Главная » Статьи » Мои очерки

Присоединение Северной Киргизии к России. Часть 2-ая.
 
Это событие есть веха, от которой ведётся летопись всех последующих продвижений и завоеваний России в Средней Азии в южном направлении. В 1732 – 1740-х годах принесли присягу и приняли российское подданство 399 знатных представителей Младшего и Среднего жузов. [(236), стр. 167]. В 1733 году часть султанов Старшего жуза обратились с просьбой о принятии их в российское подданство и предоставления им тех же выгодных условий, которые предоставлялись приграничным казахам. Императрица Анна Иоанновна 10-го июня 1734 года подписала указ о принятии казахов Старшего жуза в российское подданство.
 
19-го сентября 1738 года Анна Иоанновна своей грамотой на имя хана Старшей орды Жолбарыса (Джулбарса) подтвердила это решение. Однако, ввиду отсутствия единства между султанами относительно вхождения и условий принятия российского подданства, сложных отношений с Джунгарией, отдалённости кочевий Старшего жуза от России и гибели в 1740 году активного сторонника принятия российского подданства хана Жолбарыса, русские власти не смоли воспользоваться попыткой казахов к присоединению и закрепить своё влияние к югу и к востоку от Балхаша.
 
Здесь и далее не удивляйтесь двоякому написанию тюркских собственных имён. У казахов и киргизов не было своей письменности, и летописей они не вели. О них писали арабской вязью арабские историки, иероглифами китайские летописцы, латиницей европейские путешественники и миссионеры, кириллицей русские послы и купцы. Чингизхан пользовался уйгурской письменностью. Но все эти виды алфавитов, каждый в отдельности, полностью и точно не отражали киргизскую фонетику. Причём, как уже говорилось, всё записывалось со слов. Поэтому при написании и переводе возникали разночтения, начиная с имени Чигизхана.
 
Одни пишут «Чингиз», другие – «Чингис». Одна из версий гласит, что имя «покорителя вселенной» происходит от тюркского «тенгиз» – море, океан, то есть «Океан-хан, Великий хан». Но Чингизхан монгол и к тюркам отношения не имеет. Предпочтительнее версия Б. И. Панкратова, что Чингиз это титул, а не новое имя, принятое Тэмуджином. Арабский историк Рашид ад-Дин в «Сборнике летописей» сообщает, что по-монгольски «чин» означает «крепкий», а «чингиз» – превосходная степень от него. То есть самый крепкий, крепчайший, крепкий из крепких. Поэтому его можно сопоставить с персидским «шахиншах» – царь царей. Летописи начала XIII века также пишут «Чингиз». [(15), стр. 182].
 
Поэтому я лично предпочитаю написание «Чингиз». Были в моих поисках и курьёзы. В одной из работ прочитал, что преемником Чингизхана стал Октай. Что за ошибка с всемирной известностью? Не было у Чингизхана сына с таким именем. А потом в «Хронологической таблице мусульманских династий» И. И. Трофимова прочитал: «Угэдей (Оготай, Октай)». В других работах встречал также «Огэдэй, Угедей, Угядай». Русские чиновники и хроникёры тоже приложили свою руку. Например, в одних рапортах или работах писали «Кенесары», а в других – «Кенисара».
 
Джунгары пытаются восстановить свои позиции в казахской степи и наносят казахам новые удары. Обращение Жолбарыса к российскому правительству обеспокоила джунгарского правителя Галдан Цырена. Учитывая, что Малая и Средняя орды уже присягнули России и не желая допустить до этого Большую орду, он нанёс ей удар, в результате которого она была оттеснена от Балхаша к Сары-Су. После разгрома Джунгарии Китаем Большая орда снова заняла район Балхаша и даже часть джунгарских земель, но при этом считалась подданной Китая. В 1742 году только бегство казахов Малой орды под защиту русских крепостей Оренбургской линии спасло их от полного разгрома. Однако приём Младшего и Среднего жузов в подданство России не оправдал надежд русского правительства по обеспечению безопасности урало-сибирских рубежей. 
 
В середине XVIII века ещё не все ханы и султаны Младшего и Среднего жузов приняли российское подданство. Да и у принявших подданство оно было чисто номинальным, а во многих случаях вообще фиктивным. Востоковед Н. Я. Бичурин (1777 – 1853 гг.) писал: «Кочевые народы подданство считают торгом, в котором предполагают выиграть, по крайней мере, 400 на 100. По сему, когда находят благоприятный тому случай, то даже соперничают в готовности изъявлять подданническое усердие. Но если бывают обмануты в надежде выиграть, то ухищряются мстить набегами, хищничеством и убийством».
 
А те, которые приняли российское подданство, используя противостояние России и Китая, в удобном или необходимом для них случаях переходили в подданство джунгаров или Китая, а затем вновь возвращались под покровительство России. Член комиссии по обследованию кочевых инородцев Астраханской губернии Ю. А. Бюлер писал: «Присяга верности кочевых азиатских племён в глазах их самих не заключает в себе ничего святого. Она для них лёгкое средство для достижения предполагаемых выгод, и нарушать её при первом удобном случае им ничего не стоит».
 
Даже были слуги двух господ. Аблай-хан вскоре после принятия российского подданства, польстившись на предоставление ему китайцами западных земель разгромленной ими Джунгарии (совремённая Семипалатинская область), поехал в Пекин и принял подданство Китая. Вали-хан (Средняя орда) сумел в одно и то же время получать субсидии от русского и китайского правительств. [(237), стр. 38]. Губайдулла Валиханов, назначенный в 1824 году султаном Кокчетавского округа, отправился на церемонию провозглашения его ханом Средней орды к делегации из Китая. В Баян-аул (Павлодарская обл.) был послан казачий отряд для удаления китайцев и ареста Губайдуллы.
 
Историк-востоковед В. В. Григорьев (1816 – 1881 гг.) писал: «Удача наша в приобретении покорности кочевников на южных пределах Западной Сибири была лишь видимая. В сущности, все изъявления подданства с их стороны были обманом, которым надеялись они тянуть от нас подарки и извлекать другие выгоды». Поэтому нельзя говорить о подданстве народа, который не платит податей и почти беспрерывно, в течение XVIII века совершает набеги в русские пределы, иногда далеко на север от оренбургской и сибирской линий. Так, принявший российское подданство Абулхаир оказался коварным правителем. Взяв на себя обязательства перед Россией, он и не думал их исполнять. Абулхаир не только не обезопасил российские границы, но и продолжал нападения на российскую территорию. Особенно тяжёлыми были набеги в 1743 году. Помимо русских селений Абулхаир не щадил и соседних кочевников. Уже в 1737 году казахи под предводительством того же хана Абулхаира и султана Среднего жуза  Аблая разоряли и грабили Башкирию. Некоторые исследователи объясняют, что это было сделано с подачи и при попустительстве русского правительства для подавления восстания башкиров.
 
То под эту трактовку никак не подходит, например, набег 1738 года, когда 20-титысячное казахское войско, пользуясь тем, что калмыкское войско в это время участвовало в русско-турецкой войне 1735 – 39-х годов, напало на улусы волжских калмыков. Казахи разгромили ставку хана калмыков Дондук-Омбы, угнав при этом в плен более двух тысяч человек, захватив огромное количество имущества и скота. Только меры принятые русскими прекратили эти набеги. Хотя при вступлении в подданство в письме от 02.01.1731 года императрице Анне Иоанновне в пункте 3 Абулхаир обещал: «Кайсацкой орде на яицких казаков, на башкирцев, на калмыков и на всех российских подданных неприятельски не набегать, убытков им не чинить и жить с ними в миру».  В 1748 году Абулхаир начал совершать набеги на своих соплеменников, на улусы Средней орды. В очередном из таких набегов в столкновении с султаном Средней орды Бараком Абулхаир был убит.
 
В 1756 году Россия на Иртыше завладела небольшой частью воюющей с китайцами Джунгарии. В 1758 году Джунгарское ханство было жестоко разгромлено китайцами. Население Джунгарии было безжалостно уничтожено. Погибло, по разным оценкам от 600 тысяч до миллиона человек. Территория бывшего ханства обезлюдела. Казахи постепенно занимают освободившееся пространство и к концу XVIII века выходят к Иртышу. Не имея собственной оседло-земледельческой базы, ремесленных промыслов и рынков сбыта своего скота, они тяготели к земледельческим районам и городам Западной Сибири.

В 1760 году султан Средней орды Абул-Фаиз (Абулфеиз) отправил своих доверенных Бек-Мурзу и Кудайбергена в Петербург для установления торговых сношений с Россией. Русское правительство удовлетворило просьбу Абул-Фаиза. [(247), стр.160]. В 15-и верстах выше тогдашней Семипалатинской крепости, на левом берегу Иртыша был построен меновой двор, впоследствии, в 1776 году, послуживший новым местом города Семипалатинска. После этого часть казахов перекочевала в урочище Чагыл под Семипалатинском, а в долинах рек Чары, Курбани и Кил-Чаклы стали кочевать роды, подвластные султану Аблаю. (Касымбаев Ж. Семипалатинск. Алма-Ата. 1984, стр.24).

Установив торговые сношения с Россией, Абул-Фаиз снова отправляет в Петербург послов с просьбой о принятии его вместе с подвластными ему найманами, кочевавшими вблизи Семипалатинска, в российское подданство. Просьба эта была удовлетворена. [(241), стр. 241]. Таким образом, к началу царствования Екатерины II (годы правления 1762 - 1796) Россия владела северными окраинами степей от Каспийского моря до Алтая. Казахи и калмыки, не ограничиваясь внутренней борьбой между собою, при первой возможности нападали на проникавшие в степь караваны и устраивали набеги на русские поселения, грабя их и захватывая в плен русских людей.

Например, наиболее крупный и известный набег енисейских кыргызов весною 1679 года, когда они опустошили Томский уезд, осаждали Красноярск, спалив Ачинский и Каинский остроги и ещё 16 деревень. [(220), 1911 г., №1, стр. 59]. Если на громадных просторах Сибири её освоение ограничивалось постройкой отдельных, редко разбросанных опорных баз – острогов, то на границе со степью для защиты сибирских поселенцев от постоянных набегов кочевников власти вынуждены были создать укреплённую линию, состоящую из многочисленных редутов. Началось строительство оборонительных линий, состоящих из крепостей и укреплённых поселений, удалённых одно от другого на расстоянии одного перехода в 25 – 30 вёрст. Строительство первой фортификационной линии началось в 1716 году. К 1752-ому году под названием Иртышской она соединила три крепости Западной Сибири – Омск, Семипалатинск и Усть-Каменогорск.

В 1737 - 42-х годах (обратите внимание, это уже после принятия Младшей ордой и частью Средней орды российского подданства) Оренбургской линией были соединены Оренбург и верховья реки Тобола. В 1740-50-х годах были возведён ряд постов и станиц по реке Урал, составившие Яицкую оборонительную линию. Затем была построена соединяющая Орнбургскую и Иртышскую линии Сибирско-Иртышская линия, более известная у сибиряков под названием Горькая из-за плохой воды в этих местах. Существовало такое положение – нападения кочевников и строительство оборонительных сооружений от них – даже в начале XIX века. Так, в 1803 году правительством было издано дополнительное распоряжение «об учреждении кордонной стражи против киргиз-кайсаков».

Натянутые отношения с китайцами после завоевания ими Джунгарии и приближение к Иртышу беспокойных казахов на освободившиеся от джунгаров земли заставили русское правительство принять ряд дополнительных оборонительных мер. В 1763 году посылается генерал-поручик Шпрингер с заданием по укреплению защиты сибирских окраин от китайцев и казахов. Было основано несколько новых крепостей. А главное, Горькая, Иртышская, Бухтарминская и Бийская линии были объединены в одну Сибирскую линию.

В результате, в течение ста пятидесяти с лишним лет (в 1613 году казаками был основан Яицкий городок) на протяжении 3,5 тысячи вёрст было возведено 45 крепостей, городков и поселений, 96 редутов, форпостов и укреплений, всего 141 укреплённый пункт. Некое подобие Великой китайской стены, но с одинаковыми целями – защита от нападений кочевников. По замечанию В. В. Григорьева, «после принятия киргизами подданства в России открылось такое зрелище, которое едва ли представляет история какого-либо европейского государства. От своих же подданных начали ограждаться крепостями с сильными гарнизонами».

Пограничные линии делились на дистанции. Охрану несли как регулярные войска, так и казаки. На половине расстояния между форпостами располагались, так называемые, маяки. Это были небольшие строения, где размещались воинские команды для охраны границы. Маяки обносились рвом с надолбами и рогатками. При них стояла особая вышка на столбах с приготовленным на верху хворостом, который поджигался, когда нужно было сообщить о появлении неприятеля на соседний пост. В состав гарнизонов этих укреплений входили, прежде всего, казаки. В более значительных пунктах располагалась пехота, в важных крепостях и артиллерия.

Уже в 1765 году здесь, на границе с Казахской степью пришлось устроить своеобразный прообраз контрольно следовой полосы – заграждение из жердей, поваленных деревьев и рогаток. Вдоль этого барьера стояли казачьи пикеты, а между ними патрулировали казачьи разъезды. Когда разрушенный барьер оповещал о набеге кочевников, маячные зажигали огни, все жители стремились укрыться в станицах и укреплениях, а казачьи отряды выезжали на перехват кочевников.

Были и необыкновенные проекты. Так как большинство нападений из казахских степей совершалось по свободному пространству между реками Ишим и Тобол, то, для ограждения российских владений, было задумано грандиозное предприятие: Ишим и Тобол соединить одним сплошным заградительным валом. Исполнение было поручено башкирам, которые в первую очередь страдали от набегов. Начали работы и даже возвели вал протяжённостью 18 вёрст. Но проект был забракован, и стройка прекращена.

Екатерина II не придавала особого значения среднеазиатским владениям и потому, поддерживая спокойствие среди номинально подданных казахов, чтобы они не беспокоили собственно русских пределов, не предпринимала движения вглубь степей, ограничившись, как уже говорилось, созданием Ишимской линии в Северном Казахстане. Все эти оборонительные линии служили границей между Россией и Казахстаном, разделяли враждующих между собой башкир и казахов, обеспечивали безопасность русских владений от набегов кочевников, служили центрами торговых связей и дипломатических отношений между Россией и Центральной Азией

Интересный факт распространения ислама в Казахстане со стороны России. Ислам является одной из традиционных религий на территории России. Контакты и связи славян с исламским миром начались в раннем средневековье. В VIII веке после походов арабов ислам приняла значительная часть Хазарии (Северо-западный Прикаспий). В 922 году ислам стал государственной религией Волжской Булгарии (Татарстан). А Древняя Русь в X веке сделала исторический выбор в пользу православия. Хотя борьба Руси с Золотой Ордой, принявшей в 1312 году при хане Узбеке ислам, не носила религиозного характера, а определялась, прежде всего, политическими интересами, всё же при экономическом гнёте, Русь сохранила свою христианскую веру и в эпоху монгольского нашествия.

Потом, в процессе расширения Российского государства, русско-подданными стали многие мусульманские народы. Отношения Российского государства к его подданным-мусульманам не всегда были гладкими. В целом ислам в средневековой Руси никогда официально не был запрещён, а переход в православие всячески приветствовался. Поэтому в составе русской аристократии было много дворянских родов тюркского происхождения. Представитель одной из таких семей – Борис Годунов –
после пресечения мужской линии династии Рюриковичей был даже избран русским царём и правил в 1598 – 1605 годах.

Политика Российского государства по отношению к исламу и мусульманам не всегда была последовательной. Первоначально, начиная со времён Ивана Грозного (правил в 1533 – 1584 годах), делались попытки христианизации татар и башкир, и даже были случаи разрушения мечетей. Но потом, особенно после массовой поддержки башкирами восстания Пугачёва (1773 – 75 гг.) крещения мусульманам не навязывали. По указанию Петра I Пётр Постников в 1716 году перевёл на русский язык Коран. С издания в 1722 году князем Дмитрием Кантемиром исследования об исламе началось российское востоковедение. В 1755 году стал первым русским генералом-мусульманином талантливый дипломат и незаурядный администратор Кутл-Мухаммед Тевкелёв.

Во второй половине XVIII века устанавливается политика веротерпимости к нехристианским народам, что было связано с идеями просвещённого абсолютизма Екатерины II. В «Наказе Уложенной комиссии» в 1767 году императрица указывала, что «весьма бы вредным для спокойствия и безопасности было запрещение и недозволение различных вер». В 1773 году был издан указ о «Терпимости всех исповеданий», запрещавший православному духовенству вмешиваться в дела других конфесий и предоставлявший местным властям решать вопрос об учреждении храмов и мечетей любого вероисповедания.
 
Этот и другие указы екатерининского времени показывают, что русская власть пришла к пониманию необходимости соблюдать в отношениях с различными по вере и языкам народами империи важного принципа устойчивости государства: «Мы вами владеем, вы нам подчиняетесь и платите налоги, а за это живите и веруйте, как хотите». При этом обязательным условием для всех жителей страны, в том числе и для мусульман, было требование полной лояльности и верности существующему строю и царствующему императору. Признав право мусульманской общины России на её религиозную самобытность, правительство стало встраивать её в систему государственного устройства.
 
Ускорился процесс включения мусульман в различные сословия и органы управления с распространением на них соответствующих прав и обязанностей. В тоже время особое внимание было уделено организации государственного регулирования и контролю религиозной жизни. Первой жертвой такой политики стала самостоятельность самой Русской православной церкви. Было ликвидировано патриаршество, и в 1721 году был создан Священный Синод – религиозное, но всё же чисто государственное учреждение. Так же было начато формирование органов управления мусульманами России.
 
В 1789 году в Уфе был учреждён Российский муфтият – Духовное управление мусульман Российской империи. После присоединения Крыма к России, в 1794 году было объявлено об образовании Таврического магометанского духовного управления, фактическое создание которого произошло в 1831 году. Юрисдикция Таврического мусульманского управления распространялась на западные регионы России, а Уфимского - Поволжье и далее на восток. В 1872 году были созданы Суннитское и Шиитское духовные управления, которые руководили жизнью мусульман Кавказа и подчинялись местной администрации.
 
В Туркестанском крае специального органа управления мусульманами не существовало. Все вопросы жизни мусульманской общины здесь определяли местные власти, подведомственные Военному министерству. Однако в целом российское законодательство сдерживало распространение ислама. Ограничивалось строительство мечетей, поощрялся переход мусульман в православие и препятствовалось обратное, оказывалось содействие миссионерской деятельности православного духовенства. Политика веротерпимости наглядно проявилась в Казахстане. Попытка исламизации казахских степей началась ещё при хане Золотой Орды Узбеке (годы правления 1313 – 1341-ый).
 
Но, как писал Туркестанский генерал-губернатор С. М. Духовской в статье "Ислам в Туркестане", казахи были мусульманами только по названию, "ибо они не исполняли даже такие обряды, как намаз и пост, обязательные для каждого мусульманина". Екатерина II рассматривала исламизацию казахов усилиями казанских татар не только как способ идеологического контроля, но и как цивилизаторский фактор, способствующий прекращению набегов. Русское правительство по своей инициативе проводило кампанию по распространению ислама среди казахов. В 1783 году был издан указ о постройке за государственный счёт в приграничных казахских степях мечетей и мусульманских школ при них для мальчиков-казахов, а также караван-сараев для паломников, для чего на четырёхлетие выделялось 20 тысяч рублей.
 
Кроме того, издаётся Коран, оказывалась помощь в подборе мулл. Этими действиями власть преследовала цель пробудить среди местного населения религиозное чувство, которое «со временем, – считала Екатерина II, – послужит эффективным способом к воздержанию их от своевольства лучше всяких строгих мер». Имея эти факты в виду, поэт Державин назвал Екатерину II «царевной киргиз-кайсацкия орды». Политика веротерпимости проводилась и в последующие годы. Так, в Туркестанском военном округе муллы получали вознаграждение за исполнение ими треб в местных военных лазаретах в размере одного рубля за каждую требу. («Разведчик», 1893, №168, стр. 1060).

По поводу распространения ислама среди казахов, уже упоминавшийся востоковед, В. В. Григорьев писал: "Неопровержимым свидетельством, что мусульманская пропаганда шла в киргизские степи со стороны России служит то обстоятельство, что омусульманились киргизы, обитающие по соседству с нашими линиями. Тогда как древний, исконный шаманизм сохраняется и до настоящего времени (это было написано в 1874 году – Б. М.) преимущественно между теми из них, которые кочуют поблизости к хивинским, бухарским и кокандским пределам, то есть к настоящим мусульманским странам”. Ч. Валиханов также отмечал, что мусульманские законы среди казахов были введены благодаря инициативе русских властей.

В предыдущей главе я уже говорил, что до 30-х годов XX века казахов неправильно называли киргиз-кайсаками. Причины этого следующие. У тюрков вольные люди, временно оторвавшиеся по разным причинам и разными путями от своего племени и своей социальной среды, обозначались тюркским словом «казак». Впоследствии, когда русские беглые люди стали селиться в Диком поле, это название распространилось и них. Группа племён восточной части улуса Джучи называлась «узбеки». Мусульманские авторы территорию их обитания называли «Узбекский улус» по имени хана Золотой орды Узбек-хана. Слово «узбек», как имя собственное, встречается и ранее XIV века.

В 1460 году Гирей-султан и Джанибек-султан, потомки Урус-хана, недовольные властью Шейбанида Абул-Хайр-хана (правил в 1428 – 69 годах), покинули Узбекский улус с подвластными им племенами и перекочевали в соседний Моголистан, в Чуйскую долину и низовья р. Или. Так как Гирей и Джанибек, их подданные и приверженцы были людьми, ушедшими от своих соплеменников и скитавшиеся на окраинах государства кочевых узбеков, к которому они ранее принадлежали, то их прозвали узбек-казаками или просто казаками.

После смерти в 1469 году Абулхаира Гирей, Джанибек и казачья вольница вернулись в Узбекский улус, в 1470 году захватили верховную власть и основали династию собственно казахских султанов. (Слово «казах» представляет собой русский вариант тюркского слова «казак».) Наименование «казак» передалось сначала ханству, а затем стало названием народности, его населяющей. В первых десятилетиях XVI века за страной закрепилось название «Казакстан». С тех пор и доныне коренные жители этой страны называют себя «казак». Между тем, в российских документах и в русской литературе долгое время, начиная с XVIII века, казахи назывались «киргизы, кайсаки, киргиз-кайсаки».

Известный исследователь А. И. Левшин, написавший первую обобщённую историю Казахских степей, отмечал, что грабежи и набеги казахов на сибирские рубежи привели к тому, что русские по аналогии с енисейскими киргизами (хакасами), «дали оное имя и казачьим ордам, которые после киргизов (енисейских – Б. М.) наиболее делали вреда южным областям Сибири» частыми нападениями. Так казахов стали называть «киргизскими казаками», а затем «киргиз-кайсаками». На изменение названия этого народа повлияло и то, что сами завоеватели Западной Сибири были русскими казаками.

Однако даже и в настоящее время ещё встречается эта путаница. Публицист и философ И. М. Ефимов (род. в 1937 г.), проживающий в США, в работе 2007 года «Грядущий Аттила», описывая продвижение России в Средней Азии, ошибочно называет казахов киргизами: «племена киргизов, кочевавшие в прикаспийских и приаральских степях», «хотя киргизы подчинились России ещё в 1734 году» и другие ошибки. Но ещё в 1827 году Левшин опубликовал статью «Об имени киргизско-казахского народа», в которой отличал казахов от подлинных киргизов и указывал на неправомерность применения к ним названия «киргизы».

И ещё время правления Екатерины II отмечено важной вехой русско-киргизских отношений – первым киргизским посольством в Россию, о котором рассказывалось в предыдущей главе. Император Павел (годы правления 1796 - 1801) смотрел на среднеазиатские степи своеобразно. Он полагал, что они представляют не только открытую, но и удобную дорогу в Южную Азию. Будучи недоволен Англией, и желая изгнать её из Индии, он заключает с Наполеоном договор, по которому русско-французская армия должна была идти на Индию. Хотя совместная русско-французская экспедиция не состоялась, в 1800 году Павел отдаёт приказ Войску Донскому под командованием генерала В. П. Орлова идти в Индию. Смерть императора остановила осуществление этих более чем смелых планов; и казаки, уже хлебнувшие лишений в степи, были возвращены.

В царствование императора Александра I (1801 - 1825 гг.), после нескольких (1807, 1809, 1812 годах) незначительных и малорезультативных степных походов, движение в Среднюю Азию со стороны Оренбурга остановилось. Россия в это время была занята европейскими событиями (Отечественная война 1812 года). В то же время, по инициативе Западносибирских властей, после второго столетнего "стояния” оживились сношения со среднеазиатскими ханствами со стороны Сибири. В 1800 году в Ташкент отправляются горные инженеры Т. Бурнашов и М. Поспелов и переводчик А. Безносиков. От Семиярской станицы на Иртыше они через казахские степи, реку Чу и город Туркестан достигли Ташкента, были приняты ташкентским владыкой Юнус-ходжой, пробыли в его владениях три месяца и возвратились в Ямышево. Начался свободный, беспошлинный пропуск среднеазиатских торговых караванов через казахские степи в Семипалатинск и Петропавловск и обратно под конвоем сибирских казаков.

Одновремённо с проводкой караванов участились и посылки с русской стороны служилых "разведчиков о заграничных обстоятельствах”; а со стороны ханств различных посольств, иногда посещавших и Петербург. До этого времени торговля с Китаем велась Россией только через Кяхту (Забайкалье). Поэтому открытие второго торгового пути в Китай и Восточный Туркестан через Чугучак, Кульджу и Кашгар было исключительно выгодно. Сравнительная близость этих рынков от России и их отдалённость от китайских морских портов сулили русскому купечеству большую выгоду. Вплоть до середины XIX века русская торговля с Западным Китаем и Восточным Туркестаном имела небольшой объём и была стеснена рядом ограничений и условий. Договора о торговле через западную границу Китая не было, что давало возможность местным китайским властям создавать всяческие препятствия развитию торговли.

Например, въезд русских купцов в Чугучак и Кульджу был запрещён, поэтому во главе русских торговых караванов обычно были татары или башкиры – приказчики русских купцов. Набеги киргизов на торговые караваны были причиной того, что торговля России с Восточным Туркестаном, а через него с Кашгаром, Тибетом, Кашмиром и Индией в начале XIX века проходила не прямым и удобным путём через Семиречье и Тянь-Шань, а кружным – через Чугучак или западнее Балхаша через Бухару. В записке от 1855 года о развитии торговли с Кашгаром говорилось: «Главное препятствие состоит в переходе через дикокаменных киргиз. Препятствие, которое, впрочем, легко преодолеть, снарядив небольшую команду казаков для прикрытия».


Новый начальник Сибирской линии Г. И. Глазенап (1807-19 гг.) стремится расширить русско-азиатскую торговлю. На основании сведений, собранных от купцов, Глазенап приходит к выводу о возможности открытия нового пути через Семиречье и киргизские земли. Осенью 1812 года, во время инспекторской поездки в Семипалатинскую крепость, Глазенап, обещая своё содействие, уговорил тамошних купцов снарядить караван для открытия нового торгового пути через киргизские земли в восточно-туркестанский город Аксу. А из него намечалось наладить торговую связь с Кашгаром, Тибетом и Кашмиром.

Пять купцов, собрав торговый караван, отправились по "прежде неопытному тракту” в сопровождении отряда казаков под командованием сотника И. Старкова. Под защитой отряда караван дошёл до кочевий бугинских киргизов и был принят биями Шерали и Шапак. Казаки сотника Старкова явились первым русским отрядом, достигшего киргизских кочевий. С Иссык-Куля караван двинулся дальше. Не без приключений и потерь в племени саяк караван через перевал Бедель хребта Кок-Шаал спустился к китайскому пикету Уй-Тал, где караван остановился, а Старков с частью казаков, выполняя возложенное на него поручение по обследованию пути, проследовал далее до города Аксу и возвратился обратно.

Хотя первый торговый караван, прошедший по новому пути через киргизские земли, потерпел убытки, в августе 1813 года снаряжается новый караван. При караване со специальным заданием – склонять местных кочевников к содействию России – находился губернский секретарь-переводчик А. Л. Бубеннов. Он имел письма от Сибирского генерал-губернатора "ко всем султанам, старшинам и биям кочующих народов по сему новому тракту”, в том числе особо были отмечены киргизы, которых просили содействовать русским купцам.

Бубеннов вышел из Семипалатинска 7-го сентября 1813 года и в конце октября прибыл в киргизские кочевья. Бугинские бии Шапак, Шералы, Ишим и другие дружелюбно встретили русских. Бубеннов вручил им послание сибирского генерал-губернатора. Когда Бубеннов отправился обратно в Семипалатинск, киргизские бии в ответных письмах обещали, что "они купечеству не только не будут делать притеснений, но будут всегда оказывать защиту, доброхотство и препровождать до желаемого места”. Бии Шерали и Ниязбек вместе с Бубеновым отправили и своих представителей просить русские власти о "покровительстве”.

5 января 1815 года посольство возвратилось в Семипалатинск. В рапорте генерал-губернатору о результатах поездки Бубеннов доносил: "Каменных киргизов бии Шапак, Шералы и прочие, желая быть навсегда престолу Российскому верноподданными, прислали со мною для личного с Вашим превосходительством переговоров депутатов своих, бия Шералы сына Качибека и бийского же сына Джакыпа”. Примечательно, что с первых же посещений Киргизии выполняются и научные исследования. Так, Бубённов после своей поездки представил и описание ледников Тянь-Шаня.

Генерал-губернатор принял киргизских депутатов, заверил их в добром расположении к киргизам русского правительства и обещал его покровительство. Киргизские посланцы Качибек и Джакып "изъявили желание производить с ними торговлю” и готовность сопровождать караваны через их земли. Также они просили, "чтобы их отправить в Санкт-Петербург для принесения Государю Императору покорности от себя и своего народа”. Иссык-кульское посольство способствовало дальнейшему, более тесному контакту между киргизами и Россией.

Так как присоединение казахов и киргизов к России во многом схожее и даже временами переплеталось, то о присоединении казахов Большой орды расскажу более подробно. В 1819 году султан Большой орды рода джалаир Суюк (Сюк) Аблаев (Аблайханов), кочевавший у восточного берега Балхаша, будучи не в силах противостоять притеснениям кокандцев и не получая помощи от Китая, подданным которого он числился, с подвластным ему родом в числе свыше 55 тысяч человек присягнул на подданство России и просил о защите от кокандцев. Вступление Суюка в подданство России было принято. Высочайше было повелено выстроить ему у озера Балхаша в урочище «Семь рек» за счёт казны дом и мечеть.

Китайцы, узнав о начале строительства, выразили протест. Чтобы не обострять отношения с Китаем, строительство остановили, так же, как и исполнение решения о создании внешнего округа в казахских кочевьях. Только в 1825 году на реку Каратал был послан отряд для окончания строительства. Появление русского отряда снова встревожило китайцев, и они выступили с новым резким протестом. Русские власти, хотя и ответили, что не считают земли по Караталу принадлежащими Китаю, но, во избежание столкновений, всё же предписало сибирскому начальству отряд с Каратала отозвать и временно воздержаться от всяких новых предприятий в отдалённых казахских степях. Постройки были снесены.

Вслед за Суюком в 1822 году ещё 14 султанов Большой орды обратились к русским властям с прошением о принятии их в подданство, которое было удовлетворено указом Александра I от 13 мая 1824 года. В их числе были и дети султана Али Адилова, являвшиеся старшинами отдельных родов племён дулатов и абданов (албанов), кочевавших на правобережье реки Или. Однако принятие российского подданства не мешало им по-прежнему облагать пошлинами русские торговые караваны и даже иногда грабить их. В архивах Семипалатинской таможни зафиксировано несколько случаев ограбления русских караванов, проходящих через кочевья Большой орды. Так, в 1826 году зафиксирован факт ограбления русского купца Ишимова. [(274), стр. 19].

С 20-х годов XIX века возобновляется переписка между иссык-кульскими киргизами и западносибирской администрацией. По мере усиления связей Средней Азии и Казахстана с Россиёй, торговля русскими товарами в киргизских аилах возрастает. Однако русских купцов интересовали не только киргизский рынок, но и пролегавшие через территорию Киргизии удобные пути в Восточный Туркестан и Китай. Поэтому посредниками связей киргизов с Россией обычно выступали купцы, больше всех заинтересованные в налаживании дружественных отношений с кочевниками для прекращения грабежей своих торговых караванов.

В ноябре 1824 года генерал-губернатор Западной Сибири П. М. Капцевич получил от начальника Омской области С. Б. Броневского донесение. Броневский сообщал, что по сведениям, полученным от возвратившегося с Иссык-Куля торгового приказчика Файзуллы Сейфуллина, дикокаменные киргизы «новое управление в степи, вводимое Российским правительством, почитают и для себя весьма любезным». Услышав такой отзыв, Сейфуллин предложил киргизам вступить в подданство России и согласиться на учреждение российского округа в их кочевьях.

Вскоре после сообщения Сейфуллина Броневский получил от купца Петра Пиленкова, торговавшего среди киргизов, подтверждение сведений, сообщённых Сейфуллиным. Тогда Броневский предписал Семипалатинскому окружному начальнику Кемпену «в случае приезда депутатов, принять их сколь можно лучше, угостить и отправить в Омск». В конце 1824 года в Семипалатинск от бугинцев с просьбой защиты «от междоусобных раздоров и грабительств, возникших у них в сильной степени», прибыли в сопровождении четырёх старшин три депутата: Алимбек Япалаков (от джелденского рода). Алгаза Ширалин (от билековского рода) и Акимбек Улджабаев (от арык-тукумского рода). Депутаты были «надлежащим порядком приняты» и 31 декабря отправлены в Омск «при одном уряднике, знающим их разговор».

В Омск депутаты прибыли 5 января 1825 года и вручили письма генерал-губернатору. Письма биев джилданского и арык-тукумского родов были одинаковы. В них сообщалось: «Наша покорнейшая просьба состоит в следующем. Мы, известясь, что подданные Государя Императора киргизы (казахи – Б. М.), пользуясь покровительством, живут спокойно, а потому и мы изъявляем своё желание быть подданными Государя. Желание наше есть препровождать караваны ваши в Кашгарию и Аксу, но как есть в орде нашей шалуны киргизы, с которыми управиться нет возможности, то к усмирению их не оставьте употребить вашу власть. За нам подведомственных мы ручаемся, других же родов киргизы нас не слушаются, потому что у нас султанов нет».
 
В письме биев билековского рода было дополнение, что они уже просили о принятии их в русское подданство раньше и посылали с этой целью депутата. Для усмирения же грабящих караваны, билековцы просили прислать воинский отряд. Так как усиление русского влияния в родах тяньшанских киргизов на пути в Кашгар как раз и было целью русской администрации, то делегация была дружелюбно принята. В Омске депутаты пробыли до 25 мая 1825 года. Для их пребывания в доме «вдовы Ярославчихи» была выделена квартира, где было выполнено соответствующее переоборудование, например, установлен очаг.
 
Интересный факт, связанный с этим. В перечне расходов, потраченных на депутатов, был пункт «за перебитые окна – 4 руб. 75 коп.». Неизвестно, было это результатом переоборудования квартиры (если уж очаг соорудили) для вольного воздуха детям гор, или жильцы нечаянно разбили, или чиновники придумали статью расхода для своего кармана (а окна вовсе никто и не разбивал). Но наблюдатель того времени писал об отношении кочевников к домам: «Должен сказать, что подышав несколько времени вольным степным воздухом, получаешь отвращение от комнатной жизни. Киргизы в наших, даже прохладных домах чувствуют себя тотчас же дурно, как рыбы, вынутые из воды. Без страху не могут они глядеть на наши потолки: им всё кажется, что тяжёлые балки сейчас же обрушатся, и привычка не скоро может рассеять их опасения».

По ходатайству генерал-губернатора депутаты были награждены царём. Алимбек Япалаков – золотой медалью на Андреевской ленте и саблей с надписью его имени. Акимбек Улджебаев и Алгаза Ширалиев – золотыми медалями на Александровской ленте. Такая же медаль была пожалована и не бывшему в числе депутатов бию Япалаку Кутлину. Старшины, сопровождавшие депутатов, получили в награду перстни. Всем членам делегации вручили почётные халаты и другие подарки. Депутатам от генерал-губернатора вручили ответные письма для биев, их пославших. В письмах генерал-губернатор благодарил за предложение сопровождать купеческие караваны в Кашгар и Аксу и сообщал, что «для утверждения на всегдашние времена дружбы нашей с Вами Россия предлагает Вам своё могущественное покровительство и защиту…Буде потребна Вам защита, то присылайте к нам Ваших людей, объясняйте откровенно о народных нуждах и не останетесь без удовлетворения».

Хотя султан Суюк и принял российское подданство, Азиатский комитет, из-за опасения осложнений с Китаем, не давал согласия на создание в Большой орде внешнего округа, по типу округов в Средней орде. Генерал-губернатору Западной Сибири Капцевичу рекомендовалось "для поддержания в силе права располагать киргизами Большой орды посылать в киргизские кочевья военные отряды по мере требования самих султанов и старшин о защите их от взаимных распрей”, чтобы "увеличить влияние России” в Большой орде. Во время пребывания киргизской делегации в Омске к русским властям Сибири обратился султан Суюк с просьбой прислать к нему "военный отряд для восстановления внутренней тишины” и "открыть” в его кочевьях внешний округ. По этой просьбе организуется отправка военного отряда в Большую орду. В обратный путь бугинские делегаты были отправлены с почестями вместе с отрядом, направляемого в Семиречье по просьбе султана Суюка.

Отряд из 120 казаков под командованием подполковника Ф. К. Шубина 25 мая 1825 года выступил из Омска. Прибыв на стоянку Суюка в урочище Каратал, Шубин 15 июля отправил депутатов на Иссык-Куль в сопровождении 60 казаков под командованием хорунжего Т. В. Нюхалова. В отряде Нюхалова был лекарь Ф. К. Зибберштейн, на которого возлагалось "узнать путь, удобный к торговле с Кашгарией и китайскими городами”, о чём он и оставил потом своё «Описание о дикокаменных киргизах». На подходе к бугинским кочевьям отряд Нюхалова неожиданно столкнулся с отрядом сарыбагишей, направлявшимся для грабежа бугинских аулов. Казаки выстрелами обратили сарыбагишей в бегство. Зибберштейн об этой стычке в своих записках писал: "Нечаянный сей случай действовал впоследствии на умы того народа, к которому мы везли депутатов. Родоначальники оного и другие почётные киргизы с признательностью отдавали нам благодарность”.

Таким образом, русские казаки, ещё не прибыв в кочевья бугинцев, уже оказали им помощь в защите от сарыбагишей. Отряд Нюхалова, прибывший вместе с посланцами, был радостно принят. Возникла даже ссора из-за того, какому аулу первым принимать гостей. Чтобы никого не обидеть, отряд разделился на две части, и одновремённо выехали в разные аулы. Как раз накануне прибытия российского посольства к бугинцам явились посланцы из Коканда и предложили признать подданство кокандского хана. 7-го августа 1825 года отряд Нюхалова покинул Иссык-Куль.

Осенью 1825 года в ауле бия Улджабая, на реке Джергалан состоялся курултай. Родоправители встретились на общеплеменном съезде, чтобы обсудить, чьё подданство принимать – России или Коканда. На этом съезде бугинским биям были вручены письма Сибирского генерал-губернатора. Курултай высказался в пользу России. В доказательство старейшины отправили письма к Западносибирскому губернатору. Кокандские же послы уехали ни с чем, и кокандское ханство начало готовить поход на Иссык-Куль.
 
Приняв в подданство казахов, российские власти придерживались принципа автономии казахских жузов. Александр I в инструкции Азиатскому департаменту указывал: «Поелику опытом многих веков доказано, что одно просвещение может смягчить нравы народа дикого, то рассмотреть, какие нужно принять меры для достижения сей спасительной цели между киргизцами. Благотворные последствия просвещения открываются весьма медленно, а потому должно, не увлекаясь излишним усердием, поступать вам с крайней осторожностью». Придерживаясь политики невмешательства во внутренние дела, правительство, как уже говорилось, ограничилось строительством линии укреплений, которая разделяла казахов и российских подданных.

Несмотря на довольно сильное военное оснащение Оренбургско-Сибирской линии, полностью она не обеспечивала своего назначения защиты. Казахи и другие кочевники, поддерживаемые Хивой и Бухарой, продолжали совершать набеги, прорываясь через линию, нападали на русские поселения, угоняли скот, захватывали в плен людей и продавали их в рабство. При упоминании о рабстве возникают мысли о рабовладельческом строе, оформившемся в 5 – 3-ьем тысячелетии до н. э. и просуществовавшем в отдельных странах до 5 века н. э. Не являясь определяющей формацией, в отдельных видах рабство, например в Саудовской Аравии, просуществовало до XX века.

Захват и торговля русскими пленниками на невольничьих рынках Крыма, Османской империи и Ближнего Востока хорошо известны. Гораздо меньше знают о захвате и продаже на рынках Хивы, Бухары, Коканда и Синьцзяна русских подданных, населявших территории, пограничные со Средней Азией, где невольничество продолжало существовать и в XIX веке. В 1863 году венгерский учёный А. Вамбери решил посетить Среднюю Азию с целью её изучения. Так как европейцы не имели сюда свободного доступа, то он, изучив восточные языки, Коран и обязанности мусульманского духовенства и переодевшись в рубища дервиша (от персидского «бедняк, нищий» – мусульманский подвижник-проповедник), пошёл странствовать по негостеприимным землям. Этот регион Вамбери застал в положении упадка: «Тиранское своеволие завоевателей не только опустошало здесь, как и везде, обработанные поля, но и вырвало с корнем всякий след благородных чувств. Средняя Азия в настоящее время – отвратительная лужа тех пороков, которые порознь встречаются в магометанских землях Западной Азии».

Одним из таких пороков было невольничество, распространённое по всей Средней Азии. Невольники добывались во время ханских военных походов и в набегах на своих оседлых соседей. Персия, в основном, испытывала на себе первый способ (кроме набегов туркменских племён), Россия, главным образом, второй. Персы тоже были мусульмане, а по Корану каждый мусульманин должен быть свободным. Но руководство среднеазиатского духовенства обнародовало фетву (религиозное постановление), по которой мусульмане-шииты, а ими были персы, могли продаваться в неволю. Этим пользовались при грабеже караванов и междоусобных распрях, объявляя пленников шиитами.

За год из российских пограничных земель попадало в плен до 200 человек. В одном только небольшом Хивинском ханстве в середине XIX века число русских невольников превышало 2 тысячи человек. [(267), стр. 31]. Такое же количество невольников по данным 1841 года было и в Бухарском ханстве. [(240), 1995 г., т. 2, стр. 57]. Все русские посольства, направлявшиеся в различные ханства Средней Азии, вплоть до посольства 1873 года в Хиву, кроме других, имели одной из своих задач – содействие в освобождении русских подданных из плена. 
Например, русским посольством Б. А. и С. И. Пазухиных в 1671 году в Хиве и Бухаре было выкуплено 24 русских раба. [(267), стр. 34].
 
В Оренбургской пограничной комиссии даже существовала специальная статья расходов для выкупа русских пленных. В 1826 году, например, Пограничной комиссии на эти цели было выделено 21.289 рублей. Дело доходило до операций, даже беспокоивших правительство в Петербурге. В Высочайшем приказе от 06.02.1805 года сообщалось, что хорунжий Уральского казачьего войска Чечин за отлучку  с поста, «в кое время один казак учинил таковую же отлучку с поста и был пленён киргизцами, разжалывается в казаки на месяц». Весной 1836 году был похищен смотритель Эмбенских вод, а осенью - четырёхпушечный бот с орудиями и командой.

Добыча доставалась сравнительно легко, спрос на товар был всегда хороший. Цена на невольника в зависимости от возраста, его физического состояния, пола и красоты доходила до 500-от рублей. [(320), стр. 53]. Поэтому захваты невольников проявлялись иногда в больших количествах и дерзких формах. Примером этому может служить факт увоза в плен из Оренбурга вдовы казачьего офицера накануне приезда туда Александра I в 1824 году, хотя в связи с приездом царя в городе было масса войск, вся полиция была на ногах. Произошло следующее.

Вдова одного казачьего офицера, узнав о предстоящем прибытии в город царя, специально приехала в Оренбург, чтобы повидать императора и показать его своим детям. Не найдя на постоялых дворах и в гостиницах ни одной свободной комнаты, она вместе со слугами и детьми осталась ночевать на улице в своём тарантасе. Ночью «бивуак» вдовы окружили казахи. Не тронув детей и слуг, они схватили офицершу, кинули её поперёк лошади, поскакали к Уралу, переправились через него вплавь и ускакали в степь. Пока испуганная прислуга подняла тревогу, пока подняли в погоню казаков, казахи скрылись в степи. 

Когда об этом происшествии доложили прибывшему на другой день царю, Александр I приказал взять детей вдовы на особое попечение, а вдову, во что бы то ни стало, выкупить за его счёт, что потом и было выполнено. Если такое произошло в самом Оренбурге, то можно представить, что происходило на пограничных заставах. Впоследствии этот факт сильно поразил вновь назначенного Оренбургского губернатора, ещё не знакомого с положением на границе, генерала В. А. Перовского: женщина взята в плен в мирном городе, накануне приезда самого Государя, а, главное, его же «подданными» – кочующими за рекой «мирными» киргизами.

В плену рабы использовались на самых тяжёлых работах. Но в Средней Азии отдельные невольники в зависимости от удачи, своих личных качеств и знаний достигали определённого положения и достатка, иногда создавали семьи. В армии местных ханов и беков охотно брали захваченных в плен солдат и казаков, умеющих обращаться с огнестрельным оружием. Некоторые из них достигали даже офицерских должностей. Но всё же для подавляющего большинства рабов жизнь превращалась в кошмар, толкая людей на побеги.

Капитан 1-го ранга Бутаков, командир одного из судов Аральской флотилии, осуществлявшего военно-транспортные перевозки, сообщая о результатах плавания по реке Сырдарье летом 1863 года, сообщал: «Из аула напротив реки Арыси, где я останавливался, пришёл ко мне казак Сибирского войска Савинский, захваченный у пикета на реке Или девять лет назад и убежавший из Бухары, куда был продан в неволю». В 1868 году был взят Самарканд. В захваченном городе русские войска освободили около 10-и тысяч рабов, большинство из которых составляли русские. Рабство в Средней Азии было ликвидировано только после присоединения Туркестана к России. Так, 12-го июня 1873 года, через две недели после поражения от генерала Кауфмана на главных базарах и площадях Хивы глашатая вещали народу следующий манифест хана:  

«Я, Сеид Мухаммед Рахим Бозодур-хан, во имя глубокого уважения к Русскому Императору повелеваю всем моим подданным предоставить всем рабам моего ханства полную свободу. Отныне рабство в моём ханстве уничтожается на вечные времена. Пусть это человеколюбивое дело послужит залогом вечной дружбы и уважения всего славного моего народа к великому народу Русскому». Похожее известие было зафиксировано и 28 сентября 1873 года в 17-ой статье договора России с эмиром Бухарским: «В угоду Государю Императору Всероссийскому и для вящей славы Его Императорского Величества Высокостепенный Эмир Сеид Музаффар постановил: отныне в пределах Бухарских прекращается на вечные времена постыдный торг людьми».

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (15.11.2011)
Просмотров: 1560 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0