Главная » Статьи » Мои очерки

Опавшие листья. Часть 8-ая.

Продолжение, начало в 1-ой части на 5-ой стр. каталога.
      Такое благоприятное положение христианства продолжалось до распада империи монголов. Раздел завоёванных земель между сыновьями Чингизхана стал началом распада империи. В результате, к середине XIV века на востоке Средней Азии (включая и Киргизию) образовалось государство Моголистан, то есть “Страна монголов” (моголами тюрки называли монголов). Очередной хан Моголистана, Чингизид Тоголок-Тимур, в 1354 году принял ислам, объявил его государственной религией, силой принуждая своих подданных принимать новую религию. Начались притеснения и даже кровавые гонения на христиан.
       В апреле 1891 года Пишпекский уездный начальник войсковой старшина Нарбут находился по делам службы возле башни Бурана. К нему явился народный судья Тынаевской волости Осман Тоголок-ходжа и сообщил об открывшейся после обвала в русле реки Бурана пирамидки из человеческих черепов. Неподалеку от находки, в русле той же реки Бураны, было обнаружено в общем захоронении ещё много человеческих костей, среди которых находились медные кресты. [(160), неоф. часть, 360 от 27. 07. 1910 г.]. Под давлением этих гонений христианство в Семиречье перестаёт существовать.
      Причины падения несторианства заключались и в его обособленности. Оно не смогло существовать, не имея поддержки из главных центров христианства, находившихся далеко на западе, и отделённое мусульманскими странами. Это обстоятельство, а также чума 1338-39-х годов, от которой городские жители пострадали больше, чем кочевники степей, и общее затухание жизни городов Семиречья подорвали позиции христиан. Со второй половины XIV века о несторианцах в Средней Азии уже почти не встречается известий, и постепенно о них забыли.
       Столь пространное отступление о христианстве в Центральной Азии и в Чуйской долине в средние века обусловлено тем, что это явление в востоковедении интересное, событийное, длительностью в несколько веков, территориально широко распространённое и значимое по последствиям. Несторианцы оставили след и оказали влияние в истории Средней и Центральной Азии. Некоторые исследователи считают, что, наряду с согдийцами, христиане-сирийцы сыграли видную роль в “колонизации” Семиречья.
       Вот что писал по этому поводу археолог, исследователь и землепроходец Н. М. Ядринцев: “Не открывает ли это (христианство в Центральной Азии – Б. М.) любопытную и поучительную страницу в истории человечества? Несчастные христианские изгнанники V века, преследуемые еретики, уходят на восток, в Персию, изгоняются отсюда, идут к арабам, вытесняемые магометанством идут далее, проникают внутрь Китая, гонимые буддистами исчезают в степях Тангута, Татарии и Монголии. Века проходят, но дух их не ослабевает, и воодушевлённые верой их подвиги проявляются там, где менее всего надежды на успех.
       «Идея их победоносно водружается и находит новую паству. Тучные римские епископы, сидя в Европе, утопают в роскоши, отвергают и проклинают миллионы народов, величая их презрительным именем варваров, а скромные изгнанники, нищие и гонимые становятся проповедниками слова Божия и совершают великую работу. Не показывает ли это силу, вечность и стойкость духа, которая везде, всегда и в самые ужасные времена, среди непостижимых затруднений, в среде дикой, суровой и чужой прочищала себе дорогу, покоряла мир несокрушимой силой, совершала победы, ибо веровала в себя”.
       Возникает вопрос: “А что же сама Азия, место миссионерской деятельности несторианцев?” Ядринцев отвечает: “Мир Азии нам грезился в страшных образах, мы доселе отвергали признаки культуры и способности азиатцев к нравственному и духовному возрождению. Потрясения в Азии, завоевания Чингизхана ослепили наши глаза и надолго закрыли кровавым туманом перед нами целые предшествовавшие события и эпохи. А между тем, было и здесь кое-что. Мы забываем часто, что в этой же Азии рождался когда-то культ за культом, что здесь возрос буддизм и само христианство. Не показывает ли это, что азиатский мир и его народы не чужды были к восприятию великих нравственных идей, что и здесь эти идеи прокладывали себе дорогу, когда являлись могучие проповедники мира и любви”. [(158), №14 от 03.04.1886 г.].
       Продолжим рассказ о селе. До присоединения Туркестана к России народное образование в крае представлялось лишь религиозными «мектебами» и «медресе». В мектебах (низшие учебные заведения) преподавались арабская грамота и чтение Корана. В медресе (высшее учебное заведение) обучающиеся изучали Коран и его толкование, постигали основы математики, географии и истории по арабским учебникам и немного знакомились с классическими восточными поэтами. Окончившие мектеб умели читать, писать и вести простейшее счетоводство. Из выпускников медресе выходили муллы (низшие служители культа), вероучители и законоведы, из которых вербовались мирзы (чиновники), имамы (мусульманское духовенство), раисы (цензоры, блюстители нравов) и кази (судьи).

     “Устроитель Туркестана”, генерал-губернатор К. П. фон Кауфман, придавая народному образованию большое значение в деле культурного преобразования края, говорил: “Только народное образование способно завоевать край духовно. Ни оружие, ни законодательство не могут сделать этого, и только школа может”. Но начало народному образованию в Туркестане было положено ещё до создания Туркестанского губернаторства. В 1850 году в Копале была открыта первая школа в Семиречье. Оренбургское епархиальное управление в 1858 году предписывало священникам создавать школы для детей во всех укреплениях и фортах. В этих первых школах со скромной программой кроме богословских предметов детей обучали счёту, чтению и письму.
       Примечательно, что учителями в этих школах были не только священники и представители интеллигенции, но и армейские офицеры. Так, в казалинской школе первым учителем был прапорщик Алексеев, а в Перовской (г. Кзыл-Орда) – унтер-офицер Оракулов. [(161), №130 от 15.06.1915 г.]. Это ещё один штрих присоединения Средней Азии к России. Русская армия «завоёвывала» Туркестан на только силой оружия, но и просвещением присоединённых народов. С образованием Туркестанской области в Семиречье в казачьих станицах были открыты восемь школ для русского населения. В 1879 году в Ташкенте открылась Туркестанская учительская семинария по подготовке учителей для Туркестанского края.
       В 1870 году в Токмаке открылась первая русская школа на территории Киргизии. Некоторые источники сообщают, что школа в Беловодском была открыта в 1880 году. Но А. Хорошхин в своих путевых заметках о поездке по Семиреченской области в 1875 году писал: «В Беловодске до 80 дворов, школа и церковь».[(161), №4 от 21.01.1875 г.]. Учитывая дату публикации заметок, 21 января 1875 года, значит, в 1874 году школа в Беловодском уже была. Путаница, наверное, произошла от того, что с 1-го июля 1879 года некоторые школы были преобразованы в приходские училища Министерства народного просвещения. Вот это преобразование Беловодской школы в приходскую и принимают за её открытие.
       Кауфман во время проезда из Петербурга в Ташкент в своём предложении губернатору области от 25.10.1867 г. №102 писал: “Народное образование должно быть распространено среди возможно большей массы населения Семиреченской области и основано на таких началах, которые принесли бы одинаковую пользу как для усиления благосостояния в крае, так и для развития этого края в духе полного единства с другими частями империи. Местами для учреждения школ должны служить центры русских поселений. В случае открытия поселений в Аксу, Токмаке и другом каком-нибудь пункте, необходимо будет вместе с тем открывать там приходские училища”.
       “Судя по школам, осмотренным мною в Семиреченской области, дети православного вероисповедания обучаются не в одних и тех же школах с детьми мусульман. Такое направление народного образования совершенно неверно. Не религиозное образование должно быть положено в основание воспитания русских православных или русских мусульман, а одни и те же правила, способные сделать тех и других одинаково полезными гражданами России. На этом основании искусственное разделение училищ Семиреченской области на христианские и мусульманские должно быть постоянно уничтожаемо вашим влиянием”.
       “Полагаю необходимым заметить, что, к сожалению, до сих пор не обращалось достаточного внимания на ту важность, какую имеет воспитание девочек. Как матерям и воспитательницам будущих поколений, девочкам, никак не меньше мальчиков, необходимо давать соответствующее образование. Поэтому прошу вас употребить ваше влияние, как губернатора, наказного атамана и командующего войсками в области, к тому, чтобы родители поняли, как необходимо образование для их детей, и стали бы посылать их в школы. Они могли бы воспитываться вместе с мальчиками, под наблюдением особо определённых для того надзирательниц”.
      “Первоначальные училища, курс коих должен составить: чтение; письмо под диктовку; Закон Божий, понятно объясняемый; арифметика с изустными упражнениями и основания русской географии и русской истории. Время уроков не должно быть продолжительно, но в течение этого времени внимание детей должно быть напряжено самым сильным образом. Кроме того, необходимо, чтобы в каждом училище преподавались ремёсла с разделением на мужские и женские. Ремесла должны быть выбраны такие, которые по особенностям Семиреченской области могут обещать верные заработки. Мальчиков можно было бы учить плотничному, столярному, кузнечному, кожевенному мастерствам, огородничеству, садоводству, лесоводству и проч. Девочек полезно было бы учить скорняжному делу, тканью, шитью, искусству варить здоровую пищу, печь хлебы и вести хозяйство. Обязать священников посещать учебные заведения от одного до трёх раз в неделю для наблюдения за детьми и преподавания им наставлений”. [(161), 26.08.1880 г., №34].
      Я привёл пространные выдержки из указания генерал-губернатора, чтобы познакомить читателя с принципами и требованиями начального образования в те времена и в той России. Но эти указания были большей частью благими намерениями. Действительность была более скудной. Обязательным обучением детей грамоте было только в казачьих станицах. Крестьянские дети обучались по желанию родителей. Из-за отсутствия школ, скудости средств у родителей, нехватки рабочих рук в семье большинство крестьянских детей не учились. Для устройства дела народного образования в крае в 1870 году была создана комиссия, которая разработала положение о постановке образования в крае. Не все пожелания Кауфмана в этом документе были чётко обозначены, а некоторые не учтены вовсе. Необычными для нас были следующие положения.
       “Условия жизни и общественного положения русского населения в крае определяют необходимость двоякого рода училищ для русских: 1) училищ для детей русских простолюдинов, которые полагают ограничиться элементарным обучением своих детей, и 2) училищ для детей чиновников, купцов и других лиц, которые пожелают получить гимназическое образование….Так как целью начальных народных училищ, кроме распространения первоначальных полезных знаний, поставлено утверждение в народе религиозных и нравственных понятий, то Закон Божий должен стоять во главе их учебного курса. … Училища должны быть содержаемы за счёт обществ тех поселений, для которых эти училища существуют, с пособием от казны и из местных обще-областных сборов и средств лишь в той мере, какая определится недостаточностью средств самих обществ”.
       Вот что писала газета “Восточное обозрение” о школах Семиречья: “В одном из небольших местечек Семиреченской области, на самом краю стоит небольшой дом, совершенно не огороженный. Угрюмый вид имеет он снаружи: маленькие, как в тюрьме, окна, обвалившаяся штукатурка, пошатнувшиеся стены, отсутствие в некоторых рамах стёкол – отличительные его признаки. Внутренняя его отделка тоже печальна: в одной половине, заключающей в себе три комнаты, нет деревянных полов, нет потолков, а прямо крыша, сложенная из камыша, почерневшие стены. Все три комнаты очень малы. В двух из них помещаются длинные ученические столы, а в третей, средней, видны вешалки для платья. Это народная школа, где занимаются около сорока мальчиков от 9-и до 14-илетнего возраста. Такой же, приблизительно, вид школ и в других местах края”.
       Конечно, Беловодское было более благоустроенным селом, но нечто похожее было и здесь. Первые известные мне учителя Беловодской школы, упоминаемые в метрической книге Беловодской церкви за 1881 год, были Подольский Василий Егорович и Шакудан Поликарп Демьянович. В 1881 году в Беловодском произошло важное для села событие – закладка нового школьного здания. Вот как описывал это торжество корреспондент газеты “Туркестанские ведомости” [(161), 25.08.1881 г., №33]: “26 июля мне довелось быть в селении Беловодском Токмакского уезда. Не могу не поделиться с читателями виденным в этот день, для меня лично ничем не отличающимся от других воскресных дней, но для жителей Беловодского памятный по событию, свершившемуся в этот день. В Беловодском в прошлом году было открыто мужское одноклассное приходское училище.
       «За неимением готового здания, училище пока помещается в тесном, низком и малоосвещённом здании, не удовлетворяющем условиям школьной гигиены, с квартирою для учителя в другом доме, находящемся в порядочном расстоянии от училища. Не раз на общественных сходах был поднимаем вопрос о постройке здания училища, но за неимением средств, по причине малого количества крестьян в этом селении, вопрос был оставляем. Беловодские крестьяне пригласили к участию в постройке школы крестьян селений Сокулук и Карабалтов. Последние согласились. Был выработан план. Надо сказать, что план составлен рационально и вполне отвечает всем условиям школьного дома по величине – 31 арш. длины, 18 арш. ширины и 5 арш. до потолка (22х12,8х3,55 м. – Б. М.) – и красоте, как единственное здание в уезде.
       «Когда дело дошло до раскладки денег и своза строительных материалов, то жители селений Сукулука и Карабалтов отказались, мотивируя тем, что им далеко посылать детей в школу. Что же оставалось делать беловодцам? О составлении другого плана не ладно, взять на себя всю постройку в 4 тыс. рублей – накладно (320 душ), а построить училище хочется. Взяв смелость, беловодцы ходатайствовали о помощи перед губернатором Г. А. Колпаковским. Его превосходительство, войдя в положение крестьян, отпустил недостающие 1900 руб. на постройку училища. Старосте за распоряжение по сбору 2-х слишком тыс. руб. подарил сукна и подкладу на кафтан и 5 руб. на шитьё. Всем беловодцам желал наживать добра.
       «С восторгом получили беловодцы телеграмму о выделении недостающих средств, и решили 26 июля заложить училищный дом. Для этого был приглашён из Пишпека чиновник по строительной части. Все крестьяне разрядились по-праздничному, отправились к обедне, а после литургии (церковная служба) двинулся крестный ход для освящения и закладки дома. Нужно было видеть их радость, когда был положен священником первый камень и бутылка с вложенною в неё запискою: “1881 года июля 26 дня было заложено Беловодское приходское училище при Исполняющем делами Туркестанского Генерал-губернатора Генерал-лейтенанте Г. А. Колпаковском (Кауфман в это время болел – Б. М.) и при и. д. главного инспектора училищ Н. П. Остроумове”. Крестьяне своими заскорузлыми руками развязывали кисеты, вынимали оттуда медные гроши и бросали их в воздвигающийся фундамент.
       «Весь этот день крестьяне толпились возле училищного места, и попечители училища, зная план, удовлетворяли любознательность желающих. К вечеру беловодцы возвратились к обычным занятиям, но новые идеи вошли в эту трудовую жизнь. Было слышно, что крестьяне, во что бы то ни стало, решили нынешним летом вчерне построить училище и таким образом отблагодарить за внимание к ним Генерал-губернатора своим усердием в деле. Нужно сказать, что будущий рассадник просвещения строится на главной улице села; при нём много места для разведения сада и огорода.
      «Ещё прибавлю, что беловодское училище будет одно из лучших училищных построек в крае из числа казённых, общественных и частных” (заметка перепечатана с сокращениями – Б. М.). Так оно и стало. К концу года здание было построено. [(190), 1882 г., стр. 46]. Проезжавший путешественник писал о беловодской школе: «Большой, довольно изящной архитектуры дом для местной школы также служит украшением деревни». Но радужным надеждам сельчан, что их школа будет одной из лучших в крае, не суждено было сбыться. Землетрясением 1885 года это здание было разрушено.
       Поэтому старейший учитель Беловодского Михаил Дмитриевич Никитин так вспоминал об учёбе в дореволюционной школе: “Здание министерской школы находилось на улице Астраханской, на том месте, где сейчас помещение райсобеса. Это было убогое помещение, крытое камышом, с маленькими окнами. В нём могли заниматься 40 – 50 человек, если ученики садились по трое за каждую парту. Занятия вёл один учитель сразу со всеми классами. Учили письму, чтению арифметике, церковно-славянскому языку и Закону Божьему. Закон Божий преподавал поп. Церковно-приходская школа отличалась от министерской. Её здание было покрыто железом. Школа стояла напротив церкви – там, где сейчас пожарная охрана. В ней готовили певчих церковного хора, чтецов Евангелия и Часослова”.
       Кроме обязательных предметов в беловодской школе ученики знакомились с пчеловодством, садоводством и, возможно, были уроки пения. “Возможно” потому, что в отчёте за 1896 год сказано, что “из второстепенных предметов почти во всех приходских училищах велось обучение пению” [(190), 1896 г., стр. 59]. Входила ли в это “почти” беловодская школа, точно неизвестно. Привлекались дети и к общественной жизни. Так, учащиеся Беловодского приходского училища в помощь голодающим от неурожая 1891 года пожертвовали в 1891 году 1 руб. [(160), 02.11.1891 г., №44] и в 1892 году – 2 руб. [(160), 11.01.1892 г., №2]. Для сравнения, пуд пшеничной муки стоил 36 коп. Так как в то время у крестьян часов не было, то циркуляром по области от 15.02.1874 г. по запросу губернатора Туркестанская духовная консистория (управление) разрешила «впредь, до приобретения сельскими училищами собственных колоколов, дозволить призывать учеников в классы ударением по 10 – 12 раз в церковный колокол».
       Приём в училище неграмотных детей проводился с 1-го по 15-ое октября. Грамотные ученики могли поступать в училища в течение всего учебного года, но со сдачей приёмного экзамена. Хотя училище числилось мужским, в нём, в отдельные годы, обучались и девочки. Так, из отчёта за 1896 год узнаём, что в “сел. Беловодском, одноклассное приходское мужское училище, мальчиков 82, девочек 18, всего 100 (все крестьянского сословия и христианского вероисповедания)” [(190), 1896 г., ведомость №23], а в 1897 году– 21 девочка [(190), 1897 г., вед. №17]. Наибольшее, известное мне количество учащихся в беловодской школе – 158 мальчиков в 1907 г. [(190), 1907 г., вед. №12]. Пусть читателя не удивляет малое количество учеников при многодетных семьях того времени. В Семиреченской области учащиеся дети, по отношению к числу детей школьного возраста, составляли: мальчики 22%, девочки 8%. [(228), №11, стр. 664].
       Если расходы народного образования в 1897 году в среднем на одного жителя империи составляли 20 коп., то в Туркестане всего 8 коп. По данным 1910 года на образование в Пишпекском уезде в расчёте на одного жителя составляли 15 коп. Но даже эти мизерные средства государственного казначейства являлись источником содержания средних учебных заведений, которых в крае насчитывались единицы и где обучались, в основном, дети состоятельных родителей. Расходы на содержание сельских начальных училищ покрывались частично из казны (440 руб.) и частично (250 руб.) из земских сумм, сборов и пожертвований, причём зачастую натурой (отопление, ремонт, свечи и пр.)
       В этих стеснённых материальных и финансовых условиях качество образования было низким. “Дело народного образования, - писали “Туркестанские ведомости”, - поставлено плохо. Ученики старшего отделения из пройдённого знают мало, а первогодники за целый год едва научились читать. Виновными в данном случае, в большей мере, являются сами крестьяне. Они поздно посылают детей в школу, во время учебного года часто отрывают их от классных занятий и рано весной забирают их на полевые работы”. Туркестанский генерал-губернатор после проверки училищ Семиреченской области в мае 1910 года отмечал: “Беловодское приходское училище – в неудовлетворительном состоянии. Гимнастика не введена (было всего два урока), учебных пособий почти нет”.
       В 1881 году село Беловодское насчитывало 77 дворов и 562 души [(183), стр. 187]. Перечисляя поселения Токмакского уезда по состоянию на 1881 год, Кауфман пишет, что поселения Сокулукское и Карабалтинское относятся к разряду пикетных поселений, пользующихся усиленными льготами. То есть, Беловодское считалось уже освоенным поселением, и льготы для него уже были понижены, а в планах намечалось поселить в Беловодском ещё 100 семей [(183), стр. 196].
       По дореволюционному административно-территориальному устройству Российская империя делилась на губернии. Со второй половины XIX века стали образовываться и области – административные единицы, соответствующие губерниям. Как правило, области располагались на приграничных территориях. Губернии и области делились на уезды, и низшей единицей административно-территориального деления была волость, состоящая из сельских обществ – крестьянских поселений. В административном отношении Беловодское входило в Токмакский уезд Семиреченской области Туркестанского края.
       До 1878 года центром уезда был Токмак. Но уже с 1869 года, из-за неблагоприятного расположения на местности и переноса почтового тракта с Кастекского перевала на Курдайский, намечалось перенести уездный центр в более удобное место. Предлагались Пишпек, Кутемалды (Балыкчи) или Кочкорка. В 1870 году, во время своей поездки по Семиречью, генерал-губернатор, ознакомившись на месте, выбрал Пишпек. Но перенос уездного центра всё откладывался. И только зимнее половодье, неожиданный разлив реки Чу в 1877 году, частично затопившие Токмак, ускорил перенос уездного центра в Пишпек. Весной 1878 года уездное правление было перенесено в Пишпек. [(289), стр. 157]. Но уезд по-прежнему именовался Токмакским.
       В 1882 году, в связи с ухудшением обстановки на китайской границе был образован Степной край, в который вошли Акмолинская, Семипалатинская и Семиреченская области. Так же в 1882 году полковником Померанцевым были определены координаты ряда пунктов между Ташкентом и Верным. Координаты села Беловодского 42 градуса, 50 минут и 2 секунды северной широты и 74 градуса и 6 минут восточной долготы. В 1893 году с введением нового Степного положения были изменены наименования уездов Семиреченской области. Сергиопольский уезд стал именоваться Лепсинским, Иссык-Кульский – Пржевальским, а Токмакский уезд был переименован в Пишпекский. [(160), №43 от 23.10.1893 г.]. В 1899 году Семиреченская область была опять возвращена в Туркестанский край.
       В 1883 году была создана Беловодская волость. Циркуляр губернатора Семиреченской области от 04.08.1883 г., №12313 гласил: “Вследствие малонаселённости крестьянских поселений и значительности расстояния между ними, до настоящего времени сельские общества не соединены в волости и подчиняются уездным управлениям. Так как в течение 15 лет с начала водворения крестьянских поселений многие из сельских обществ приобрели довольно значительное население, и некоторые группы их находятся на расстояниях, удобных для образования волостей, благосостояние же поселений достигло значительной степени, и содержание волостного управления не будет обременительно, то для управления крестьянскими поселениями предлагается уездным начальникам:
      "1) Образовать из крестьянских поселений следующие волости: … в Токмакском уезде. … Беловодскую – из селений Беловодского (Аксу), Сокулукского и Карабалтинского. 2) В этих шести волостях открыть волостные правления и волостные суды. Выборы на должности и открытие волостных правлений и судов произвести после уборки хлебов. Военный Губернатор Семиреченской области генерал-майор Фриде” [(160), 13.08.1883 г., №33]. Впоследствии село Карабалта было выделено в самостоятельную волость и даже причислено с Сыр-Дарьинскую область, а в Беловодскую волость вошло вновь образовавшееся село Петровка. Село Ново-Троицкое (Сокулук) в 1912 году было выделено в самостоятельную Ново-Троицкую волость.
       После отмены крепостного права в 1861 году всё крестьянское население России было поделено на общности трёх уровней: волость, сельская общество и деревенская община. Их статус и структура были законодательно определены «Положением о крестьянском общественном управлении» от 1861 года. Управление крестьянскими селениями в Семиреченской области также было организовано по этому Положению. Целью создания волостей было разъединение прежних властителей помещиков от подвластных им крестьян и устранение помещичьего посредничества между крестьянами и правительством. Волость, как чисто сословное крестьянское объединение, получила права самоуправляющейся общественной организации. Кроме хозяйственных функций, на неё были возложены административно-полицейские обязанности, и был создан особый крестьянский волостной суд. Органами управления волостью были волостной сход, волостное правление и волостной старшина.
       Волостной сход был распорядительным органом и состоял из всех волостных и сельских должностных лиц и из выборных от каждых десяти крестьянских дворов всей волости. В ведении схода находились, во-первых, все организационные дела по волостному управлению: выборы волостных должностных лиц, назначение им жалования, учёт и проверка их деятельности. Во-вторых, разнообразные дела хозяйственного характера. Волостной сход устанавливал общественные сборы и повинности, заведовал школами и лечебными пунктами, распоряжался общественными магазинами, разбирал жалобы и просьбы по волостным делам. Волостное правление представляло исполнительный орган волостного схода и состояло из волостного старшины, сельских старост и сборщиков общественных податей.
      Волостной старшина был глава волостного правления, исполнитель решений волостного схода. Он избирался на три года и утверждался в должности вышестоящим органом, в Семиречье – губернатором области. Первым волостным старшиной Беловодской волости был избран и утверждён губернатором крестьянин села Беловодского Василий Саввич Пономарёв. [(160), №1 от 07.01.1884 г.]. Примечательна имеющаяся в литературе речь одного вновь избранного в 1872 году волостного старшины: «Достопочтенные старосты сельских обществ! Видя единодушное желание волости иметь меня старшиною, я принял должность и священную присягу исполнять предстоящие мне обязанности согласно долгу. Но я не надеюсь и не буду в состоянии исполнить своего долга без вашего содействия. Каждый из вас избран своим обществом, как я избран волостью.
 

«Так будем же, насколько хватит у нас сил и умения, исполнять свои обязанности: заботиться об общей пользе, прекращать споры и тяжбы, искоренять разврат и пьянство, заботиться, чтобы все в точности исполняли лежащие на них денежные и натуральные повинности, приводить в исправность дороги, внушать крестьянам, чтобы заботились о хорошем воспитании своих детей, любили бы Бога, нашего Государя и начальство, которые пекутся о нас и жалуют, чтобы все мы были счастливы и благополучны». Кроме исполнения постановлений волостного схода, старшина выполнял ещё разнообразные обязанности общеадминистративного и полицейского характера. Причём его полицейская власть распространялась не только на крестьянское население, но и на всех лиц непривилегированных сословий, проживающих в этой волости.

Наконец, к числу должностных лиц волости относился ещё и волостной писарь, которому по первоначальному положению о крестьянском самоуправлении было отведено весьма ограниченное участие в делах волостного управления, и который находился в непосредственном подчинении старшины, имевшего право подвергнуть писаря штрафу до одного рубля или аресту до двух дней. Но потом роль волостного писаря до того возросла, что он из подчинённого сделался вторым лицом в волости, значимым вершителем всех её дел.

Низовой же ячейкой административного деления  и управления сельского населения во второй половине XIX века была сельская община, которая в быту называлась «миром». Для нашего времени индивидуализма многое нам непонятно и кажется необычным, поэтому расскажу о сельской общине того времени подробнее. Крестьянская община сложилась в XVII – XVIII веках в результате закрепощения сельского населения и перехода к подушному налогообложению. После отмены крепостного права сельские общины помещичьих крестьян получили статус юридического лица, а с 1863 года такой же статус приобрели и бывшие государственные крестьяне. Компетенция этих сельских обществ была законодательно закреплена.

Община была хозяйственно-экономическим, поземельным, податным, судебным и религиозно-обрядовым союзом крестьянских хозяйств одного крупного или нескольких мелких соседних селений с широкими полномочиями самоуправления. Главная функция деревенской общины – регулирование земельных отношений между входящими в неё дворами-хозяйствами. Община владела и пользовалась всем земельным наделом поселения: пахотными землями, сенокосами, выгонами для скота, участками леса, пустошами, неудобьями и водоёмами. Для всех этих общинных угодий существовал свой устанавливаемый общий порядок распределения и пользования. Надо отметить, что он был достаточно демократичен. Община, кроме этого, распоряжалась выдачей паспортов и разрешений, например на переселение, могла подвергать своих членов телесным наказаниям за нарушения. Государство сохранило общинный строй в деревне для сбора налогов и контроля над жизнью крестьян. При наличии основополагающих принципов общинного устройства сельские общества имели некоторые местные отличия.

В селениях общинное самоуправление состояло из сельского схода хозяев дворов и выборных сельского или деревенского старост. Должность старосты была общественной нагрузкой. Об этом говорит смета расходов села Беловодского на 1913 год: жалованье сельскому старосте 120 руб., кандидату (помощнику – Б. М.) – 50 руб., писарю – 300 рублей. [РГИА, ф. 391, о.8, д. 6, л. 9]. Высшим органом крестьянского самоуправления, выразителем воли крестьянской общины являлся сельский сход, который созывался по мере необходимости, но не реже двух раз в год: весной перед началом полевых работ и поздней осенью для учёта казённых и общественных повинностей. Сельские сходы собирались на сельской площади. Иногда, зимой сходы проходили в «съезжей» избе, которую снимало общество.

Женщины в сельских сходах не участвовали. Исключения составляли: отсутствие хозяина (на заработках), самостоятельно ведущих хозяйство (вдов), а также опекунш малолетних. Посторонние не допускались. Работой сельского схода руководил староста. Он открывал сход, вносил вопросы для обсуждения и предлагал решения. Уважением и влиянием на сходе пользовались зажиточные, крепкие хозяева. Крестьяне ценили тех, кто своим трудом, сметкой, рачительностью достиг жизненного успеха. Прислушивались и к мнению образованных и грамотных крестьян. Традиционно особенным было мнение сельских долгожителей. Будучи людьми пожилыми, они были носителями деревенских традиций, знатоками правовых обычаев, копилкой народного и местного опыта.

Сходы проходили шумно. Постороннему человеку, впервые попавшему на сход, казалось, что в этом гвалте невозможно было понять, о чём идёт речь, не говоря уже о возможности принятия какого-то решения. Сами же крестьяне хорошо разбирались в этом шуме и сутолоке и не могли себе представить, чтобы обсуждение дела сходом происходило иначе. К удивлению непосвящённого в тонкости такой крестьянской демократии, в конце шум стихал и приговор утверждался. Обычно решение принималось с положительным перевесом даже по самым сложным вопросам, так как меньшинство или примыкало к большинству, или уклонялось от участия в голосовании. 

Функции сельской общины были многообразны и охватывали все стороны деревенской жизни. Поэтому сход решал все вопросы внутреннего устройства и деятельности общины. Прежде всего, сельская община выступала как поземельная единица, организовывала хозяйственную деятельность крестьян на принадлежащей общине земле. На сходе обсуждались вопросы распределения земли между хозяйствами общины, о времени и порядке сельскохозяйственных работ (например, сенокоса), водопользования и т. п. В силу коллективной ответственности, сход принимал решения о мерах против недоимщиков. Решения о сборе средств на местные нужды (строительство и ремонт дорог и мостов, школ, лечебниц, содержание учителей и врачей) также принимал сельский сход.

Не менее обширными были и административные функции схода. На сходе проводились выборы должностных лиц: старосты, десятских, сборщика налогов и общественных платежей, уполномоченных (например, ходоков), выборщиков и других. Сход производил раскладку податей, земских и общественных платежей, следил за исполнением натуральных повинностей, осуществлял поставку подвод для гужевой повинности. Сходы решали разные хозяйственные дела общества: выдача пособий, установление и отпуск денег на жалованье выборным и наёмным лицам. Всякие расходы общественных денег производились с разрешения схода. Здесь обсуждались вопросы о постройке и содержании церкви, школ сельских читален, или уме ньшение податей для погорельцев, семей, потерявших кормильца.

Сельский сход обладал и судебными функциями. Суд сельского схода по закону являлся судом для рассмотрения дел о семейных разделах, земельных спорах и разделе наследства. Также сход выносил решения по мелким судебным делам, не передавая дела в волостной суд. Напроказничал парень в чём-то – его приведут и выпорют. Уличён кто-то в воровстве, тоже накажут и заставят возместить убыток. Поэтому в «Семиреченских ведомостях» часты объявления о розыске хозяев пригульного скота. Наряду с этим сход осуществлял и неофициальную функцию арбитража, выступая для общинников последней инстанцией большинства незначительных дел. Приговор схода носил для крестьян характер окончательного решения, которое, как правило, не обжаловалось.

Важной функцией сельской общины являлась социальная защита своих членов. Принципы крестьянского общежития основывались на принципах христианской морали. Общинная помощь регулировалась целой системой норм поведения. «Мир» оказывал помощь в выполнении полевых работ семьям ратников, вдовам, тяжело больным односельчанам. Особенным проявлением христианского милосердия русского крестьянства была опека над сиротами. Она устанавливалась в случае смерти отца или обеих родителей, их умопомешательства, безвестного отсутствия более трёх лет, ссылки в Сибирь. Назначение опекуна проходило на сходе и оформлялось приговором, который утверждался земским начальником. Опекуны за свою деятельность никакого вознаграждения не получали. Но их заботы оценивались настолько высоко, что они имели от общины значительные льготы. 

Сельская община выступала хранительницей нравственных устоев деревни, осуществляя подчас жёсткий контроль над поведением своих членов. Выполнение неписанных норм сельского общежития достигалось, прежде всего, силой общественного мнения, а в случае крайней необходимости и теми многообразными санкциями, которые «мир» применял к нарушителям, вплоть до порки розгами. Крестьянина, снискавшего себе дурную репутацию,  сторонились, избегали иметь с ним деловые отношения, старались не вступать с ним в брак или духовное родство. Часто изводили таких насмешками, обидными прозвищами, а при случае попрекали за прошлые грехи. Такой общественный бойкот порой был страшнее розог волостного суда. Крестьянский «мир» проявлял заботу о духовном развитии и нравственном облике односельчан. На сходе принимали решение о строительстве церкви и содержании притча, об открытии школы, разбирали нехорошее поведение членов общины.

Правом схода, как уже говорилось, были выборы должностных лиц крестьянского самоуправления. Высшим должностным лицом в общине был староста. Его функции были весьма многообразны: он созывал и закрывал сход, председательствовал на нём, приводил в исполнение решения схода, наблюдал за исправным содержанием дорог, мостов и арыков, контролировал сбор податей и порядок отбывания повинностей, принимал необходимые меры для охраны нравственности. Он мог подвергнуть нарушителя наказанию в виде общественных работ, штрафу в пользу мирских средств до 1-го рубля или аресту до двух суток. Должность старосты, хотя и давала некоторые преимущества, всё же не являлась для крестьян желанной мечтой. Денежное вознаграждение, выплачиваемое обществом, было невелико, а исполнение обязанностей требовало много времени и сил, нередко в ущерб интересам собственного хозяйства.

Продолжение в 9-ой части на 5-ой  стр. каталога.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (14.11.2011)
Просмотров: 878 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0