Главная » Статьи » Мои очерки

ПРИСОЕДИНЕНИЕ СЕВЕРНОЙ КИРГИЗИИ К РОССИИ. ЧАСТЬ 5-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.

В предыдущей главе и в начале этой уже говорилось о прошениях киргизов в 1785, 1815, 1824, 1844, 1848, 1850 и 1852 годах с просьбами о принятии в подданство России. В 1850 году генерал-губернатор Западной Сибири в донесении Азиатскому департаменту, сообщая об участившихся случаях вторжения китайских войск в пределы Киргизии, отмечал, что «многие значащие родоначальники дикокаменных киргиз обращаются к нам с просьбою о водворении воинской стражи в их кочевьях». Затем следовал перечень такого рода обращений родоправителей Северной Киргизии.

Но из-за отдалённости района событий, трудности в европейских делах, нежелания осложнять отношения с Китаем и угрозы надвигавшейся Крымской войны эти просьбы не были удовлетворены. Необходимо было считаться с международной обстановкой и обострением отношений с западными державами. Часто просьбы о подданстве подавались с целью только получения сиюминутной поддержки в межплеменных междоусобицах. Некоторые правители принимали российское подданство, чтобы сохранить своё привилегированное положение и защитить себя внутри племени от соперников и «бунтовщиков». Лишь после обращения в 1854 году манапов племени бугу Боромбая, Балабая и других с просьбой о принятии в подданство России племени бугу был оформлен первый из киргизских племён договор о переходе в российское подданство.

17 января 1855 года бугинцы принесли присягу по мусульманскому ритуалу и стали номинально подданными России с зачислением их в Алатавский округ. Влиятельным манапам были вручены подарки, а Боромбаю пожаловано звание подполковника. Хотя юридически бугинцы и стали российским подданными, положив этим начало процессу вхождения киргизов в состав России, но Россия была не в состоянии ещё до начала 60-х годов XIX в. надёжно ограждать их от притязаний со стороны Китая и Коканда. В связи, с чем бугинцам и другим племенам пришлось пережить ещё немало трудных моментов их истории.

В 1855 году обстановка в Семиречье не улучшилась. В своём донесении в Омск от 23 января 1855 года пристав Большой орды Перемышльский сообщал: “От киргиз, ко мне приезжающих, я узнал, что в Пишпек свозится много провианта. По одним слухам на одной тысяче верблюдов, по другой – на пятистах. Что в Пишпек пришло пятьсот человек, вооружённых ружьями с замками, и что ташкентцы летом готовятся сделать на нас нападение”. Эти опасения оправдались.

В начале мая 1855 года до 9.000 кокандцев сосредоточились в крепости Пишпек и начали рассылать воззвания казахам Большой орды. Получив сообщения об этих воззваниях, был усилен гарнизон в Верном. В Копале и Аягузе началась подготовка дополнительных отрядов для выдвижения за реку Или. Выступив из Пишпека и перейдя реку Чу, кокандцы, узнав об этих приготовлениях и выдвижении подкрепления из Омска, вынуждены были возвратиться. Способствовали этому также неоправдавшиеся надежды на выступление казахов и начавшиеся нападения бухарцев на Кокандское ханство. [(285), стр. 216].

Принятие племени бугу в подданство России не прекратило междоусобной борьбы с сарыбагишами. Кокандское ханство, опасаясь усиления влияния России в Киргизии, активно подстрекало сарыбагишей к войне против бугинцев, надеясь таким образом ослабить сарыбагишей и подчинить своей власти бугинцев. В 1855 году сарыбагиши снова напали на бугинцев. На реке Шаты произошла ожесточённая битва между бугинцами и сарыбагишами. Во главе бугинской дружины был батыр Балабай. В схватке Ормон был сбит копьём с лошади, смертельно ранен и доставлен в юрту сына Боромбая Омурзака, где и умер. Смерть Ормона послужила причиной усиления нападений сарыбагишей на бугинцев. Бугинцы вступили в переговоры с сарыбагишами и согласились уплатить за смерть Ормона кун (откуп) в размере тысячи лошадей и ста девушек на конях, во главе с дочерьми влиятельных манапов Боромбая, Мураталы и Качыбека.

Но сын Ормона Уметалы, неудовлетворённый куном, летом 1855 года снова напал на бугинцев. 9-го сентября 1855 года Перемышльский посылает на Иссык-Куль отряд под командованием хорунжего Лучшева. Успокоив враждующих и разрешив споры по угону скота, Лучшев в начале октября возвратился в Верный. Но после ухода русского отряда сарыбагиши в декабре 1855 года вновь напали на бугинцев, произведя страшное разорение. Вообще, этот период был самым трагичным в истории межплеменных раздоров у северных киргизов. Не имея возможности из-за наступившей зимы отправить помощь на Иссык-Куль, Перемышльский направил Уметалы письмо с жёстким требованием прекратить враждебные действия против бугинцев. Письмо оказало определённое воздействие на Уметалы.

Но сарыбагиши рода булюкпай, подвластные Джантаю, в середине октября совершают рейд под Верный. (Сарыбагиши, подвластные Ормону и Уметалы, кочевали в верховьях реки Чу, у западных берегов Иссык-Куля, на Кочкоре, Джумгале и Центральном Тянь-Шане. Сарыбагиши, подвластные Джантаю, кочевали по Кемину и в среднем течении реки Чу.) В набеге они угнали из-под Верного табун казачьих строевых лошадей в 213 голов. Для наказания булюкпаевцев 30 ноября был послан отряд казаков под командованием войскового старшины Д. А. Шайтанова. К отряду присоединился и казахский бий Джайнак с 250 джигитами. Обнаружив булюкпаевцев на юго-западном склоне Курдайских высот, в Ргайтинском ущелье, отряд Шайтанова отбил у них 500 лошадей, 80 верблюдов и 250 баранов. Это было первое вторжение русских войск на реку Чу.

В 1856 году положение стало ещё более тревожным. Поступили новые сведения о том, что кокандцы опять стягивают войска, и что их выступление из Мерке и Пишпека можно ожидать со дня на день. Эти сведения вскоре подтвердились. В начале 1856 года кокандцы снова стали прорываться отдельными отрядами через реку Чу для грабежа казахов. Казахские аулы, опасаясь нападения кокандцев, откочевали к Верному, что создало стеснённое положение с выпасами. Перемышельский попросил подкрепления. Гасфорд приказал полковнику М. М. Хоментовскому выступить из Копала на помощь с казачьим отрядом, с задачей вытеснить кокандцев за реку Чу. [(285), стр. 216].

Одновремённо было приказано переправить из Тобольска в Верный старые пушки и ядра, более полувека пролежавшие тамошнем арсенале без употребления. Учитывая затруднительное положение, связанное с перекочёвкой казахов, Перемышельский, не дожидаясь прибытия отряда Хоментовского, с казачьей сотней выступил к Кастеку. Благодаря этому, казахи успокоились и начали возвращаться в свои кочевья. С прибытием отряда Хоментовского напряжение спало. Да и угроза в это время кокандцам со стороны Бухары отвлекла их внимание от своих северных границ.

Весной 1856 года сарыбагиши опять напали на бугинцев, потеснив их на реку Текес и Каркару. Бугинцы обратились за помощью к русским властям. Боромбай писал: «Чтобы вы приехали, видели своими глазами, научили нас, что мы не знаем, и, передавши нам умные советы ваши, помирили бы нас с сарыбагишами, успокоив нас подобно алабанам и дулатам». В мае 1856 года к бугинцам был послан отряд под командованием полковника Хоментовского. Отряд, прибыв в кочевья бугинцев, оттеснил сарыбагишей в западную часть Иссык-кульской котловины.

Однако главной целью Хоментовского было строительство укрепления на Иссык-Куле. Неожиданно противодействие этому стал оказывать сам Боромбай. Такая двойственная позиция Боромбая определялась тем, что он рассматривал своё российское подданство только как защиту русскими войсками от внешних государств (Китай и Кокандское ханство) и от соседних племён (казахов и сарыбагишей). Он надеялся, что русские защитят его от сарыбагишей, но вмешиваться в во внутренние дела, проникать в его владения не будут.

Поэтому, когда, в связи с нападениями сарыбагишей и кокандцев, бугинцы были в тяжёлом положении, Боромбай просил о помощи. Когда же, после получения этой поддержки, его положение улучшилось, он стал противиться строительству постоянного укрепления и нахождению в его кочевьях русского отряда. Такая позиция, конечно, не устраивала российские власти. Однако, проводя осторожную политику в только что установившихся отношениях, Хоментовский не стал настаивать на строительстве укрепления, а ограничился лишь постройкой временных помещений для отряда и топографической съёмкой восточной части озера.

Воспользовавшись тем, что в Верном осталось мало войск, сарыбагиши в июне выступили против казахов. На реке Или они разгромили русский транспорт, следовавший в Верный, взяли в плен конвой и разграбили аулы дулатовцев. Оставив часть отряда для продолжения топографических съёмок, Хоментовский 6-го июля возвращается в Верный для освобождения конвоя. Не успел Хоментовский выступить из Верного, как киргизы рода тынай, племени сарыбагиш, напали на аулы казахского бия Джайнака и угнали 500 голов скота. Во время нападения было убито 6 казахов и 10 взято в плен.

По донесению Хоментовского, «Кокандские беки 18 августа 1856 года напали в 30-и верстах от укрепления Верного на два аула киргизов Старшего жуза, разграбили их, убили и взяли в плен несколько человек и угнали часть скота». С отрядом в 200 человек, к которому присоединились и дулатовцы, Хоментовский выступил из Верного. 19-го августа на рассвете Хоментовский неожиданно напал на аилы рода тынай, которые в панике бежали, оставив свои юрты и скот. Во время этого нападения было захвачено 2.000 лошадей, около 1.000 голов крупного рогатого скота и до 3.000 баранов.

На обратном пути переправа через Чу с таким количеством скота отняла много времени. Тынаевцы, оправившись от неожиданного нападения и получив подкрепление от булекпаевцев, начали преследовать отряд Хоментовского. Хорошо зная местность, сарыбагиши на пути к перевалу устроили засаду. Казахи, захватив часть лошадей, бросили отряд. Хоментовский оказался в трудном положении. Только к вечеру после интенсивной перестрелки, бросив захваченный скот, отряду удалось добраться до перевала. Сарыбагиши, занявшись сбором скота, преследование прекратили. Потеряв 8 человек убитыми и 30 ранеными, 20-го августа отряд возвратился в Верный.

В это время в Верный прибыл русский путешественник и учёный П. П. Семёнов-Тян-Шанский. Идя навстречу пожеланиям Семёнова и желая провести разведку кочевий сарыбагишей, Хоментовский направляет экспедицию к западной оконечности озера Иссык-Куль. Это было довольно рискованное решение: войти труднопроходимым Боомским ущельем в самый центр кочевий сарыбагишей, недавно подвергшихся нападению, причём, имея у себя в тылу кокандское укрепление Токмак – было делом чрезвычайно опасным. Не смотря на это, 21-го сентября Семёнов выехал из Верного и направился в верховья реки Чу, в аилы Уметалы. Вручив встречающим подарки, Семёнов убедил их, что он прибыл для установления дружественных отношений и хочет быть “тамыром” (близкий друг) Уметалы.

Таким образом, Семёнов благополучно провёл экспедицию на западную оконечность озера Иссык-Куль, в чём сам был удивлён удачным исходом своего рискованного путешествия. Казаки, сопровождавшие отряд, не верили своим глазам, подозревая какое-то коварство. Но восторжествовали обычаи киргизского гостеприимства и дипломатические способности Семёнова. 27-го сентября Семёнов выехал из кочевий сарыбагишей и вернулся в Верный. В этой поездке Семёнов установил, что река Чу не имеет истока из озера Иссык-Куль, как считали до этого, и опроверг ошибочное мнение географов.

В ноябре 1856 года, в целях создания прочной базы для дальнейшего продвижения вглубь Кокандского ханства, из Семиреченского и Заилийского краёв был создан особый Алатавский военный округ с центром в укреплении Верном. В 1857 году в Семиречье были переселены 9-ый и 10-ый полки Сибирского казачьего войска. В январе 1857 года Хоментовский был отозван, и на его место был возвращён ранее служивший здесь более спокойный и рассудительный полковник Перемышльский. Между тем, на Иссык-Куле, после ухода отрядов Хоментовского и Семёнова, вновь начались распри.

Весной 1857 года сарыбагиши опять напали на бугинцев. Забегая вперёд, скажу, что эти набеги продолжались до 1860 года. Байтык Канаев по этому поводу писал Колпаковскому: «Наши кара-киргизы очень нахальный народ. Если нет среди них властителя, подобного Вам, тогда они спокойно себя не ведут. У нас нет повелителя, на нас никто не обращает внимания и не думает о нас. В результате всё рассыпается». Конечно, в первую очередь Байтык беспокоился о положении правящей верхушки, но одновремённо он характеризовал положение, существующее между киргизскими племенами.

Не имея разрешения Гасфорда на организацию военной экспедиции, Перемышльский воспользовался новой поездкой Семёнова на Иссык-Куль. Казачий отряд, назначенный сопровождать Семёнова, был усилен. Дополнительно в помощь был послан со своими джигитами казахский султан Тезек Нураминов. 29-го мая Семёнов отправился из Верного. По прибытии отряда Семёнова сарыбагиши оставили бугинские кочевья. Семёнов приступил к переговорам о примирении враждующих. Хотя полного примирения достичь не удалось, всё же Уметалы, по просьбе Семёнова, возвратил пленных бугинцев. Однако, как только Семёнов отбыл с научными целями в верховья реки Или, султан Тезек был захвачен в плен. Семёнов вынужден был возвратиться. Организовав бугинцев, он освободил Тезека и вернулся в Верный.

Учитывая значимость этих экспедиций, условия, в которых они проходили, и географические открытия, сделанные во время экспедиций, Семёнову к его фамилии была пожалована приставка Тян-Шанский. А в 1900 году высочайшим повелением в память об экспедициях в Заилийский край и на Тянь-Шань была учреждена медаль, которой награждались участники этих экспедиций. Поездка Семёнова в аилы бугинцев, а также другие меры, предпринятые Перемышльским, временно парализовали попытки кокандцев по установлению их власти над бугинцами. Весной 1858 года в Пишпек прибыли кокандские военачальники Рустембек и Атабек. Их отряды стали совершать нападения на казахские аулы. В ответ на это Перемышльский с отрядом из 3-х рот пехоты, одного взвода артиллерии, 2-х ракетных станков и двух сотен казаков выступил из Верного. С помощью казахов кокандцы были вытеснены за реку Чу, и захвачены в плен комендант Пишпека Алишер-датха и родственники Джангарача: сын Чолпонбай и брат Бошкой.

Летом 1858 года сарыбагиши совершают очередное нападение на бугинцев. Начальник Алатавского округа обратился к казахам племени албан с просьбой оказать помощь бугинцам. Казахи откликнулись на призыв. С помощью албанов и ранее высланного на Иссык-Куль отряда есаула Варагушева бугинцам удалось разбить сарыбагишей, а их предводитель, манап Торогельды, взят в плен. После смерти Боромбая (в 1858 г.) старшим племени Бугу был утверждён Качыбек Ширалиев. Однако манап Мураталы не признал главенства Качыбека и принял сторону кокандцев.

Такова была сложная обстановка в округе, когда на должность начальника Алатавского округа и пристава Большой орды в июле 1858 года был назначен Герасим Алексеевич Колпаковский. Генерал Гасфорд, заняв пост генерал-губернатора Западной Сибири, перевёл к себе на службу Колпаковского, который служил под его начальством во время похода в Венгрию и проявил себя способным командиром. Колпаковский был назначен сначала адъютантом, а затем начальником Берёзовского округа, где показал себя и способным администратором. И вот теперь Гасфорд перевёл Колпаковского со спокойного севера в «горячий» округ.

Осложнение в это время внутреннего положения Кокандского ханства, вызванное столкновением с Бухарой и восстанием каратаусских казахов и части чуйских киргизов, отвлекли внимание кокандцев от Северной Киргизии. Киргизы Чуйской долины почувствовали себя относительно свободными. Манап Джангарач обращается к Колпаковскому с заверением своих дружественных намерений и с просьбой освободить своих родственников. Колпаковский, с разрешения Гасфорда, освободил сына Джангарача Чолпонбая. Так между Колпаковским и Джангарачем установились дружественные отношения.

Об этой неспокойной обстановке в Семиречье В. В. Григорьев писал, что возведение укрепления Верный упрочило положение России на торговых путях в Кашгар и Кульджу. «Но это же самое, – продолжает он, – вызвало против нас беспрерывные враждебные действия коканцев, которые в соединении с родами дикокаменных киргизов, преимущественно из сильного рода сарыбагиш, постоянно тревожили киргиз, принявших наше подданство. Не забудем ещё одного важного обстоятельства, что это было во время Восточной войны (Крымская война 1853 – 1856 годов – Б. М.). Турецкие и английские эмиссары были рассеяны по среднеазиатским ханствам. Эмиссары сии громко взывали к борьбе с неверными.

«И ежели со стороны коканцев не было серьёзных нападений на наши укрепления, то беспрерывные грабежи, угон скота дикокаменными киргизами у наших киргиз и стеснения караванов требовали величайшей бдительности и вместе с тем решительных действий с нашей стороны для окончательного утверждения в верховьях Чу. По мнению Сибирского начальства необходимо было взять и уничтожить главные коканские укрепления Пишпек и Токмак. Ибо постоянные вторжения коканских шаек и угон скота у принявших наше подданство киргизов вынуждали сибирское начальство беспрерывно высылать отряды для преследования и наказания грабителей, что, однако, не останавливало их от повторения набегов, и подрывало наше нравственное значение между дикокаменных киргиз, поставленных между двух огней (Китая и Коканда – Б. М.). Рано или поздно мы должны были двинуться за Чу и уничтожить главные хищнические притоны».

24-го января 1859 года в Петербурге было созвано “совещательное заседание” Особого совета, на котором присутствовали высшие государственные деятели. Снова было рассмотрено предложение Гасфорда о занятии Пищпека в качестве “опорного пункта для будущих границ”. Теперь предложение Гасфорда было признано заслуживающим внимания. Как впоследствии писал сменивший Гасфорда Дюгамель: “В предлогах для войны не могло быть недостатка: мы были на протяжении нескольких тысяч вёрст в столкновениях с кочевыми племенами, которые тревожили нас своими набегами”. Однако осуществление принятого решения отложили из-за отсутствия точных сведений о данной местности, а исполнение рассмотреть после проведения рекогносцировок. [(133) стр. 112].

Весной 1859 года начало проводиться в жизнь постановление петербургского совещания. Отряд под командованием старшего адъютанта штаба Сибирского корпуса штабс-капитана М. И. Венюкова и войскового старшины Шайтанова направляется на рекогносцировку “правого берега реки Чу, против Пишпека и местности на 100 – 200 вёрст далее вниз по реке”. Венюкову предписывалось хранить в строгой тайне главную цель экспедиции – подготовку завоевания Пишпека [(132) стр. 125]. 12-го мая 1859 года рекогносцировочный отряд, состоявший из 2-х рот пехоты, одной сотни казаков, взвода горной артиллерии, двух ракетных станков и сотни джигитов, выступил из Верного. [(141) 1905 г. стр. 26].

17-го мая отряд подошёл к подъёму на перевал Кастек, где было начато строительство укрепления напротив горного прохода Суок-Тюбе, через который киргизы совершали набеги на казахов. 27-го мая было получено донесение, что киргизы, в количестве 500 человек, напали на казахов дулатовцев. Посланные на помощь дулатовцам казаки и казахские джигиты отогнали киргизов, но предводитель джигитов султан Беке в Каракунузском ущелье попал в плен. В конце мая Венюков, оставив в Кастеке под командованием Шайтанова часть отряда для возведения укрепления, с остальным отрядом через перевал Беш-Майнак преодолел хребёт и спустился к реке Чу.

Из Токмака навстречу отряду выступили кокандцы, но, не вступая в бой, только издали следили за его движением. Пользуясь этим, Венюков совершает разведывательный рейд на восток к реке Кемин. 3-го июня отряд остановил сарыбагишей, направлявшихся в кочевья бугинцев, а сам повернул обратно вниз по реке Чу. Видя нерешительность кокандцев, Венюков предлагал напасть на Токмак и разрушить его, но, не получив на это разрешения начальника Алатавского округа Колпаковского, двинулся дальше к Пищпеку. 10 июня отряд подошёл к Пишпеку, где остановился на временную стоянку. Венюков, маскируя рекогносцировку крепости и её окрестностей, вступил в переговоры с комендантом крепости Атабеком об освобождении султана Беке и других, взятых с ним в плен.

Переговоры успеха не имели. Атабек только пообещал освободить пленных (но обещания своего не выполнил). [(141), 1905 г. стр. 27]. Закончив рекогносцировку крепости Пишпек, Венюков направился на Курдай, откуда часть отряда отправил в Кастек для ускорения строительства укрепления, а с другой продолжал съёмку местности до кокандской крепости Иткечу в низовьях реки Чу [(11), стр. 114 – 116]. Затем вернулся в Кастек, где часть отряда осталась достраивать укрепление, а с остатком возвратился в Верный, исправляя по пути дорогу. В сентябре были закончены работы по возведению Кастекского укрепления, а на реке Узун-Агач (на месте селения Казанское-Богородское) устроен наблюдательный пикет для связи Верного с Кастеком. В начале 1860 года там был возведён укреплённый пост.

Во время рейда Венюкова кокандцы из крепостей не выходили, а подстрекали киргизов на выступление против отряда. Но, не смотря на старания коменданта крепости Пишпек Атабека, поднять киргизов против отряда Венюкова не удалось. Его взаимоотношения с киргизами складывались, не смотря на мелкие стычки с сарыбагишами, в общем, благоприятно. Результаты похода были удачными. Отряд в течение мая-июня 1859 года прошёл свыше 600 вёрст. Было основано укрепление Кастек, проведены съёмки местности, сняты планы кокандских укреплений и собраны обширные материалы о бассейне реки Чу. Столкновений с кокандцами отряд Венюкова не имел, поэтому потерь не было. Гарнизоны Токмака и Пишпека укрылись в крепостях, и ему удалось полностью выполнить поставленную задачу. Кроме того, экспедиция усилила влияние России среди южно-казахских и киргизских племён.

Даже короткое пребывание военной экспедиции в Чуйской долине положительно сказалось на дальнейшем ходе русско-киргизских отношений. Так, в частности, Венюкову удалось предотвратить очередную попытку сарыбагишей, подстрекаемых кокандцами, напасть на русско-подданных бугинцев. Мнение о мощной силе Кокандского ханства было поколеблено у чуйских киргизов самим присутствием русских, беспрепятственно проводивших топографические съёмки на виду у ханских гарнизонов Пишпека и Токмака. Мирное же отношение русских к местному населению развеяло первоначальное недоверие и опасение относительно враждебных намерений России, о чём кокандской администрацией и её прислужниками нарочито распространялись лживые слухи.

Рейд отряда Венюкова и основание нового укрепления вызвали тревогу в Коканде. Кокандцы стали энергично готовиться к отражению предстоящих наступательных действий России. Хан обратился к Бухарскому эмиру с предложением заключить союз против России. В Токмаке, Пишпеке и Аксу были усилены гарнизоны. Приказчик торгового каравана, посетившего Кокандское ханство, сообщил о запрете Малли-хана “резать в пищу лошадей“, годных для кавалерии. Кокандские чиновники, разъезжая по казахским и киргизским аилам, под страхом смертной казни отбирали скот и лошадей для армии. Одновремённо кокандцы начали широкую агитацию среди киргизских племён. Агитация велась через мусульманское духовенство и бродячих дервишей под лозунгом “газавата” – священной войны против неверных.

Эта агитация особого успеха в Северной Киргизии не имела. Однако мелкие стычки были. В ночь с 8-го на 9-ое октября 1859 года Кастек подвергся нападению сарыбагишей. Незаметно подойдя к крепостному валу, они угнали из загона казачьих и артиллерийских лошадей. Посланная погоня настигла воров в двух верстах от укрепления и отбила лошадей. На следующую ночь сарыбагиши совершили уже более основательное нападение. Но после интенсивного ружейного обстрела из укрепления наступавшие отступили, произведя в окрестностях укрепления степной пожар, которым уничтожили пастбища для казачьих лошадей.

Активизировала в это время свою деятельность в Средней Азии и Англия. В Бухару прибыли английские представители, чтобы добиться от эмира Насруллы согласия на организацию судоходства катеров по Амударье. В Коканд для установления контактов прибыл английский разведчик Абдул Маджид. После чего в ханство прибыли специалисты по изготовлению пушек европейского образца. Вся эта подготовка к военным действиям и нагнетание обстановки в регионе не осталась без внимания у русского военного командования. На особом совещании у Военного министра 14 декабря 1859 года вопрос о занятии крепостей Пишпек и Токмак был решён окончательно.

В решении совещания требовалось сохранить подготовку в тайне и указывалось, что экспедицию по занятию Пишпека начать одновремённо с наступлением на кокандскую крепость Джулек на реке Сырдарье, намеченным на 1861 год. В случае нападения кокандцев генерал-губернатору Западной Сибири предоставлялось право самостоятельно предпринять экспедицию против Пишпека и Токмака. [(11), стр. 123]. Для руководства этими предстоящими операциями в распоряжение Гасфорда был командирован полковник Генерального штаба Циммерман.

В январе 1860 года сарыбагиши, подстрекаемые кокандцами, опять напали на бугинские аилы. Бугинцы, теперь номинально подданные России, послали в Верный гонцов просить помощи и защиты. 5 февраля 1860 года Колпаковский посылает на Иссык-Куль отряд из 70 казаков с двумя ракетными станками под командованием сотника Жеребятьева. Обеспечение отряда продовольствием бугинцы взяли на себя, поэтому Жеребятьеву предписывалось “строго следить за казаками и не позволять им бесчинствовать в киргизских аилах”. Командированному с отрядом переводчику Бородину поручено было наблюдать за правильностью расчётов с киргизами за взимаемых лошадей, собирать все сведения о киргизах и “составлять словарь и геологическую карту местности”. [(141), 1905 г. стр. 28].

16 февраля отряд достиг реки Тюп в восточной оконечности озера Иссык-Куль. По прибытии отряда на место выяснилось, что позиции кокандцев гораздо сильнее, чем предполагалось, в связи с чем Колпаковский посылает подкрепление из 30 казаков с горным орудием. [(11), стр. 128]. Уже после прибытия подкрепления на Тюп, на южный берег Иссык-Куля прибыл крупный кокандский отряд из крепости Куртка, который начал требовать с бугинцев налог и готовиться к строительству укрепления на реке Кызыл-Су на южном берегу Иссык-Куля. [(11), стр. 132].

Тогда Колпаковский 7 мая отправляет на западную оконечность озера отряд из сотни казаков, полуроты солдат и 2-х горных орудий под командованием подполковника Шайтанова. [(11), стр. 134]. Западный отряд 10 мая прибыл в Кастек, а 20 мая вышел к западной оконечности оз. Иссык-Куль. Кокандцы, узнав о движении русских отрядов с двух сторон, поспешно ушли в сторону крепости Куртка на Нарыне. [(11) стр. 136]. Северные киргизы убедились в действительной помощи и защите русских властей.

Также в мае 1860 года для изучения складывающейся обстановки и рекогносцировки в район Токмака вторично направляется разведывательный отряд под командованием Венюкова. Начальнику Алатавского округа Колпаковскому было дано указание, что отряд должен находиться “на мирном положении, ибо он не посылается для враждования, а его участники должны быть снабжены не только провиантом, но и приварочными деньгами, которые на месяц похода должны быть выданы непременно серебром, чтобы люди могли рассчитываться с киргизами” при покупке продовольствия.

Руководителю отряда капитану Венюкову было предписано уклоняться от каких-либо военных действий. В переданной Венюкову инструкции Гасфорд подчёркивал, что эта экспедиция “не должна иметь враждебного характера…. Подтверждаю строго, – продолжал он, – не допускать солдат и особенно казаков ни к каким насилиям, поборам и обидам дикокаменных киргиз”. Эти инструкции имели своей целью утвердить влияние России среди киргизских племён. [(132), стр. 128]. Обследовав реку Чу, западное побережье озера Иссык-Куль, долину Кочкор и проходы на Тянь-Шань, Венюков 10 июня вернулся в Кастек. [(11), стр. 140].

Расставаясь в нашем повествовании с М. И. Венюковым, считаю интересным добавить, что впоследствии он стал известным военным исследователем. Написал целый ряд работ о Туркестане и Семиречье географического, этнографического, исторического и геологического содержания. Его работы отличаются оригинальностью. В работе 1877 года критиковал недостаточность развития народного образования, упрекал, что в Туркестане не открыт ещё ни один университет. За многие годы работы в Туркестане он настолько полюбил этот край, что пожертвовал Русскому географическому обществу особый капитал, проценты с которого предназначались на премии за работы по изучению Туркестана. Своеобразная русская Нобелевская премия.

Малля-хан, обеспокоенный событиями на Иссык-Куле и новым походом Венюкова, в июне направляет в Чуйскую долину пятитысячный отряд под командованием Рустем-бека. Об этом стало известно от проходящего торгового каравана. Задачей отряда было, разрушив Кастек, идти вглубь Заилийского края на укрепление Верное. В начале июля казачьим сторожевым дозором под Кастеком был обнаружен кокандский разъезд. Пленённый разведчик сообщил, что отряд послан для сбора сведений и осмотра окрестностей укрепления Кастек с целью нападения на него в ближайшее время.

При таких обстоятельствах Циммерман 5 июля выступил из Верного и 8 июля прибыл в Кастек. В ночь на 9 июля кокандцы напали на Кастек. Но уже прибыло подкрепление, и осведомлённые защитники были наготове. Внезапного удара у нападавших не получилось, и атака была отбита. С рассветом русские войска выступили из укрепления, и после короткого боя на реке Джирин-Айгыр под Кастеком трёхтысячный отряд кокандцев был разбит. Из-за сильной жары и усталости войск от предыдущего перехода из Верного, преследование разгромленного противника было недолгим.
       Продолжение в 6-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (16.02.2018)
Просмотров: 93 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0