Главная » Статьи » Мои очерки

Присоединение Северной Киргизии к России. Часть 4-ая.
Продолжение, начало в 1-ой части на 2-ой стр. каталога.
Среднеазиатский историк XIX века Нияз Мухаммад Хоканди в сочинении «Тарих-и Шахрухи» о Кокандском ханстве, описывая Узун-Агачскую битву, отмечает: «Бой, таким образом, продолжался один час. Наконец группа казахов и толпа кочевников (киргизов – Б. М..), не выдержав боя из-за дождя ружейных выстрелов и действия всё сжигающей стали и мускуса (запаха – Б. М.) чёрного дыма, повернула вспять и, прячась в укрытиях горной местности, устранилась от участия в сражении». [(256), вып. 1, стр.236]. Узун-Агачская битва продолжалась с раннего утра до полудни. Значит, казахи и киргизы покинули поле боя в самом начале сражения. То же самое говорит и П. Пичугин, описывая эпизод нападения кокандцев на отряд штабс-капитана Обуха в Узун-Агачской битвы: «Киргизы, бывшие более любопытными зрителями происходившей перед их глазами схватки, чем участниками, начали поспешно уходить на юг по гребням первой цепи возвышенностей». (137).

В обстановке сложных внешнеполитических отношений киргизские племена уже с конца XVIII века были вынуждены искать покровительства более сильного и могущественного государства, которое смогло бы обеспечить им относительно спокойную жизнь и уберечь их от агрессии со стороны других государств. Киргизы тогда стояли перед выбором: быть порабощёнными отсталым феодальным Китаем, либо ещё более отсталым Кокандским ханством или же принять подданство Российской империи, имевшей более развитую экономику. В военном отношении Россия также являлась несравненно более могущественной и потому способной обеспечить внутреннее спокойствие и внешнюю безопасность киргизских племён. Это, так сказать, высокие материи. А что касается простого народа, то Валиханов в письме Гутковскому о походе Циммермана на Пишпек в 1860 году писал, что киргизы «после обременительных налогов ждут русских как избавителей». [(298), т. 5, стр. 144].

Сыграли роль не только внешние, но и внутренние факторы. Стремясь принять российское подданство, киргизская родоплеменная верхушка надеялась этим укрепить и своё собственное господствующее положение. Так, манап Байтик в письме начальнику Алатавского округа сетовал на то, что подвластные ему киргизы непослушный народ, и если у них нет властного и могущественного предводителя, то они «неспокойны и разбегаются». Феодально-родовая борьба между отдельными киргизскими племенами, гнёт Кокандского ханства, борьба между киргизскими и казахскими феодалами, стремление Китая подчинить себе киргизские племена, положительный пример соседних казахских племён, принявших подданство России, и успехи русских войск в Средней Азии явились основными причинами, побудивших северокиргизские племена принять подданство России.

Царское правительство со своей стороны также было заинтересовано в присоединении Киргизии, как важного военно-стратегического района, необходимого для окончательного закрепления позиций империи в Казахстане и Средней Азии путём соединения Сибирской и Сырдарьинской военных линий через территорию Киргизии. Киргизия была нужна России как кратчайший торговый путь в Юго-западный Китай, Кашгарию, Тибет и Индию. Киргизия также имела значение для России и как ближайший к Кашгарии и английской колонии Индии плацдарм, удобный для борьбы с английским влиянием в Центральной Азии. Вот это соперничество с Англией в глобальном масштабе, с её продвижением после Афганистана к Средней Азии и предотвращение английского влияния в Туркестане и было главной причиной присоединения на данном этапе.

В исследованиях называются и другие причины присоединения Киргизии к России: как новый рынок сбыта, поставщик дешёвых сырья и рабочей силы, дополнительный источник пополнения государственной казны. Но все эти причины преувеличены для такого отсталого и бедного региона, как Киргизия, и стали иметь значение только в начале XX века. Рассмотрим эти утверждения. Рынок сбыта. Из-за отсутствия водных и железнодорожных путей перевозка товаров караванами была дорогой (3 – 5 руб. за пуд). Поэтому было более выгодным скупать золото в России и на него покупать сырьё и товары в Средней Азии.

В результате, стоимость русского экспорта значительно уступала стоимости товаров, ввозимых из Средней Азии. Например, в 1852 году в Туркестан было ввезено из России товаров на 710 тысяч руб., а вывезено – на 1400. [(297), стр. 16]. В 1867 году, после удвоения товарооборота в результате присоединения к России, товарооборот с Туркестаном составил 10,25 млн. руб. по вывозу и 8,5 млн. руб. по ввозу. [РГИА, ф. 1152, о. 7, д. 815, л. 4]. То есть наоборот: Россия была рынком сбыта для Средней Азии. Если даже торговля с оседло-земледельческими ханствами имела отрицательный баланс для России, то с Киргизией – тем более. Покупательная способность бедного кочевого населения Киргизии была низкой, покупались, в основном, ткани и бытовые товары длительного пользования: котлы, топоры и т. п.

Поставщик сырья и рабочей силы. Киргизы могли поставлять только продукты животноводства, в которых (шерсть, кожи) российская промышленность не особенно нуждалась, или которые (скот) трудно было доставлять из-за дальности расстояния и отсутствия путей сообщения. Месторождения полезных ископаемых ещё не были открыты и не исследованы, а известные, кроме ложных сообщений о золоте, не представляли интереса. Даже в начале XX века Н. В. Леденёв писал о Семиречье: «Неразвитое положение горной промышленности обуславливается малою населённостью края и малою культурою края. Всё это вместе взятое даёт в выводе, что выгоднее привезти нужные ископаемые из России и Сибири, чем строить для их обработки заводы на месте, которые в данное время никоим образом не оправдывают затраты на них». [(203), стр. 6].

Дешёвая рабочая сила. Из-за разорения на данном этапе русского крестьянства и отмены крепостного права российская промышленность особой нехватки рабочих рук не испытывала. Сюда накладывались ещё незнание русского языка и то, что киргизы с их навыками скотоводов-кочевников не представляли интереса для промышленного труда, Даже в 1916 году, когда местные жители уже в какой-то степени вошли в новые социальные отношения,
в своём прошении на имя царя об отмене призыва инородцев на тыловые работы и на предприятия, работающих на оборону, казахи Акмолинского уезда признавались, что «ведя пастушеский образ жизни, мы не приучили себя и неспособны к тяжёлому физическому труду, кроме ухода и пастьбы своих стад». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1916в, л. 33].

В марте 1917 года  в своём ходатайстве перед Советом министров об освобождении инородцев от тыловых работ Туркестанское землячество писало: «Они (призванные на тыловые работы – Б. М.) не оправдывают возлагавшихся на них надежд в том отношении, что они вовсе не подготовлены и не знакомы с работой на фабриках и заводах». [ЦГУ РУз, ф. И-8, о. 1, д. 41, л. 78].
 
Земельный вопрос. Семиречье районом массового переселения стало только на рубеже XIX – XX веков после нескольких неурожайных лет в Центральной России и особенно после столыпинских реформ 1905 – 1907 годов. Если на присоединённые казахские земли сразу переселяли казаков, то использование для крестьян-переселенцев именно киргизских земель началось в конце 60-х годов, спустя десятилетие после вхождения в состав России в 1855 году племени бугу.
 

Источник пополнения государственного бюджета. Но эти надежды на получение доходов от налоговых поступлений оправдались не скоро. Ещё до начала военных действий генерал-губернатор Западной Сибири Дюгамель в записке Министру иностранных дел писал: "Расширение наших границ до Ташкента навсегда обременит государство огромными расходами. Это, подобно Кавказу, пропасть, которая будет поглощать все наши доходы”. Востоковед В. В. Григорьев в 1862 году также предупреждал, что присоединение Средней Азии потребует «войск и денег столько, что доходы с неё не покроют десятой доли издержек, которые падут всей тяжестью своей на чисто русские области империи».

И действительно, долгое время Туркестан был убыточным для государственной казны. Посол Англии в России Андрю Буканан в депеше от 24-го января 1870 года писал: "Что касается среднеазиатского вопроса, то…русское правительство делает в настоящее время усилия, чтобы обратить эту территорию…в источник доходов для Империи. Достоверно, однако, что она не является таковым источником в настоящее время”. В 1880 году, говоря о занятии бассейна озера Иссык-Куль и «гористой страны на юг от него, в верховьях Сырдарьи, т. е. земель дикокаменных киргизов», М. И. Венюков писал, что это приобретение «ничтожно в экономическом смысле». Он отмечал только его политическое значение, «но зато экономическое значение этого приобретения не только нуль, но и величина отрицательная. … Завоёванная страна приносит нам не доходы, а убытки, и едва ли будет приносить что-нибудь, пока в состав русских владений не войдёт весь Туркестан».

Но и выполнение этого условия не изменило положения. В 1884 году министр внутренних дел Д. А. Толстой писал военному министру: "Туркестанский край представляет собой редкий в истории пример колонии, существующей за счёт метрополии”. Это положение отмечали не только экономисты и государственные деятели. Этнограф В. В. Радлов в 1870 году писал: «При прежних обстоятельствах, когда китайская торговля процветала, Верное было важным пунктом в восточной степи. Теперь, когда с востока и юга окружают нас не производящие ничего татарские племена, Алматинский округ представляет лишь бесполезное бремя, поддерживаемое большими средствами и не вознаграждающее нас ничем за суммы, истраченные на охранение границы». [(276), стр. 98].

С годами это положение не изменилось к лучшему. В 1899 году министр финансов С. Ю. Витте докладывал Государственному совету: «Бюджеты Туркестанского края до сих пор сводятся с ежегодными дефицитами, достигающими даже в последние годы 2 – 4 млн. рублей. Со времени учреждения Туркестанской палаты, то есть с 1869 года, расходы по краю превысили доход к 1897 году на 132.080.753 руб. 16 коп.». [(224), стр. 2]. Итог в этом вопросе подвёл Главноуправляющий землеустройством и земледелием А. В. Кривошеин. В своём отчёте о поездке в Туркестанский край в 1912 году, опираясь на официальные данные Туркестанской казённой палаты, он привёл следующие данные. Впервые доходы Туркестанского края превысили расходы только в 1906 году. И то прибыль за этот год составила всего 371.671 рубль.

Все предыдущие годы были только убытки. Всего за 37 лет, 1869 по 1905 годы включительно, они составили 159.589.017 руб. И это без учёта расходов на строительство Закаспийской железной дороги. Её строительство осуществлялось Военным министерством. Такой дефицит возник из-за расходов на освоение края (строительство грунтовых и железных дорог, оросительных систем, создание почтового сообщения, проведение телеграфа, исследование края в научном и экономическом отношениях) и существования налоговых льгот. Первые три года после присоединения местное население освобождалось от всех налогов, в последующем кочевники платили меньшие налоги, чем русский крестьянин-землепашец.

Местный пример, в 1883 году по Семиреченской области расходы превышали доходы на 763.619 руб. 98 коп. [РГИА, ф. 1396, о. 1, д. 53, л. 63]. Можно сказать, что администрация края тратила деньги на себя, на содержание чиновничьего аппарата. Но, например, смета доходов и расходов города Пишпека на 1905 год даёт интересные сравнения. Самые большие статьи расходов это «Медицинская, ветеринарная и санитарные части» – 7.994 рубля и «Народное образование» – 7.359 руб. В то же время «Содержание правительственных учреждений, городского общественного управления и суда» - 5.641 руб. [(160), №47 от 14.06.1905 г.]. Так называемый, «налоговый гнёт» перекрывал лишь чуть больше половины государственных расходов на содержание области.

Надеюсь, читатель не устал от такого пространного вступления о предыстории движения России в Среднюю Азию, причинах присоединения Киргизии к России и разъяснение некоторых терминов дореволюционных документов. Но я считаю это необходимым из-за утверждений исключительно завоевания края, причём часто с характеристикой «жестокое» Немного подробнее сказано о присоединении Казахстана к России потому, что присоединение Киргизии шло через Казахстан по линии Омск – Семипалатинск – Верный. Да и в процессах присоединения этих территорий много схожего. Хроника киргизско-российских отношений в предыдущей главе закончилась описанием киргизских посольств к российским властям в 1848-ом и 1851-ом годах с просьбами о подданстве. В этой главе прервались на том, что русский передовой отряд в 1846 году вышел к реке Каратал. Если до этого момента в повествовании был общий обзор движения России в Среднюю Азию, то теперь подошёл к описанию конкретных действий непосредственно в Семиречье.

Семиречье (впоследствии в административном разделении Семиреченская область) – географический район, включающий юго-восточную часть Казахстана и северный Киргизстан. Ограничено Семиречье на севере – озёрами Балхаш, Сасыколь и Алаколь; на востоке – хребтом Джунгарский Алатау; на юге – хребтами северного Тянь-Шаня Терскей Алатоо и Киргизский; на западе – реками Карабалта, Чу и озером Балхаш. Эта область могла бы быть названа не Семиречьем, а другим составным числом, в котором числительное было бы даже двузначным числом, потому что рек здесь гораздо больше.
 
Семь же рек, которым область обязана своим названием, - это те наиболее крупные реки, которые пришлось преодолевать русским войскам при первоначальном продвижении в область с северо-востока. В порядке занятия эти реки были Аягуз, Лепса, Аксу, Биен, Каратал, Коксу и Или. Есть источники и авторы, которые, сохраняя то же количество семи рек, поимённо называют другие, например Баскан или Сарканд. Но это одна из версий, связанная с продвижением русских в этот край, самая распространённая, но неверная. Доказательством этому есть много фактов. После принятия российского подданства султаном Суюком в 1819 году указом Александра I повелевалось выстроить ему дом и мечеть на берегу озера Балхаш в "урочище Семи рек”.

Генерал-губернатор Западной Сибири П. М. Капцевич 5-го июня 1825 года сообщал, что отряд под командованием полковника Шубина вышел из Семипалатинска «в предназначенный ему путь к урочищу Семи речек» для «ограждения» султана Сюка от «барантов». С. Б. Броневский в "Записках о киргиз-кайсаках Средней орды” в 1830 году, когда русские ещё не переходили рек, впадающих в Балхаш, (укрепление Копал основано в 1847 году) писал: "Большой орды киргизы, кочующие на урочище Семи Рек, около озера Балхаш, с прилежанием занимаются земледелием”.

В 1832 году, тоже до перехода рек русскими, Левшин в работе "Описание киргиз-кайсацких орд и степей” писал, что в 1819 году "несколько тысяч кибиток, кочующих в урочище Семь Рек и около рек Коксу и Каратал, под предводительством султана Суюка признали над собой власть России”. То есть, реки Коксу и Каратал вовсе и не входят в Семиречье, а тем более река Или, которая находится ещё южнее. В октябре 1840 года врач Аягузского военного лазарета Светаев был направлен для обследования целебных источников у реки Биен (Копало-Арасанские минеральные воды – Б. М.). Отчёт о его поездке назывался «Краткое обозрение тёплых вод на урочище Семиреках». [(160), №46 от 14.11.1892 г.].

Судя по указу Александра I, это урочище и не очень большое, если оно указывается в качестве адреса для строительства резиденции султана Суюка. Так что Семиречье (Джетысу) местное казахское название урочища на северо-востоке озера Балхаш, которое с приходом русских получило более широкую известность (наверное, благодаря царскому указу) и распространённое впоследствии на обширный район, в том числе и на киргизские земли. Получается, что реки, впадающие в Балхаш, вовсе и не причём, почему и путаница с их перечислением. Возможно, прав И. Завалишин, автор труда «Описание Западной Сибири», который при описании казахской степи утверждал, что название «Семиречье» неправильно вообще потому, что собственно в Балхаш впадает только шесть рек.

И в заключение интересный факт. Из многочисленных местностей Киргизии, Казахстана и Средней Азии, упоминаемых в киргизском эпосе «Семетей», встречается и название Жетисуу – Семиводье. Даже если это название привнесено в эпос последующими сказителями, то всё равно этому наименованию не одна сотня лет. Считается, что термин «Семиречье» в научный оборот ввёл русский географ А. Г. Влангали, описавший реки, впадающие в озеро Балхаш, в своём отчёте о путешествии в Семиречье и Джунгарский Алатау в 1849 – 51 годах. (Более подробно о происхождении названия «Семиречье» смотрите также в статье "Откуда есть, пошло Семиречье").

Для уяснения всех стычек, набегов и рейдов, происходивших в Семиречье, небольшой обзор существовавшего тогда положения в кочевьях казахов и киргизов. Казахи и киргизы находились в постоянной вражде между собой. Грабежи, разбои, угоны скота, часто сопровождаемые убийствами, были обыкновенным явлением в степи. Грабежи вызывали ответные набеги, а убийства – родовую, кровную месть, что влекло новые убийства. При этом все эти военные вылазки не носили характера организованных войн (разве что вторжения в Киргизию хана Аблая и султана Кенесары). Это были, скорее, простые набеги с целью угнать скот, взять пленных и награбить добычи.

Между отдельными родами одного и того же народа тоже не было согласия. Султаны и манапы считались равными между собою, поэтому при малейшем столкновении интересов возникала вражда. Так как их власть над членами рода была неограниченной, то личные несогласия главарей переходили в борьбу рода с родом и оканчивались кровавыми столкновениями, иногда многолетними. Это была суровая действительность того времени. А набеги в кочевья казахов, подвластных России, совершаемые киргизами и по собственной инициативе, и подстрекаемые кокандцами, были не столько сопротивлением русским войскам, сколько очередной барымтой, в том числе и за казачьими лошадьми.

22-го июня 1846 года на реке Лепса на встрече с начальником Сибирской пограничной линии генералом Н. Ф. Вишневским представители родов Старшего жуза объявили о признании российского подданства. В 1847 году на землях родов Старшего жуза было учреждено приставство казахов Большой орды с центром в основанном в том же году укреплении Копал. Первыми приставами были: майор барон К. Л. Врангель в 1847 – 1848, капитан К. К. Гутковский в 1848 – 1850 и подполковник М. Д. Перемышльский в 1850 – 1856 годах.

В конце 40-х годов активизируется Кокандское ханство, где к власти пришёл энергичный представитель кипчаков Мусулманкул. Обеспокоенный продвижением России в Семиречье и переходом части племён Старшего жуза в российское подданство, он в 1848 году посылает к реке Или отряд в три тысячи человек под командованием Аккулы (в других источниках Хаккула, Ханкула). Однако из-за нападения бухарцев на Ташкент, отряд возвратился назад, ограничившись основанием укрепления Тойчубек (Таучубек) при слиянии рек Аксая и Каскелена с гарнизоном в 80 человек. В 1849 году Аккула вновь появился в долине Или. Он возводит ещё одно небольшое укрепление в верховьях реки Чилик, совершает нападение на юсуновских казахов и из укрепления Тойчубек начал агитацию против России среди султанов Большой орды.

Основание новых кокандских укреплений в этом районе являлось не только препятствием для дальнейшего распространения влияния России, преградой торговым отношениям России с Кашгаром и киргизами, но и угрозой уже приобретённым позициям. Поэтому генерал-губернатор Западной Сибири князь Горчаков дал указание вновь назначенному приставу Большой орды капитану К. К. Гутковскому взять и разрушить укрепление Тойчубек. 4-го апреля 1850 года капитан Гутковский с отрядом из 50-ти человек пехоты, 175-и казаков, при двух орудиях выступил из Копала.

По прибытии на реку Или Гутковский, не желая доводить дело до военных столкновений, послал начальнику укрепления Аккуле письмо, в котором предлагал ему уйти из Илийской долины и не вмешиваться в дела Большой орды. Но Аккула, заранее предупреждённый о походе Гутковского султаном Большой орды Камбаром, запросил помощи из Пишпека. Ожидая подкрепление, он, с целью выиграть время, даёт Гутковскому неопределённый и уклончивый ответ. 19 апреля отряд подошёл к укреплению Тойчубек. Стены укрепления оказались сложенными не из самана, как обычно для кокандских укреплений, а из камней, уложенных на глине, смешанной с конским волосом.

Поэтому они были достаточно прочными для лёгких орудий отряда. Пробный штурм укрепления отрядом из 75-и человек успеха не имел. Между тем казахи, следившие за действиями отряда и увидев, что кокандцы отбили приступ, двинулись на отряд Гутковского с тыла. В таком положении отряд спасло наличие орудий. Под натиском 4-х тысяч кочевников Гутковский начал отступление. Несмотря на заявления султана Рустема в лояльности, у реки Алматинки к преследователям прибыло ещё пополнение.

Теперь отряду угрожало уже около 7-и тысяч всадников. Тогда Гутковский меняет направление движения отряда в сторону аулов султана Рустема. После этого казахи, опасаясь разгрома своих аулов, перестали угрожать отряду. Гутковский с отрядом 25-го апреля на камышовых плотах благополучно переправился через Или. Не выполнив поставленной задачи, русские в этой экспедиции потеряли одного убитого и девять раненых. [(237), стр. 18]. Прав был начальник Сибирского корпуса Бабков, когда писал: "При принятии Большой орды в наше подданство повторилась старая и общеизвестная истина, что принять в подданство кочевников гораздо легче, чем впоследствии удержать их в повиновении”.

Активизируется в это время и Китай. По поводу строительства укреплений в Семиречье Пекин направляет русскому правительству ноту протеста, которая была отклонена на основании отсутствия договора об установлении границы. Не останавливаясь на этом и стремясь укрепить своё влияние в Киргизии, весной 1850 года на Иссык-Куль был направлен воинский отряд. Влиятельным манапам были посланы подарки, а Боромбаю было пожаловано княжеское звание с соответствующей одеждой и знаками отличия, назначено жалование по 10 ямб (деньги в виде серебряных слитков) в год. [(293), стр.30]. Но, в то же время, китайские власти, требуя подати, не оказывали бугинцам реальной помощи в их борьбе с сарыбагишами. Эти обстоятельства заставляли бугинцев искать помощи у России.

В связи с такой обстановкой в регионе, генерал-губернатор Западной Сибири Горчаков летом 1850 года совершает инспекционную поездку в Семиречье, во время которой на собрании в Копале султанов и биев Большой орды сделал им «с приличною твёрдостию» предупреждение за притеснение бугинцев, и без того подвергаемым нападениям сарыбагишей. [(293), стр. 30]. По результатам этой поездки назначается новая экспедиция для разрушения укрепления Тойчубек. В мае 1851 года за реку Или был отправлен новый отряд под командованием подполковника Карбышева, которому было предписано "разрушить крепость Тойчубек, наказать виновников измены и нападения на Гутковского и упрочить наше влияние в Заилийском крае”. Отряд Карбышева выступил из Копальского укрепления 26-го мая. 7-го июня отряд подошёл к укреплению Тойчубек и увидел его опустевшим. Оказалось, что киргизы воспользовались наступлением русских войск в своей борьбе против Кокандского ханства.

Когда начальник крепости Пишпек отправил отряд на помощь гарнизону Тойчубек, киргизы Чуйской долины напали на Пишпек. Хотя они не смогли овладеть крепостью, но вынудили кокандцев вернуться для защиты Пишпека [(147) стр. 138], оказав своими действиями незапланированную помощь русскому отряду. Гарнизон Тойчубека, не получив помощи, покинул укрепление. 8-го июня укрепление Тойчубек было разрушено. Взятие укрепления Тойчубек подорвало влияние Коканда в Семиречье, произвело большое впечатление на казахов и киргиз и способствовало подписанию с Китаем 25-го июля выгодного Кульджинского договора. 12-го сентября 1851 года отряд пристава Перемышльского на реке Каратал перехватил и выдворил китайских чиновников, сопровождаемых военным отрядом. Это был последний ежегодный объезд китайскими чиновниками казахских приграничных районов.

В феврале 1852 года произошли события, оживившие русско-киргизские отношения. Видя, что с устройством русских укреплений в казахские степи приходит спокойствие, киргизы, кочевавшие на севере Киргизии, стали активнее стремиться к сближению с Россией. Ормон – глава племени сарыбагиш, притесняемый кокандцами и используя то, что некоторые роды Старшего жуза откочевали в низовья реки Чу, по своему почину перекочевал с подвластными ему киргизами на "Заилийскую сторону”, т. е. в русские пределы. 23-го марта 1852 года Ормон и его сын Уметалы обратились с просьбой на имя Николая I о принятии их в подданство России и разрешении кочевать между реками Или и Чу.

Учитывая положение де-факто, правительство положительно решило вопрос о принятии Ормона с подвластными ему киргизами в подданство России. Управляющий Министерства иностранных дел Л. Г. Сенявин 11-го марта 1853 года сообщил об этом генерал-губернатору Западной Сибири Г. Х. Гасфорду, который 1-го мая 1853 года предписал приставу Большой орды М. Д. Перемышльскому выступить с отрядом из Копала на реку Талгар для принятия в российское подданство киргизского манапа Ормона с подвластными ему киргизами. Причём, даже описывался порядок церемонии принятия и приготовлены подарки.

Но, буквально накануне, за один день до выезда Перемышльского из Копала, 2-го июля Ормон, узнав, что кокандцы выслали отряды на усиление гарнизонов Пишпека и Токмака, опасаясь мести и расправы со стороны кокандцев, а также нападения неприязненно настроенных к нему султанов Старшего жуза, откочевал обратно в свои кочевья, объясняя это отсутствием муллы для скрепления договора. Подписание принятия в русское подданство племени сарыбагиш не состоялось. [(162), стр. 81]. Однако контакты между русской администрацией и сарыбагишами не прекратились. Более того, сын Ормона Уметалы в декабре 1853 года сообщил приставу Большой орды Перемышльскому, что кокандцы готовят нападение на русских весной 1854 года и ведут активную пропаганду против России. Говоря о позиции киргизов в предстоящем нападении, Уметалы писал, что они «ещё ничего не решили и находятся в нерешительности». В заключение он просил прислать войска и построить укрепление в их кочевьях. [(293), стр. 31].

Сырдарьинская и Сибирская военные линии подходили к владениям Кокандского ханства с двух сторон. Между этими двумя клиньями было огромное свободное пространство азиатских степей. Никаких естественных преград, ни высоких горных хребтов, ни крупных рек. Через эти тысячевёрстные степные ворота Кокандское ханство время от времени совершает походы против казахов, которым Россия при их присоединении обещала защиту и спокойствие, продолжало грабить торговые караваны, направлявшиеся в Бухару. Особенно участились грабежи караванов во время восстания Кенесары. Так по жалобам тюменского бухарца Фаиза Абдикеева его караваны по пути в Туркестан были дважды ограблены Кенесары более чем на 12 тысяч рублей. Бухарский подданный Мурзагазимов был ограблен на 1.400 рублей. [(219), стр. 81].

В докладе Главному штабу Оренбургский генерал губернатор А. А. Катенин писал: «Не только путешественники, но даже торговцы наши не могут показаться в эти владения, не опасаясь насилия и даже смерти. Самые справедливые требования наши принимаются с грубостью и высокомерием». Кроме того, эта открытость границы создавала двойственное положение сырдарьинских казахов, их настроений.
Российские власти обязывались обеспечивать защиту своих новых подданных от посягательств со стороны соседей. Однако, на казахской земле существовали кокандские укрепления, которые использовались как форпосты колониального господства Коканда на территориях соседних кочевников, для грабежа и поборов с них. 

Оренбургский генерал-губернатор А. А. Катенин, выражая беспокойство по поводу настроений южных казахов, сообщал, что, несмотря на то, что они находятся в подданстве России, всё же считают себя зависимыми от Бухарского эмира. Учитывая это, Западно-Сибирский генерал-губернатор Гасфорд в 1853 году поставил перед правительством вопрос о соединении линий. Впервые этот план высказал ещё в 1848 году полковник А. И. Веригин, производивший обзор казахских степей. Затем подобные соображения представил ревизовавший в 1850 - 1851 годах Западную Сибирь генерал-адъютант Н. Н. Анненков. В то время у России ещё не было укреплений на Сырдарье и в предгорьях Тянь-Шаня, и осуществление этого плана представляло серьёзные трудности.

Но от исполнения предложенного отказываться не думали, а по мере средств и возможностей постепенно продвигались в этих направлениях. Состоявшееся в начале 1854 года Особое совещание признало предложение Гасфорда в данный момент преждевременным. Гасфорду было разрешено ограничиться окончательным занятием Заилийского края. [(143), стр. 200]. Перейдя реку Или в 1850 году, русские войска к 1854 году заняли почти весь Заилийский край. С присоединением Заилийского края начали совершаться разведывательные вылазки в Зачуйский край. Так, в 1852 году на реку Чу со стороны Среднего жуза был направлен подполковник Шульц для ознакомления с приграничным районом в военном и хозяйственном отношении. [(151), стр. 146].

Крымская война 1853 - 1856 годов чувствовалась и в Средней Азии. Участие Англии в Крымской войне на стороне Турции преследовало, кроме всего прочего, и вытеснение России из Средней Азии. Не зря эта война в западной литературе называется Восточной войной. Ещё во время первой англо-афганской войны 1839 – 1840-х годов англичане сделали попытку проникнуть в Среднюю Азию. Отряд англо-индийских войск вступил в левобережье Амударьи, но после нескольких сражений был вытеснен бухарцами. Овладев в 1843 Синдом и в 1849 годах Пенджабом (провинции северо-западной Индии), англичане готовились к дальнейшим завоеваниям.

Во время Крымской войны усилилась английская разведывательно-диверсионная деятельность, начиная от Кавказа и кончая Восточным Туркестаном. Англия пыталась создать коалицию из среднеазиатских ханств во главе с Турцией, которая призывала ханов к "священной войне” против России. Из Хивы, Бухары и Коканда поступали сведения о происках английских разведчиков Аббота, Шекспира, Стоддарта, Конноли, Линча и других. Англия подталкивала к войне с Россией кашгарского властителя Якуб-бека и эмира Афганистана, обещая им помощь деньгами, оружием, инструкторами и даже войсками.

Однако Англия не добилась особых успехов в своих попытках потому, что среди среднеазиатских ханств не только не было единого мнения в борьбе против России, а они и сами постоянно враждовали между собой. Но если английские агенты майор Донован, полковник Стоддарт и Конноли, пытавшиеся вовлечь в войну против России Бухару, были там же и убиты, то кокандский хан поддавался на провокации англичан и соглашался пропустить английские войска через свои владения. Поэтому положение в Туркестане в этот период было напряжённым. Русское правительство принимает меры по противодействию этим угрозам.

От Семипалатинска до Копала протянулась цепь укреплённых постов – Сибирская военная линия. В 1854 году было основано укрепление Верный (впоследствии, после революции, неудачно переименованный в Алма-Ата, действительное его название Алматы, о чём писал И. Завалишин ещё в 1865 году) – военный и административный центр Заилийского края, преобразованного в 1856 году в Алатавский округ в составе Семипалатинской области. [(138), стр. 61]. Это укрепление стало опорным пунктом военных операций против Кокандского ханства. Первыми начальниками Алатавского округа были: М. Д. Перемышльский в 1856, М. М. Хоментовский в 1856 – 1857 и опять Перемышльский в 1857 – 1858 годах. В 1857 году было издано высочайшее повеление о переселении во вновь занятый край части сибирских казаков, которые составили 9-ый и 10-ый полки Сибирского казачьего войска, впоследствии, в 1867 году, преобразованных в Семиреченское казачье войско.

Понимая, что кокандцы не смирятся с потерей Заилийского края, ждали ответных действий кокандцев. Эти опасения подтверждались сведениями о том, что они готовятся к нападению, накапливают силы, распространяют панические слухи и ведут пропаганду против России. В этих действиях, как всегда, использовался метод «кнута и пряника». Устрашали грабежом и наказаниями непокорных, подарками и званиями привлекали колеблющихся (Последний приём использовали как китайские, так и русские власти). Так, главе племени сарыбагиш Ормону было пожаловано знамя и титул фарманчи. [(298), т. 2, стр. 81]. (Фарманчи, от «фирман», указ – предъявитель, глашатай ханских указов). Особенно преуспели кокандцы в провокации раздоров между казахами и киргизами, а также между отдельными киргизскими племенами. В июле1854 года сарыбагиши напали на бугинцев. Поводом к очередному раздору послужили следующие события.

Зимой 1853 - 1854 годов в местности Аксу, на северном берегу Иссык-Куля между племенами сарыбагиш, бугу и саяк была организована игра в ордо. (Игроки выбивают из круга плоскую кость. Она обозначает хана, а пять альчиков – коленные бараньи косточки, положенные возле неё, означают ханскую орду.) Сарыбагиши проиграли и бугинцам, и саякам. Так как глава племени саяк Алыбек Кетиркеев был женат на сестре Ормона, и племя саяк находилось под влиянием Ормона, то он посчитал возможным не отдавать выигрыша саякам. Из-за этого между Ормоном и Алыбеком началась вражда.

Алыбек вынужден был бежать под покровительство Боромбая. Ормон потребовал от Боромбая выдачи Алыбека, но Боромбай отказался, ответив: «Даже воробьи находят защиту на кусте карагана. Неужели Ормон не считает нас и за куст?» Отвергнутые сарыбагиши нападают на бугинцев. К тому же, в это время к бугинцам одновремённо поступили новые требования Коканда и Китая платить налоги. Боромбай, понимая, что такое положение разорит его племя, снова обращается к российским властям о подданстве. 26-го сентября 1854 года его посланцы прибыли в Омск. Письмом от 26 ноября 1854 года Министерство иностранных дел разрешило генерал-губернатору Западной Сибири принять подданство племени бугу.

В предыдущей главе и в начале этой уже говорилось о прошениях киргизов в 1785, 1815, 1824, 1844, 1848, 1850 и 1852 годах с просьбами о принятии в подданство России. В 1850 году генерал-губернатор Западной Сибири в донесении Азиатскому департаменту, сообщая об участившихся случаях вторжения китайских войск в пределы Киргизии, отмечал, что «многие значащие родоначальники дикокаменных киргиз обращаются к нам с просьбою о водворении воинской стражи в их кочевьях». Затем следовал перечень такого рода обращений родоправителей Северной Киргизии.

Но из-за отдалённости района событий, трудности в европейских делах, нежелания осложнять отношения с Китаем и угрозы надвигавшейся Крымской войны эти просьбы не были удовлетворены. Необходимо было считаться с международной обстановкой и обострением отношений с западными державами. Часто просьбы о подданстве подавались с целью только получения сиюминутной поддержки в межплеменных междоусобицах. Некоторые правители принимали российское подданство, чтобы сохранить своё привилегированное положение и защитить себя внутри племени от соперников и «бунтовщиков». Лишь после обращения в 1854 году манапов племени бугу Боромбая, Балабая и других с просьбой о принятии в подданство России племени бугу был оформлен первый из киргизских племён договор о переходе в российское подданство.

17 января 1855 года бугинцы принесли присягу по мусульманскому ритуалу и стали номинально подданными России с зачислением их в Алатавский округ. Влиятельным манапам были вручены подарки, а Боромбаю пожаловано звание подполковника. Хотя юридически бугинцы и стали российским подданными, положив этим начало процессу вхождения киргизов в состав России, но Россия была не в состоянии ещё до начала 60-х годов XIX в. надёжно ограждать их от притязаний со стороны Китая и Коканда. В связи, с чем бугинцам и другим племенам пришлось пережить ещё немало трудных моментов их истории.

В 1855 году обстановка в Семиречье не улучшилась. В своём донесении в Омск от 23 января 1855 года пристав Большой орды Перемышльский сообщал: "От киргиз, ко мне приезжающих, я узнал, что в Пишпек свозится много провианта. По одним слухам на одной тысяче верблюдов, по другой – на пятистах. Что в Пишпек пришло пятьсот человек, вооружённых ружьями с замками, и что ташкентцы летом готовятся сделать на нас нападение”. Эти опасения оправдались.

В начале мая 1855 года до 9.000 кокандцев сосредоточились в крепости Пишпек и начали рассылать воззвания казахам Большой орды. Получив сообщения об этих воззваниях, был усилен гарнизон в Верном. В Копале и Аягузе началась подготовка дополнительных отрядов для выдвижения за реку Или. Выступив из Пишпека и перейдя реку Чу, кокандцы, узнав об этих приготовлениях и выдвижении подкрепления из Омска, вынуждены были возвратиться. Способствовали этому также неоправдавшиеся надежды на выступление казахов и начавшиеся нападения бухарцев на Кокандское ханство. [(285), стр. 216].

Принятие племени бугу в подданство России не прекратило междоусобной борьбы с сарыбагишами. Кокандское ханство, опасаясь усиления влияния России в Киргизии, активно подстрекало сарыбагишей к войне против бугинцев, надеясь таким образом ослабить сарыбагишей и подчинить своей власти бугинцев. В 1855 году сарыбагиши снова напали на бугинцев. На реке Шаты произошла ожесточённая битва между бугинцами и сарыбагишами. Во главе бугинской дружины был батыр Балабай. В схватке Ормон был сбит копьём с лошади, смертельно ранен и доставлен в юрту сына Боромбая Омурзака, где и умер. Смерть Ормона послужила причиной усиления нападений сарыбагишей на бугинцев. Бугинцы вступили в переговоры с сарыбагишами и согласились уплатить за смерть Ормона кун (откуп) в размере тысячи лошадей и ста девушек на конях, во главе с дочерьми влиятельных манапов Боромбая, Мураталы и Качыбека.

Но сын Ормона Уметалы, неудовлетворённый куном, летом 1855 года снова напал на бугинцев. 9-го сентября 1855 года Перемышльский посылает на Иссык-Куль отряд под командованием хорунжего Лучшева. Успокоив враждующих и разрешив споры по угону скота, Лучшев в начале октября возвратился в Верный. Но после ухода русского отряда сарыбагиши в декабре 1855 года вновь напали на бугинцев, произведя страшное разорение. Вообще, этот период был самым трагичным в истории межплеменных раздоров у северных киргизов. Не имея возможности из-за наступившей зимы отправить помощь на Иссык-Куль, Перемышльский направил Уметалы письмо с жёстким требованием прекратить враждебные действия против бугинцев. Письмо оказало определённое воздействие на Уметалы.

Но сарыбагиши рода булюкпай, подвластные Джантаю, в середине октября совершают рейд под Верный. (Сарыбагиши, подвластные Ормону и Уметалы, кочевали в верховьях реки Чу, у западных берегов Иссык-Куля, на Кочкоре, Джумгале и Центральном Тянь-Шане. Сарыбагиши, подвластные Джантаю, кочевали по Кемину и в среднем течении реки Чу.) В набеге они угнали из-под Верного табун казачьих строевых лошадей в 213 голов. Для наказания булюкпаевцев 30 ноября был послан отряд казаков под командованием войскового старшины Д. А. Шайтанова. К отряду присоединился и казахский бий Джайнак с 250 джигитами. Обнаружив булюкпаевцев на юго-западном склоне Курдайских высот, в Ргайтинском ущелье, отряд Шайтанова отбил у них 500 лошадей, 80 верблюдов и 250 баранов. Это было первое вторжение русских войск на реку Чу.

В 1856 году положение стало ещё более тревожным. Поступили новые сведения о том, что кокандцы опять стягивают войска, и что их выступление из Мерке и Пишпека можно ожидать со дня на день. Эти сведения вскоре подтвердились. В начале 1856 года кокандцы снова стали прорываться отдельными отрядами через реку Чу для грабежа казахов.
Казахские аулы, опасаясь нападения кокандцев, откочевали к Верному, что создало стеснённое положение с выпасами. Перемышельский попросил подкрепления. Гасфорд приказал полковнику М. М. Хоментовскому выступить из Копала на помощь с казачьим отрядом, с задачей вытеснить кокандцев за реку Чу. [(285), стр. 216].

Одновремённо было приказано переправить из Тобольска в Верный старые пушки и ядра, более полувека пролежавшие тамошнем арсенале без употребления. Учитывая затруднительное положение, связанное с перекочёвкой казахов, Перемышельский, не дожидаясь прибытия отряда Хоментовского, с казачьей сотней выступил к Кастеку. Благодаря этому, казахи успокоились и начали возвращаться в свои кочевья. С прибытием отряда Хоментовского напряжение спало. Да и угроза в это время кокандцам со стороны Бухары отвлекла их внимание от своих северных границ.

Весной 1856 года сарыбагиши опять напали на бугинцев, потеснив их на реку Текес и Каркару. Бугинцы обратились за помощью к русским властям. Боромбай писал: «Чтобы вы приехали, видели своими глазами, научили нас, что мы не знаем, и, передавши нам умные советы ваши, помирили бы нас с сарыбагишами, успокоив нас подобно алабанам и дулатам». В мае 1856 года к бугинцам был послан отряд под командованием полковника Хоментовского. Отряд, прибыв в кочевья бугинцев, оттеснил сарыбагишей в западную часть Иссык-кульской котловины.

Однако главной целью Хоментовского было строительство укрепления на Иссык-Куле. Неожиданно противодействие этому стал оказывать сам Боромбай. Такая двойственная позиция Боромбая определялась тем, что он рассматривал своё российское подданство только как защиту русскими войсками от внешних государств (Китай и Кокандское ханство) и от соседних племён (казахов и сарыбагишей). Он надеялся, что русские защитят его от сарыбагишей, но вмешиваться в во внутренние дела, проникать в его владения не будут.

Поэтому, когда, в связи с нападениями сарыбагишей и кокандцев, бугинцы были в тяжёлом положении, Боромбай просил о помощи. Когда же, после получения этой поддержки, его положение улучшилось, он стал противиться строительству постоянного укрепления и нахождению в его кочевьях русского отряда. Такая позиция, конечно, не устраивала российские власти. Однако, проводя осторожную политику в только что установившихся отношениях, Хоментовский не стал настаивать на строительстве укрепления, а ограничился лишь постройкой временных помещений для отряда и топографической съёмкой восточной части озера.

Воспользовавшись тем, что в Верном осталось мало войск, сарыбагиши в июне выступили против казахов. На реке Или они разгромили русский транспорт, следовавший в Верный, взяли в плен конвой и разграбили аулы дулатовцев. Оставив часть отряда для продолжения топографических съёмок, Хоментовский 6-го июля возвращается в Верный для освобождения конвоя. Не успел Хоментовский выступить из Верного, как киргизы рода тынай, племени сарыбагиш, напали на аулы казахского бия Джайнака и угнали 500 голов скота. Во время нападения было убито 6 казахов и 10 взято в плен. 


По донесению Хоментовского, «Кокандские беки 18 августа 1856 года напали в 30-и верстах от укрепления Верного на два аула киргизов Старшего жуза, разграбили их, убили и взяли в плен несколько человек и угнали часть скота». С отрядом в 200 человек, к которому присоединились и дулатовцы, Хоментовский выступил из Верного. 17-го августа на рассвете Хоментовский неожиданно напал на аилы рода тынай, которые в панике бежали, оставив свои юрты и скот. Во время этого нападения было захвачено 2.000 лошадей, около 1.000 голов крупного рогатого скота и до 3.000 баранов.

На обратном пути переправа через Чу с таким количеством скота отняла много времени. Тынаевцы, оправившись от неожиданного нападения и получив подкрепление от булекпаевцев, начали преследовать отряд Хоментовского. Хорошо зная местность, сарыбагиши на пути к перевалу устроили засаду. Казахи, захватив часть лошадей, бросили отряд. Хоментовский оказался в трудном положении. Только к вечеру после интенсивной перестрелки, бросив захваченный скот, отряду удалось добраться до перевала. Сарыбагиши, занявшись сбором скота, преследование прекратили. Потеряв 8 человек убитыми и 30 ранеными, 20-го августа отряд возвратился в Верный.

В это время в Верный прибыл русский путешественник и учёный П. П. Семёнов-Тян-Шанский. Идя навстречу пожеланиям Семёнова и желая провести разведку кочевий сарыбагишей, Хоментовский направляет экспедицию к западной оконечности озера Иссык-Куль. Это было довольно рискованное решение: войти труднопроходимым Боомским ущельем в самый центр кочевий сарыбагишей, недавно подвергшихся нападению, причём, имея у себя в тылу кокандское укрепление Токмак – было делом чрезвычайно опасным. Не смотря на это, 21-го сентября Семёнов выехал из Верного и направился в верховья реки Чу, в аилы Уметалы. Вручив встречающим подарки, Семёнов убедил их, что он прибыл для установления дружественных отношений и хочет быть "тамыром” (близкий друг) Уметалы.

Таким образом, Семёнов благополучно провёл экспедицию на западную оконечность озера Иссык-Куль, в чём сам был удивлён удачным исходом своего рискованного путешествия. Казаки, сопровождавшие отряд, не верили своим глазам, подозревая какое-то коварство. Но восторжествовали обычаи киргизского гостеприимства и дипломатические способности Семёнова. 27-го сентября Семёнов выехал из кочевий сарыбагишей и вернулся в Верный. В этой поездке Семёнов установил, что река Чу не имеет истока из озера Иссык-Куль, как считали до этого, и опроверг ошибочное мнение географов.

В ноябре 1856 года, в целях создания прочной базы для дальнейшего продвижения вглубь Кокандского ханства, из Семиреченского и Заилийского краёв был создан особый Алатавский военный округ с центром в укреплении Верном. В 1857 году в Семиречье были переселены 9-ый и 10-ый полки Сибирского казачьего войска. В январе 1857 года Хоментовский был отозван, и на его место был возвращён ранее служивший здесь более спокойный и рассудительный полковник Перемышльский. Между тем, на Иссык-Куле, после ухода отрядов Хоментовского и Семёнова, вновь начались распри.

 

Весной 1857 года сарыбагиши опять напали на бугинцев. Забегая вперёд, скажу, что эти набеги продолжались до 1860 года. Байтык Канаев по этому поводу писал Колпаковскому: «Наши кара-киргизы очень нахальный народ. Если нет среди них властителя, подобного Вам, тогда они спокойно себя не ведут. У нас нет повелителя, на нас никто не обращает внимания и не думает о нас. В результате всё рассыпается». Конечно, в первую очередь Байтык беспокоился о положении правящей верхушки, но одноврмённо он характеризовал положение, существующее между киргизскими племенами.  

Не имея разрешения Гасфорда на организацию военной экспедиции, Перемышльский воспользовался новой поездкой Семёнова на Иссык-Куль. Казачий отряд, назначенный сопровождать Семёнова, был усилен. Дополнительно в помощь был послан со своими джигитами казахский султан Тезек Нураминов. 29-го мая Семёнов отправился из Верного. По прибытии отряда Семёнова сарыбагиши оставили бугинские кочевья. Семёнов приступил к переговорам о примирении враждующих. Хотя полного примирения достичь не удалось, всё же Уметалы, по просьбе Семёнова, возвратил пленных бугинцев. Однако, как только Семёнов отбыл с научными целями в верховья реки Или, султан Тезек был захвачен в плен. Семёнов вынужден был возвратиться. Организовав бугинцев, он освободил Тезека и вернулся в Верный.
Продолжение в 5-ой части на 3-ей стр. каталога.
Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (15.11.2011)
Просмотров: 3062 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0