коневодства неказачьим населением в 1905 году в Семиреченскую область завезли 18 жеребцов из казённых конюшен Центральной России. Из этих жеребцов 6 были распределены в Пишпекский уезд: пять в киргизские волости и один для села Беловодского, где было развито разведение крупного скота, и находился ветеринарный пункт. [(253), ч. 1, стр. 141].
       Характерной чертой политического состояния Российской империи начала XX века являлись пережитки феодализма, в том числе и самодержавие. Буржуазные реформы второй половины XIX века не затронули основ государственной власти. Россия оставалась неограниченной монархией, никаких законов, ограничивающих власть царя, не было. В экономической области, несмотря на высокие темпы роста промышленного производства, Россия существенно отставала в экономическом развитии от ведущих стран Европы и США. Что вызывало социальную напряжённость в обществе. Нежелание правительства идти на уступки народным массам, требовавшим провозглашения в стране демократических реформ, а также поражение самодержавия в Русско-японской войне привели к первой буржуазно-демократической революции 1905 – 07 годов.
       9 (22) января 1905 года произошло событие, в корне изменившее историю России, – была расстреляна мирная демонстрация рабочих, шедшая с петицией к царю. Этот расстрел был назван «Кровавым воскресением». «Кровавое воскресение» стало первым днём начавшейся революции в России. В конце декабря 1904 года руководство крупнейшего в Петербурге Путиловского завода необоснованно уволило нескольких рабочих. 6-го января 1905 года руководитель легального общества «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» священник Григорий Гапон объявил членам общества о решении «устроить демонстрацию рабочих к Зимнему дворцу, с вручением Николаю II петиции, в которой, наряду с верноподданническими заверениями выдвигался и ряд требований.
       Полицейские чины, уведомлённые о демонстрации, ответили рабочим, что их требования «непротивозаконны» и что они могут беспрепятственно пройти до Дворцовой площади. То же говорил и Гапон. Винить кого-либо в провокации нельзя. Они верили тому, что говорили. И не их вина, что власти поступили иначе. К имеющимся в столице войскам были введены ещё и дополнительные части. Надо признать, что в этот период войска ещё были преданы императору и были готовы выполнить любой приказ по уничтожению врагов царя и веры. И власти этим воспользовались. Они накануне объяснили солдатам, что они будут бить не рабочих, а сектантов, которые хотят обратить их в свою веру.
      В результате демонстрация была расстреляна. По официальным данным погибло 130 человек и около 300 ранено. Самые непросвещённые, самые отсталые слои народа, верившие в доброго царя и желавшие передать ему свои просьбы, получили суровый урок. Весть об этом событии разнеслась по всей стране. Началась революция. Вслед за петербургскими рабочими поднялось население по всей России. И успокоить его власти не могли в течение двух с половиной лет. События революции 1905 - 07 годов докатились и до Семиречья. В отчёте губернатора области за 1905 год говорилось: «Мирное течение жизни Семиреченской области было нарушено брожением среди прибывших в Верный и Пишпекский уезд переселенцев, выразившемся в предъявлении, как к местной администрации, так и к посетившему область Туркестанскому генерал-губернатору требований о немедленном предоставлении им земель».
       Как сообщалось в официальной “Записке о проявлениях революционного характера в Туркестанском крае за период времени с ноября 1905 г. по ноябрь 1906 г.” в Пишпекском уезде антиправительственная агитация велась особенно активно. Здесь среди населения распространялось множество прокламаций, направленных против самодержавия и призывающих к сопротивлению властям. [(13), стр. 150]. Брожение усилилось до такой степени, что Пишпекский уезд в конце 1905 года был объявлен на “положении усиленной охраны”. Введение “положения усиленной охраны” мотивировалось тем, что “начавшаяся несколько месяцев тому назад противоправительственная агитация среди Верненского, Джаркентского и Пишпекского уездов Семиреченской области принимает всё более и более угрожающие размеры. Среди населения этих уездов и войск разбрасываются в громадном количестве и усиленно пропагандируются прокламации, возбуждающие против самодержавия и призывающие к сопротивлению начальству с оружием в руках”.
     Постановлением Туркестанского генерал-губернатора “положение усиленной охраны” предусматривало:
“- запрещение восхваления преступного деяния в речи или сочинении, публично произнесённых или прочитанных;
- распространение таких сочинений;
- оглашение и распространение статей и сообщений, возбуждающих враждебное отношение к правительству;
- распространение произведений печати, запрещённых цензурой и подвергнутых аресту;
- оглашение и распространение ложных сведений о деятельности правительственных органов, учреждений, должностных лиц и войск, возбуждающих враждебное к ним отношение;
- распространение ложных слухов о правительственных распоряжениях.
     Виновные в нарушении настоящего постановления подвергаются аресту на срок до трех месяцев или денежному штрафу до 500 рублей”.
       Через несколько месяцев вышло ещё одно постановление генерал-губернатора, предусматривающее новые, более строгие запреты:
       “1. Всякие сборища и сходки, как под открытым небом, так и в закрытых помещениях, непредусмотренные законом и на которые не испрошено заблаговременно разрешения властей, воспрещаются.
       2. Участвующие в сходке лица обязаны по требованию полиции указывать организаторов и руководителей сходки или сборища.
       3. Воспрещаются публичные денежные сборы без надлежащего на то разрешения.
       4. Домовладельцы, арендаторы, хозяева гостиниц, квартир и тому подобных помещений обязаны вести надзор и немедленно сообщать властям о существовании в их помещениях и в их владениях недозволенных типографий, литографий и складов революционной литературы, оружия, огнестрельных припасов, взрывчатых веществ и снарядов.
       5. Эти же лица обязаны немедленно, в течение суток, сообщить местной полицейской власти обо всех прибывающих и выбывающих лицах.
      6. Виновные в нарушении настоящего постановления, если не будут подлежать наказанию по уголовному законодательству, подвергаются аресту до 3-х месяцев или денежному штрафу до 500 рублей”. И в сентябре 1908 года для местностей Туркестанского края, объявленных на положении усиленной охраны, Туркестанский генерал-губернатор издаёт ещё одно дополнительное постановление, по которому при приёме на работу в государственные и частные организации и предприятия требовались паспорта с отметкой из местной полиции.
      Сравнение этих постановлений говорит об усложнении обстановки. Если в первом говорилось об агитации, то во втором уже о конкретных действиях, вплоть до хранения оружия. Впоследствии “положение усиленной охраны” ежегодно продлялось. Последний раз оно было продлено до 4-го сентября 1914 года, а в июле началась Первая мировая война, и теперь уже вся страна была объявлена на особом положении. К действовавшим ранее ограничениям и запретам добавились новые: торговля по ценам выше установленных, а также изготовление и торговля алкоголя. 17-го октября 1917 года в связи с анархией и грабежами область была объявлена на военном положении.
       Отголоски Первой русской революции 1905 – 07 годов продолжались и в Семиречье. В феврале 1906 года Пишпекский уездный начальник уведомил прокурора Верненского окружного суда о том, что в “порядке усиленной охраны” на две недели арестован беловодский крестьянин Краснощёков. [(35), стр. 83]. Революционную пропаганду среди крестьян селений Беловодского, Ново-Николаевского, Кара-Балта вёл социал-демократ из Пишпека Н. А. Благодарный. [(128), стр. 268]. Активную агитацию среди крестьян Беловодской волости вёл житель селения Ново-Николаевского Евтихий Романенко. [(23), стр. 29]. Он рассказывал крестьянам о первой русской революции, распространял антиправительственную литературу, организовывал сходки жителей.
       Своими смелыми действиями Романенко завоевал признание и авторитет у местных крестьян. “На сельском сходе, - сообщал Беловодский участковый пристав начальнику Пишпекского уезда в своём донесении от 15 июля 1907 года, - Романенко держит себя полным хозяином…Усиленно ведёт антиправительственную пропаганду”. [(23), стр. 12]. В 1906 году исполняющий обязанности начальника края генерал Сахаров совершил поездку в Семиреченскую область с целью “внести умиротворение населения”. Однако его поездка особого успеха не имела. Весной 1907 года положение в области обострилось ещё и тем, что волнующиеся неустроенные переселенцы и часть городских мещан стали требовать немедленного «земельного устройства», сопровождая эти требования «угрозами на насилие».
      Некоторые крестьяне всё ещё уповали на царскую справедливость, полагая, что во всех бедах виновато местное начальство, и даже посылали к царю ходоков. В то же время сохранились факты преследований крестьян за «оскорбление» царя и его приближённых. Например, к ответственности за антиправительственные высказывания привлекался беловодский писарь И. Фомин. В сельском кабаке он назвал царя «кабатчиком», добавив при этом, что «пьёт он народную кровь». [(266), стр. 138].
       После поражения революции “положение усиленной охраны” ежегодно продлялось. Преследовались все либерально настроенные граждане, у которых находилась любая литература, запрещённая цензурой. “По полученным сведениям, - сообщалось в донесении, - настоятель церкви в селе Беловодском Леонид Лаврентьев в 1907-1908 годах имел у себя нелегальную литературу, каковую давал для чтения учителю Александру Агафоновичу Бабкину”. [(124), стр. 6]. За Лаврентьевым было установлено наблюдение, а Бабкин арестован. Впоследствии церковным руководством Лаврентьев был снят с должности благочинного 2-го Пишпекского округа и переведён в Ферганскую область. На его место был назначен священник Иоанн Ткачёв.
       Под натиском революции 1905 – 07 годов царь 17-го октября 1905 года вынужден был подписать манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», по которому гражданам предоставлялись ограниченные демократические права и политические свободы совести, слова, собраний и союзов. Была учреждена Государственная дума – выборное законодательное собрание с ограниченными правами при сохранении политического всевластия царизма. По закону о выборах в Государственную думу по ряду ограничений избирательные права имели не все граждане империи. В том числе не был решён вопрос участия в выборах населения Туркестана.
       Первоначально высказывалось предложение вообще лишить его избирательного права. Затем были выработаны особые Правила о выборах в Государственную думу в туркестанских областях. Обсуждение и утверждение этих Правил затянулось, и население края в выборах в первую Государственную думу не участвовало. Первая Государственная дума 27 апреля – 8-го июля 1906 года провела всего одну сессию. В условиях обострения внедумской политической борьбы правительство сочло существование Думы опасным и 9-го июля 1906 года распустило её. Выборы во вторую Государственную думу в Туркестане уже проводились.
       Выборщиками депутатов в Думу в 1907 году от села Беловодского были крестьяне Краснобородкин Трофим, Сологубов Иван, Титорев Пантелеймон, Трифонов Дмитрий, священник Лаврентьев Леонид, учитель Прокудин Матвей, врач Длугошевский Лука. После роспуска 3-го июня 1907 года Думы второго созыва был издан новый избирательный закон, который лишал избирательных прав жителей целый ряд национальных окраин, в том числе и Туркестан, С 1907 по 1917 годы вопрос о восстановлении для Туркестана права выборов в Государственную думу неоднократно обсуждался, но так и не был решён.
       7-го мая 1907 года правительственным сообщением было объявлено, что раскрыт заговор социалистов-революционеров, готовивших покушение на царя и на Председателя Совета Министров. По стране прокатилась (точнее прокатили) волна верноподданнических заявлений по поводу устранения опасности, грозившей государю. Не обошло это стороной и Беловодское. В Петербург Начальником края была отправлена телеграмма: “При проезде помощника моего генерал-лейтенанта Кондратовича жители села Беловодского Пишпекского уезда, а также киргизское население Пишпека и окрестностей просили повергнуть к стопам Государя Императора верноподданнические чувства радости по случаю избавления от грозившей опасности”.
       Интересно, почему только киргизское население Пишпека, почему русское осталось безучастным? Скорее всего, в своём служебном рвении показать всеобщую радость, чиновники допустили прокол. Как бы там ни было, Военный министр ответил генерал-губернатору: “На всеподданнейше доложенной телеграмме вашей с выражением верноподданнических чувств жителей села Беловодского Пишпекского уезда, киргизского населения Пишпека и окрестностей Государь Император собственноручно начертал: “Искренне благодарю”. [(160), неоф. часть, №48 от 15.06.1907 г.].
       Созданная в 1905-ом году Семиреченская переселенческая партия, одной из задач которой было изыскание земель для переселенцев, начала проводить исследования для строительства оросительных сооружений в Илийской и Чуйской долинах. В её отчёте за 1907-ой год сообщалось: «Сделана рекогносцировка в районе рек Аксу и Сокулук. Предполагается к исполнению подробное изыскание и бурение на реке Аксу с целью обеспечения водой самовольного посёлка «Свинячий». [РГИА, ф. 391, о. 3, д. 447, л. 25].
       Кроме отмежевания новых переселенческих участков, Переселенческое управление занималось организацией врачебной и ветеринарной помощи во вновь образованных сёлах. В декабре 1915 года заведующий Семиреченским переселенческим районом запрашивал ассигнования «хотя бы небольшой суммы на открытие в переселенческих селениях библиотек-читален», «снабдив их необходимыми, доступными по цене и содержанию книгами, журналами и газетами». Он предлагал также организовать в библиотеках «постоянные или периодические чтения как по специальным вопросам, так и по общим, касающихся совремённых событий».
       С конца XIX века сначала в уездных центрах, а потом и в крупных населённых пунктах, стали открываться телеграфные конторы и их отделения. Содержание их было за счёт земских сборов, поэтому население выносило решение о сборе денег для постройки зданий и их содержания. Решение (приговор) о внесении 795 руб. ежегодно в течение трёх лет на оборудование и содержание почтово-телеграфного отделения в Беловодском поступили от Беловодского, Новотроицкого, Петровского и Николаевского крестьянских обществ; от дунганских волостных выборных села Александровки и от Сокулукской, Джамансартовской, Багишевской и Карабалтинской киргизских волостей.
       За счёт этих средств 1-го мая 1908 года в Беловодском было открыто почтовое отделение с приёмом и выдачей «всякого рода корреспонденции» и продажи знаков почтовой оплаты.. [(160), неоф. часть, №33 от 22.04.1908 г.]. 20 сентября 1908 г. оно было преобразовано в почтово-телеграфное с приёмом внутренних телеграмм. [(160), №81 от 07.10.1908 г.]. Располагалось оно на пересечении нынешних улиц Фрунзе и Калинина. Почтосодержателем Беловодской почтовой станции (перевозка почты и пассажиров) был Иван Маков. [(141), 1898 г., т. 1, стр. 36]. В январе 1910 году при Беловодском почтовом отделении открылась сберегательная касса. [(160), неофиц. часть, №1 от 01.01.1911 г.].
       В связи с открытием сберегательной кассы было дано объявление, которое я приведу полностью для ознакомления с условиями её работы и для сравнения с совремённой рекламой. «Касса учреждена Правительством для того, чтобы обеспечить всем удобный способ сберечь деньги. Сбережение дома мелких сумм, прикапливаемых в запас, соединено со многими неудобствами и даже опасностями. Деньги могут пропасть от разных причин (пожар, кража, потеря и т. п.), и кроме того бывает немало соблазнов израсходовать деньги без особой нужды. Сберегательная же касса незаменимый помощник каждого, кто хочет и может сберечь деньги.
       «Деньги, внесённые в Государственную сберегательную кассу, помещены верно, так как за их целость и сохранность отвечает Правительство. Если бы и случилось, что деньги, принятые в кассу, были уничтожены вследствие пожара, грабежа или по другой причине, вкладчик ни в коем случае не лишается своих денег. Кроме того, деньги, внесённые в кассу, приносят доход – проценты: на каждый рубль ежегодно начисляется 4 коп. Вносить деньги в кассу могут все: мужчины, женщины и несовершеннолетние (дети), а также общества и учреждения. Тот, на чьё имя внесены деньги и выдана сберегательная книжка, называется вкладчиком Государственной сберегательной кассы.
       «В кассу предоставляется вносить деньги любыми суммами, с тем только, чтобы общая сумма вклада на имя одного лица не превышала 1.000 руб. наличными деньгами. Общества и учреждения могут вносить до 3.000 руб. (В 1915 году эти ограничения были повышены до 3-х и 5-и тысяч рублей соответственно – Б. М.). Кроме этого, касса производит также страхование жизни. Это страхование служит той же потребности предусмотрительных людей, как и сбережение, давая возможность обеспечить себя и своих ближних на будущее время. Подробные сведения о страховании жизни можно получить в кассе. Очень было бы желательно, чтобы и мусульманское население окрестностей также обращалось в кассу для сдачи своих излишков на хранение по сберегательным книжкам». [(160), №18 от 02.03.1910 г.].
       Читатель, надеюсь, помнит, что здание, специально построенное для школы, было разрушено землетрясением 1885 года. После этого школа находилась в неприспособленных домах. В январе 1910 года сельское правление обратилось с ходатайством к губернатору области за разрешением «продать имеющийся в хлебозапасном магазине хлеб на сумму 4.500 руб., каковые и внести единовременно на постройку школы». [РГИА, ф. 391, о. 8, д. 6, л. 8]. В 1916 году в Семиречье было намечено открытие ряда новых высших начальных школ, в том числе и в Беловодском намечалось открытие смешанного училища. Но революционные события помешали осуществлению этих планов.
       В 1910 году в Средней Азии был необычайно холодный ноябрь. Причиной был циклон на Каспийском море. Начался он 13-го ноября сильнейшим ураганом со штормом на море. Бушевавший в течение 4-х суток ураган уничтожил почти весь флот общества “Кавказ и Меркурий” – монополиста морских перевозок в Каспийском море. Нанёс значительные разрушения в Красноводске. Из-за снежных заносов и низких температур остановилось движение по Средне-Азиатской железной дороге. Прервалось телеграфное сообщение. Погибло 300 человек. Среди кочевого населения человеческие жертвы характеризовались как “значительные”.
       В Семиречье 13-го ноября подул сильный холодный северо-восточный ветер. Температура снизилась до крепких морозов. К утру 15-го ноября по наблюдениям верненской метеостанции температура была – 32,8 градуса по Цельсию – небывалой для ноября месяца в Верном. Затем морозы стали постепенно ослабевать. 17-го ноября в 7 часов утра было – 22,8 градусов. Начались обсуждения об изменении климата, о всеобщем похолодании, стали вспоминать, сколько месяцев удерживался санный путь прежде и теперь.
       Вот что писал корреспондент “Туркестанских ведомостей” из Беловодского: “14-го ноября спиртовой Реомюр показывал 31 градус – это что-то небывалое. Лично наблюдая за колебаниями температуры уже 11 лет, я такого мороза не замечал ни разу. Хорошо ещё, что в степи мало снегу, иначе киргизскому скоту пришлось бы плохо. Базары опустели, лавки не отворяются. Страшно подумать, что переживают наши киргизы в своих рваных юртах при почти полном отсутствии запасов топлива. Чем всё это кончится, Бог знает. А пока старики киргизы пророчат суровую зиму, основывая свои предположения на раннем отлёте журавлей. И в самом деле, прошлые года журавли каждый день, всю осень аккуратно пролетали над селом громадными вереницами утром на пашни, а вечером обратно. Но в этом году их никто не видел”.
      Несколько размышлений по поводу этого сообщения. Во-первых. Надежды корреспондента на малое количество снега не оправдались. Уже 30-го ноября из Пишпека сообщали: “Выпал большой снег, препятствующий свободному передвижению по дорогам. Киргизы терпят много бедствий, так как бараны из-под снега достают мало корма. Старожилы ожидают большого падежа скота, если погода не переменится”. Во-вторых. Вызывает сомнение температура – 31 градус по Реомюру в ноябре месяце. Это – 39 по Цельсию. Хотя сообщение из Пишпека так же называет цифру 30 градусов по Реомюру.
       Метеостанция в Верном зафиксировала – 33 градуса по Цельсию. В другом источнике сообщается, что самая низкая температура в Пишпеке за всё время дореволюционных наблюдений была – 31,7 градуса по Цельсию, максимальная +36,8 градусов. Похожие низкие температуры до этого в Семиречье наблюдались в феврале 1878 года. Тогда внезапно наступившими после оттепели морозами были погублены не только плодовые деревья, но даже пострадали тополя. И ещё о холодных отклонениях. По имеющимся дореволюционным наблюдениям первый осенний мороз был 1-го сентября, а последний весенний – 27-го апреля. [(273), стр. 3].
       22-го декабря 1910 года (4-го января 1911 года по новому стилю) произошло катастрофическое Кеминское землетрясение, наиболее сильное среди известных в Средней Азии. Эпицентр землетрясения находился в долине реки Кемин между хребтами Заилийский и Кунгей Ала-Тау. Сила толчков в эпицентре 12 баллов. Землетрясение было зарегистрировано всеми сейсмическими станциями мира, причём, из-за невероятной силы землетрясения, некоторым станциям не удалось довести записи до конца, так как их чувствительные приборы, записывающие колебания земли, были выведены из строя в начале землетрясения.

Значительным разрушениям подвёргся район, ограниченный пунктами г. Верный, Курдай, Пишпек, Токмак, северный берег Иссык-Куля, Пржевальск, Джаркент, станица Илийская, г. Верный. Хотя эпицентр землетрясения находился в малолюдной местности, в Семиреченской области было убито 452 человека, ранено – 760; разрушено 1094  и пострадало 6855 домов; уничтожено 4245 юрт и зимовок кочевников; погибло 13000 голов скота. («Акмолинские ведомости», №26 от 27.06.1913 г.). Для оказания помощи пострадавшим от землетрясения, кроме областного, в Пишпеке и Токмаке были созданы местные комитеты. 
Окончание в 14-ой части на 6-ой стр. каталога.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (14.11.2011)
Просмотров: 903 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: