Главная » Статьи » Мои очерки

Восстание 1916 года в Чуйской области Кыргызстана. Часть 12-ая.

Продолжение,начало в 1-ой части на 3-ей стр. каталога.    

«Услышав набат, – сообщал настоятель местного храма Демидовский, – я поспешил к зданию волостного правления. Здесь я застал много народа, окружившего привезённую из гор порезанную киргизами местную крестьянку Величкину, которая была ещё в сознании и попросила меня исповедовать её и приобщить Святых Христовых Тайн, что мною и было сделано. В это время в село прибыло несколько солдат, сопровождавших казённых лошадей из Пржевальска. Трое солдат были легко ранены, а один тяжело. Они сообщили, что на них (в Боомском ущелье) напали киргизы, отбили и угнали лошадей в горы, а сами двигаются по направлению к посёлку.

«После этого, часа через два, стали видны выступавшие из гор большие толпы киргиз. Было решено оставить посёлок и двигаться к Белому Пикету, дабы соединиться с тамошними людьми и общими силами отразить нападение. Всё это произошло так неожиданно и произвело такую панику, что никто ничего из имущества не думал спасать, а каждый спасал свою жизнь. Я успел захватить из молитвенного дома два святых Антиминса, Святые Дары и ящик со святым Миром (все три – церковные принадлежности для богослужения – Б. М.), а церковное имущество было оставлено. На другой день (9-го августа) многие крестьяне поехали в село за продуктами.

 «Я тоже поехал с ними забрать остальное церковное имущество, но нашёл молитвенный дом ограбленным: иконы, кресты, хоругви валялись на земле, престол и жертвенник опрокинуты, священнические облачения похищены, свечной шкаф разбит. Некоторые дома, в том числе и моя квартира, тоже разграблены». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, стр. 77]. Староста Быстровки Оберников Иван Григорьевич дополняет, что село было подожжено. «Пожаром были уничтожены многие дома. Остались только глиняные постройки». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 23, л. 3об].  Чтобы снова не возвращаться в к событиям в Быстровке и закончить сообщение Демидовского, забегу немного вперёд.

 «Через четыре дня к нам присоединились крестьяне села Орловки, которые бежали, пользуясь ночной темнотой, так как днём большие скопища киргиз окружили село, и невозможно было никому прорваться. Несколько крестьян там зверски убиты,  и некоторые ранены. Скотину всю киргизы угнали в горы, а всё остальное имущество пограбили, дома сожгли, в числе которых сгорел и молитвенный дом со всем церковным имуществом. Накануне праздника Успения (15 августа – Б. М.) прибыли к нам беженцы из села Столыпино (Кочкорка) в сопровождении военных, по распоряжению которых все мы (т. е. быстрореченцы, орловцы, белопикетцы и столыпинцы) под вечер 15-го августа переправились с большой опасностью через реку Чу в село Михайловское. Здесь находимся и по настоящее время, за исключением столыпинцев, которые эвакуированы в Верненский уезд. После нашего отступления киргизы подожгли село Белый Пикет». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, стр. 77].

Жители села Белый Пикет, узнав о нападениях восставших на русские поселения, оставили своё село и вместе с беженцами из соседних сёл ушли на почтовую станцию Старый Токмак, где разместились в большом караван-сарае, обнесённом двухметровым дувалом. В опустевшем селе повстанцы сожгли улицу, составляющую половину села, уничтожили молитвенный дом и расхитили всё, что жители не увезли с собой. От погромов уцелела только часть домов. [РГИА,  ф. 396, о. 7, д. 764, л. 58]. Прожив в Старом Токмаке неделю, жители Белого Пикета перебрались в Карабулак, где пробыли до первых чисел сентября. Вернувшись после этого в своё село, крестьяне увидели его разгромленным, а 22 дома – сожжёнными.

Подробности сообщил староста села Нестор Диканов: «Дня за два до бунта среди жителей села стали ходить тревожные слухи, что киргизы хотят нас резать. Откуда взялись эти слухи и насколько они правдоподобны – никто не знал, но живущие на краю села стали ночевать в центре села. 8-го августа мужики на пашнях увидели, как партиями разъезжали киргизы, на что сначала не обращали внимания. Когда же увидели, что киргизы отбивают русские табуны, то встревожились. Тревога усилилась, когда увидели пожар в Орловском. Денис Иващенко, работавший в поле, понял, что дело плохо, запряг лошадь, усадил жену и детей в телегу и скорей в село. От Орловского наперерез ему выскочили киргизы. В это время навстречу ехал дед Засуха с внуком, который сзади верхом вёл другую лошадь.

«Киргизы к ним, пока отбирали лошадей у Засухи, Иващенко смог уехать. Не доезжая села его догнали киргизы. Иващенко с сыном, вооружившись косами, пошли пешком за телегой. Среди подъехавших киргизов оказались знакомые. С одним, Бектургаем Байбалыевым, даже чай вместе пили, другой, Ногай, – жал у Иващенко хлеб. Бектургай, увидев знакомого, махнул рукой, и повернули назад , к табунам. Приехали в село – пусто, встретили одну женщину, которая сообщила, что все в караван-сарае, там же и быстрореченские. Стали укрепляться: поставили телеги, выкопали арыки и наполнили их водой. На другой день приехал пристав с солдатами и добровольцами. Приставу доложили, что горит Орловка, нужна помощь. Он ответил,  что им нужно ехать в Самсоновку. Пристав уехал, а мы кругом расставили караулы.

«Дня через два приехал Рымшевич с казаками. Ему тоже сообщили, что Орловка гибнет. Они поехали к Орловке, но затем почему-то повернули на Самсоновку. Так и не дождались орловцы помощи. Прибежали из Орловки двое, просили телег перевезти семьи. Мы не смогли им помочь, так как не было лошадей. Часть забрал пристав, а остальных угнали киргизы. Ночью потянулись к нам орловцы, не выдержали осады: воду у них отвернули, и помощи не было. На другой день с казаками пришли жители с Кочкорки. Так прожили дней 6 – 7, стали нас переправлять через Чу в Михайловку, потому что там безопаснее – киргизы мирные. Забрали семьи, детей своих и чужих и ночью переправились через Чу. Приехал в Карабулак, нам дали место. На третий день увидели, что горит наше село». [ЦГА РКыр, ф. 75, о. 1, д. 48, л. 59].  

В районе Курдая пострадали сёла Архангельское, Горно-Ключевое и Новоалександровское. 8-го августа восставшие появились возле села Архангельского. Отдельными группами они с криками напали на крестьян, работавших в поле, и отобрали 16 лошадей. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 40]. 10-го августа восставшими была разграблена  и часть посёлка Горно-Ключевого. «Посёлок этот, вследствие недостатка воды, расположен по ключам. Самая дальняя часть посёлка, состоящая из 37-и дворов, расположенных на урочище Ирису, подверглась нападению киргиз. Крестьяне, будучи бессильными защитить своё имущество, вынуждены были оставить свои жилища и переехать в центральную часть посёлка Горно-Ключевого, после чего всё их имущество было киргизами разграблено. Жилые и хозяйственные постройки остались целыми». [РГИА,  ф. 396, о. 7, д. 764, л. 58].

Крестьяне села Новоалександровского, как только начались нападения восставших, выехали в Старый Токмак. Оставленное село подверглось погрому. Повстанцы разграбили и сожгли молитвенный дом, выбили в домах окна и двери, оставленное жителями имущество разграбили, из амбаров вывезли все запасы муки и большую часть зернового хлеба. [РГИА,  ф. 396, о. 7, д. 764, л. 58]. Староста села Анищенко Михаил Ефимович рассказывал: «До 8-го августа крестьяне о бунте киргизов не слышали и спокойно выполняли полевые работы. 8-го августа крестьяне Иван и Алексей молотили пшеницу в поле. Перед вечером на них напали восемь киргизов  с кетменями и стали их избивать. Они всё бросили  и бежали в село, где рассказали селянам о случившемся. Крестьяне собрались к волостному правлению. Ночь провели в ожидании, на рассвете разошлись по домам.

«9-го августа, часов в 8 утра, со своей мельницы в Караконузской щели прибежала крестьянка Екатерина Гайдина и сообщила, что киргизы готовятся к бунту. Крестьяне опять собрались к волостному правлению и пробыли часов до 11-и. Люди снова разошлись по домам, некоторые уехали в Токмак. Часа в три дня около 1000 киргизов, вооружённых палками и пиками, ворвались в село. Люди попрятались, кто, где мог. Киргизы разбивали окна и двери и грабили имущество. Был убит выстрелом из ружья Баранов Ананий Павлович. Часов в пять киргизы разъехались. 10-го августа было тихо, киргизов не было, воспользовавшись этим, крестьяне бежали в Токмак. Четырём раненым была оказана помощь в Токмакской лечебнице. С 5-го сентября стали постепенно возвращаться в село, все съехались к 25-му сентября». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 58].

В перечисленных пострадавших сёлах предгорной зоны (Орловка, Быстровка, Белый Пикет, Новоалександровское и Горно-Ключевой) и их заимках было убито 35, ранено 14 и пропали без вести 21 человек. [ЦГА РК ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 56]. Крестьян, лишившихся всего своего имущества, насчитывалось 472 двора, частично пострадавших – 387 семей. [Там же, л. 60]. Волостные и сельские правления в этих посёлках также были разграблены. Что примечательно, огороды, свиньи и домашняя птица (гуси, утки, куры) почти везде оставались нетронутыми. Так же во время этих нападений в Пишпекском лесничестве был убит объездчик Алексей Черепецкий, пропали без вести лесной кондуктор Пономарёв, лесные охранники Казар Мартиросов, Филипп Пузанов и Николай Попов с женой и ребёнком. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 31, л. 18].

Нападение на Самсоновку.

В середине июля рабочие-киргизы стали уходить с работ. Нанять кого-либо другого на полевые работы стало невозможным. В конце июля они стали возвращаться, но плату за работу требовали вперёд. 7-го августа был базарный день. Киргизов на базаре находилось человек 200. В полдень на базар приехал какой-то киргиз, крикнул какой-то сигнал, после которого базарная площадь опустела. В это же время какие-то посыльные разъезжали по степи и предлагали наёмным  рабочим бросать работу. Рабочие дружно прекратили работы, а на вопросы, почему они уходят, ссылались на разные бытовые причины, чаще всего на смерть какого-нибудь родственника.

Станичный атаман, зная о поступавших сообщениях о возможном восстании, послал двух казаков предупредить станичников, чтобы никто не оставался ночевать в поле. С урочища Малый Кебень приехали несколько пасечников и сообщили, что по пути видели, как киргизы в горах угоняют русский скот. Атаман с нарочным послал об этом донесение участковому приставу. Охрана станицы была усилена до 16-и караульных, вместо обычных 8-и. До утра 8-го августа всё было спокойно, кроме угона двух лошадей, по-видимому, ушедшими работниками. Вечером ближайший к станице аил откочевал, остались только старик со старухой.

8-го августа атаман послал в Малый Кебень разведку. В отряде поехали помощник атаман Чуркин, 10 казаков и несколько пасечников. Вскоре Чуркин прислал атаману донесение, что весь Малый Кебень занят волнующимися киргизами и что заимка Подмосковного разграблена. Атаман тут же отправил к приставу нарочного со вторым донесением, но он вскоре вернулся, сообщив, что к Самсоновке движутся около 800 киргизов. Атаман приказал ударить в набат, собрал всех станичников. Вооружились, кто, чем мог. Из огнестрельного оружия было 4 дробовика и три винтовки. Остальным вооружением были вилы, косы палки лопаты и прочее.

Разъезд, человек 20, выехал навстречу восставшим. Верстах в шести от станицы повстанцы обстреляли казачий отряд, который отступил к саду, где располагался лагерь инженера Козлова из партии Васильева. Казаки хотели забрать людей из лагеря, и всем вмести уйти в Самсоновку. При подходе отряда к саду, оттуда раздались выстрелы и появились повстанцы. Казаки спешились и вступили в перестрелку. Восставшие остановились, используя их замешательство, казаки бросились в атаку. Повстанцы дрогнули и стали отступать, казаки начали их преследовать. Израсходовав все заряды, казаки прекратили преследование. У казаков в стычке были убиты казак Егоров и крестьянин Подмосковный. Вернувшись назад, казаки в лагере обнаружили убитыми Кольцова, курсистку и трёх русских рабочих, узнали о трагедии с пасечниками.

7-го августа в долине Малой Кебени пасечники заметили какое-то оживлённое движение киргизов, куда-то откочёвывавших. В ночь с 7-го на 8-ое августа у некоторых пасечников угнали скот. Видя такое, все пасечники урочища собрались в одном месте в количестве 36 человек. У них были одна винтовка, два дробовых ружья и один револьвер. Пасечники решили уходить в Самсоновку. В пути их встретила толпа повстанцев и бросилась на них. Пасечники успели укрыться в находившийся неподалёку дом одной из заимок и стали отстреливаться из окон. Тогда восставшие подожгли дом, и укрывшиеся пасечники были вынуждены выйти. Повстанцы набросились на них, женщин увели в плен, пятерых мужчин убили, остальным удалось спастись бегством. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 28об].   

Когда разъезд вернулся в станицу и рассказал об убийстве пасечников и сотрудников партии Васильева, о стычке с восставшими и об их большом числе, станичники начал загораживать улицы телегами, боронами, лесом и прочим, но не успели: налетели повстанцы и ворвались в станицу. Благодаря тому, что у одной казачки оказалось 40 патронов для винтовок, нападающие были выгнаны из станицы. Станица пострадала мало, был сожжён один дом и угнан скот со двора. После обеда в станицу приехали рабочие партии Васильева, у которых было три винтовки, шесть дробовых ружья и много патронов и пороха.

С утра 9-го августа восставшие разъезжали вокруг Самсоновки вооружёнными группами, но ближе, чем на выстрел, не приближались. В окрестностях начали всё жечь: хлеба, сено, клевер, заимки, пасеки. Для защиты команда казаков, вооружённых, чем попало, выехала за станицу. В стычке отряд обил у повстанцев три подводы груженных награбленным имуществом. В столкновении погиб Казак Попов. [Там же, л. 29об]. Утром 10-го началось наступление на станицу с трёх сторон. Восставших, окруживших станицу Самсоновскую, было около 2.000 человек. «Во время набега, – сообщал священник станицы Шароватов, – население, имея 8 – 10 ружей, спасалось и защищалось в школьном здании, находящемся на церковной площади. В защите принимали участие мужчины, женщины и даже дети-подростки. В таком положении жители находились до прихода войск».

В полдень прибыл пристав Байгулов с 14-ью солдатами. После обеда подъехали помощник уездного начальника с 24-мя солдатами. Общими усилиями провели наступление на повстанцев. 11-го августа перед обедом восставшие повели наступление с западной стороны. Было их около 4-х тысяч. Солдаты, пришедшие на помощь, вместе с казаками вышли из станицы и в степи разгромили повстанцев. После обеда из Верного прибыла сотня казаков под командованием сотника Величкина. 12-го августа на помощь осаждённым в селе Новороссийском был послан отряд из 45-и человек под командованием Величкина. В одном из ущелий отряд попал в засаду и был разгромлен. В этом рейде погибли сотник Величкин, прапорщик Кисилёв, 7 казаков и 8 солдат.

В ночь с 12-го на 13-ое августа повстанцы зажгли постройки партии Васильева и сожгли всё, что могло гореть. После этого нападений на станицу не было. 14-го августа из Верного пришла рота дружинников под командованием прапорщика Махонина, а 17-го августа сотня Александрова. 19-го августа все отряды из Самсоновки отправились в Новороссийское. 21-го августа жители этого осаждённого села были выведены в Самсоновку. 24-го августа казаки ушли в Токмак, а дружинники вернулись в Верный. С этого дня в станице было спокойно. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 33 – 34].

Но станичный священник Шароватов сообщал: «У станичников часть домов разграблена, а скот почти весь уведён. Окрестности станицы, пастбища и сено, выжжены. Прилегающие к станице мельницы, пасеки и хутора разграблены и сожжены, а их владельцы частью убиты, частью уведены в плен и частью пропали без вести. Всех убитых пока насчитывается 33 человека, из которых 11 станичных жителей, 14 пасечников и 8 из Васильевской партии. Все погибшие погребены в братской могиле на церковной пощади. Уведённых в плен и без вести пропавших 17 человек, из этого числа большая часть женщины и дети. Раненых человек 60, из которых 32 тяжелораненые. Как за ранеными, так и за больными ухаживал лекарский помощник Герко, благодаря которому все раненые и больные остались живы, а 28 августа эвакуированы в токмакскую больницу». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 78].

Осада Новороссийского.

Так же 8-го августа восставшие напали и на село Новороссийское в Кеминской долине. Но если казаки станицы Самсоновской с помощью пришедших войск отбили нападение, то в селении Новороссийском создалась сложная обстановка. Из-за слухов о подготовке восстания 1-го августа в Новороссийское вместе со своим заместителем приехал управитель Сарыбагишской волости, которые убеждали жителей села, что никакого восстания не будет. Но оказалось, что это был тактический ход. 8-го августа утром на крестьянина Чумакова, работавшего в поле, и его внука напали киргизы. Внук от удара палкой по голове потерял сознание.

Когда он очнулся, то увидел, что его дед убит. Прячась по оврагу, он добрался до села и сообщил сельчанам о происшедшем. Человек 10 крестьян, вооружившись, поехали на место происшествия, где действительно нашли труп Чумакова. К этим же крестьянам обратился сельчанин Соловьёв, у которого отец тоже не вернулся с поля. Отряд поехал на его пашню, но старика нигде не нашли. Одновременно в село снова приехали управитель Сарыбагишской волости и его заместитель Мокуш и Аман Шабдановы. Они заявили, что Сарыбагишская волость мирная, и всё случившееся объявили делами Атекинской волости.

Крестьяне, зная давние ссоры между этими двумя волостями, и учитывая уже произошедшие угоны скота, не поверили посланникам и после их отъезда стали сооружать заграждения из чего только было возможным: телеги, плуги, брёвна, доски и прочее. 9-го утром с севера появились человек 10 киргизов. Остановились у моста, размахивая белым флагом. Из села к ним выехали узбек Абдраим Асманхунов, татарин Халимулла и два крестьянина – Антон Белецкий и  Иван Соловьёв. Киргизы предложили сельчанам сдать оружие и покинуть село, обещая беспрепятственно пропустить их до Токмака.

Абдраим Асманхунов и Халимулла перешли к киргизам, а сельчане, обсудив предложение, решили защищаться. Получив отказ, восставшие начали наступление со всех сторон и ворвались в окраину села. У наступавших были ружья, много пик топоров и ножей на палках. Повстанцы сразу занялись грабежами и поджогами. Обороняющиеся использовали это отвлечение нападавших и, имея 43 ружья, обстрелом нанесли им потери. Повстанцы отступили, а затем под прикрытие трёх бричек, загруженных сеном, стали приближаться к укреплению. Метким обстрелом на близком расстоянии и брошенными факелами удалось поджечь телеги с сеном, и атака была отбита.

Тогда нападающие занялись поджогами домов в занятой части села и к вечеру ушли. Крестьяне вышли из укрепления и очистили пространство возле него, чтобы удобнее было защищаться: срубили деревья, убрали заборы и лёгкие постройки, используя всё это для дополнительного усиления своего укрепления. 10-го августа в село пришла бывшая в плену у киргизов Анна Белицкая и устно передала послание повстанцев: «Токмак и все остальные селения уже взяты нами, сдавайте оружие, иначе всех перебьём, нам жалко ваших детей». Но селяне решили не сдаваться.

До 15-го августа активных атак повстанцы не предпринимали. Вели перестрелки и занимались грабежами: увозили из захваченных домов крестьянское имущество и запасы хлеба. 15-го восставшие предприняли усиленный натиск. Учитывая предыдущую неудачу с телегами с сеном, они на этот раз для продвижения к укреплению использовали рыдван, укрытый кошмами. Но кошма была плохой защитой при обстреле, к тому же и кошмы оборонявшимся удалось поджечь, атака была отбита. [ЦГА РКыр, ф. И-75 о. 1, д. 48, л. 48-48об]. 12 дней жители выдерживали осаду и отбивались от восставших [(160), №204 от 11.09.1916 г.]. Осаждали Новороссийское повстанцы Сарыбагишской и Атекинской волостей, бывших под командой Амана Шабданова, разъезжавшего, как рассказывал освобождённый из плена Леонтий Цибуля, «в голубой ленте».

Не добившись успеха штурмом и осадой, осаждавшие перекрыли арык, питавший водой село. Из рассказов осаждённых в Токмаке и в других сёлах у восставших была своеобразная тактика ведения боевых действий. Повстанцы вели нападения, «выезжали на войну» только днём, приблизительно с 7 – 8-и часов утра и до 7 – 8-и часов вечера, а затем удалялись в горы, где отдыхали, оставляя для наблюдения за селением пикеты часовых-разведчиков. Сами киргизы объясняли такой способ ведения боевых действий обычаями восточных народов. (Вспомним библейское сказание о том, как преемник Моисея, вождь евреев Иисус Навин попросил Бога остановить солнце, чтобы закончить битву и поразить врагов.).

Это обстоятельство помогло осаждённым жителям сёл Столыпино и Орловка ночью уйти в Быстровку, а иссык-кульского села Покровского – в Пржевальск. Этим пользовались и крестьяне Новороссийского, лишённые воды, они ночью пуская воду в село. Но не всегда это удавалось, поэтому осаждённым жителям приходилось пить тухлую воду, что вызвало заболевания. Но, всё же, на предложение восставших уехать из села с имуществом крестьяне, опасаясь коварства повстанцев, ответили отказом. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 486].

А вот как описывал осаду села Новороссийского священник Шароватов: «Пожаром были уничтожены крестьянские строения и всё их имущество, а скот уведён. Молитвенный дом со всем его имуществом сожгли до основания. Сохранилась только звонница с колоколами на ней. Жители спаслись. Защищались они в домах, прилегающих к базарной площади, вокруг которой были устроены баррикады из бричек и телег, а внутри ограды вырыты окопы. В защите принимали участие не только мужчины, но даже подростки и женщины. В таком осаждённом положении жители находились с 8-го по 21-ое августа. Посланная из станицы Самсоновской к Новороссийскому помощь из полусотни казаков и команды солдат попала в засаду и, потеряв в бою двух офицеров, сотника Величкина и прапорщика Киселёва, и нескольких нижних чинов, отступила назад.

«Затем пришедшими из Верного войсками жители были освобождены и эвакуированы в станицу Самсоновскую, где находятся и по настоящее время, и им властями устроен питательный пункт. Все эти 13 дней осады крестьяне неустанно молились, ежедневно на рассвете с иконами и пением псалмов обходили баррикады. Всем этим руководила послушница Верненского женского монастыря Евдокия Смилкина, приехавшая в Новороссийское к своим родителям. Всех погибших от киргизов насчитывается 15 человек, из которых 11 убито при осаде, 4 убито за селом, 3 человека пропали без вести и 2 человека уведены в плен. Раненых около 23-х человек, в том числе тяжелораненых 12». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, стр. 79].

Нападения на исследователей и гидростроителей.

8-го августа в 7 часов утра восставшие напали на строителей Самсоновского участка строительства Чуйских оросительных систем, находящегося в шести верстах от станицы Самсоновской. Во время нападения было убито  три человека, из них одна женщина Е. Харьковская и студент 3-го курса Петроградского института К. Кольцов. Пропало без вести три сотрудника, среди них одна женщина М. Башкирова. У десятника Д. М. Тигунова взяли в плен жену и ребёнка. У кладовщика Н. С. Зорина жена  двое детей пропали без вести. У старшего рабочего Кирьянова убили сына, а жену с шестью детьми увели в плен. У десятника Г. П. Бессонова без вести пропала дочь. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 12, л. 30 – 32].  В числе захваченных была техник Е. А. Фитингоф. При освобождении через три дня у неё насчитали «18 ран, и все тело её представлено, как сплошной кровоподтек». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1136, л. 69]. От полученных ран она 12-го августа скончалась в станице Самсоновской.

Часть рабочих и служащих участка бежали в станицу Самсоновскую, но повстанцы продолжали преследовать их и отбили четыре брички с багажом. [Там же, л. 94]. Убежавшие сотрудники участка в течение двух недель вместе с жителями станицы оборонялись от нападений восставших, «после чего совершенно покинули охваченный восстанием район. Брошенные на строительстве постройки были сожжены восставшими, имущество, как казённое, так и служащих, было часть разграблено, а часть уничтожено. Лишь в начале октября стало безопасным посещение этого района». [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 5, 29 и 86]. Так же 8-го августа был разгромлен водомерный пост на реке Кызылсу, а водомерщик А. Голиков избит. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 12, л. 67 – 68].

Окружив станицу Самсоновскую, восставшие разгромили стан мелиорационной партии Управления работ по орошению долины реки Чу, где разграбили имущество и инвентарь, уничтожили машины и гидравлическую установку, угнали лошадей участкового обоза, сожгли временный мост через реку Чу. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 85]. Служащих, рабочих и их жён с детьми взяли в плен. [(43), стр. 64]. Похожие случаи – нападения на изыскателей и строителей – были не единичными. В Верненском уезде при нападении восставших погибли топографы Крыждалович и Адеков вместе с планшетами топографической съёмки территории площадью 95 тысяч десятин. [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 66, л.1].

Если производители работ Переселенческого управления для простых кочевников были главными «виновниками» изъятия земель, то почему-то подвергались нападениям строители Чуйской оросительной системы и Семиреченской железной дороги. Пропали без вести геологи-изыскатели предполагаемой железной дороги Верный – Джаркент – Кульджа Преображенский и Покровский. В Илийской долине погибла ботаник баронесса Фитингоф, собиравшая гербарий флоры Семиречья. В степи её настигли восставшие и убили. [(294), №50 от 03.09.1916 г.]. «В Нарынском подрайоне, в селе Бело-Царском (Пржевальский уезд – Б. М.) материалы изысканий расхищены мятежными киргизами, а производившие эти работы гидротехник А. С. Лахтин и пикетажист Бахирев были убиты». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 765, л. 5 и 11].

В Загорном участке были взяты в плен, но спались топографы Воровский с женой и Самоцветов, почвовед Ефименко и гидротехник Резниченко. Все они были ограблены. [РГИА, ф. 396, о.7, д. 764, л. 66]. Там же, в Загорном участке Пишпекского уезда был разгромлен переписной отряд Комиссии по сельскохозяйственной переписи. Во время нападения восставших на переписной отряд был убит регистратор Г. А. Макагонов, а имущество отряда – разграблено. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 113]. В ущелье реки Кегеты была прекращена работа ботанической экспедиции под руководством ботаника Г. Д. Цинзерлинга. Имущество экспедиции, оставленное на кордоне лесника, было разграблено. [Там же, л. 37].

В Чуйской долине в Управлении работ по орошению долины реки Чу на водомерных постах рек Малый Кебин, Кызылсу, Шамси, Кегеты и Иссыгыты были разрушены бараки для наблюдателей, имущество рабочих и оборудование постов разграблено, уничтожены водомерные журналы, лошади угнаны. [Там же, л. 5]. Водомерный пост на реке Аксу (Беловодское) также был разграблен. [Там же, л. 29]. Инженер Рутенбург, докладывая об этом, сообщал, что инвентарь техника Аксуйского поста Мачавариани частью утрачен, частью расхищен киргизами, частью оставлен на мельнице на реке Аксу у беловодского крестьянина Матвея Воронова. [Там же, л. 40]. В Батпаевской волости, в местности Асынгыр, четыре повстанца ворвались в юрту к топографу Адекову и палками убили его. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 41].

После этих нападений, грабежей и убийств многие служащие и рабочие «совершенно покинули охваченный восстанием район». «Освободительное» восстание в этом направлении, изгнание русских специалистов, работавших для развития края, достигло своих целей. Остановилось строительство Семиреченской железной дороги, прекратились работы по строительству Чуйской оросительной системы. Областной гидротехнический комитет сообщал, что с началом «беспорядков киргиз» наблюдения на водомерных постах, проводимые «для определения возможности использования в будущем водных источников для орошения, водоснабжения и установления правильного водораспределения пришлось прекратить». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 765, л. 2]. «Во время мятежа почти во всех подрайонах гидротехнические работы были прекращены» [Там же, л. 11].

Начальник работ по орошению долины реки Чу В. А. Васильев сообщал в Петроград: «При убийстве киргизами заведующего трассировочной партией Верхне-Чуйского района И. Г. Назарова оказались разграбленными и уничтожены материалы, относящиеся к проектированию систем района. В том числе уничтожены карты и копии планшетов с нанесённой на них сетью; данные, относящиеся к разбивке и проектированию сети; продольные профили распределителей до р. Шамси, продольные профили левобережной и правобережной трассы 1914 года». [Там же, л. 14]. «Трассы 1914 года», то есть, были уничтожены результаты изысканий за два года, потому что, как сообщал Отдел земельных улучшений, «после рассмотрения Техническим комитетом чертежи возвращаются обратно и в центральных учреждениях отдела не остаётся никаких копий». После восстания 1916 года порядок был изменён и теперь «сохранение копий с представляемых чертежей приобретает особое значение».

Ещё до восстания делегаты съезда представителей русских переселенческих посёлков в своём заключительном решении постановили «признать работы по орошению долины реки Чу крайне необходимыми и просить правительство продолжать их СРОЧНО И БЕЗОСТАНОВОЧНО (выделено в тексте постановления – Б. М.). [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 5, л. 19]. Если переселенцы просили ускорить строительство оросительных систем, то восставшие, наоборот, громили водомерные посты и нападали на строителей гидротехнических сооружений. Получается, что преследовали не только крестьян, «захвативших» землю, но и тех, кто хотел её дать, построив оросительные каналы. Преследовали и убивали тех, кто строил железную дорогу, чтобы соединить край с остальным миром, чтобы обеспечить рынок сбыта и поднять закупочные цены на местную продукцию земледелия и животноводства.

Мулла Сури Конушпаев в своих показаниях рассказывал: «Атекинцы угнали скот крестьян села Новороссийского. Когда к атекинцам присоединились молодёжь Сарыбагишевской волости, стали поджигать село. От этого селения осталось несколько домов, где собралось всё население и защищалось, кто, чем мог. Имущество селения разграбили. Покончив с селением Новороссийским и оставив человек 20 – 30 около селения, остальная громадная толпа киргиз отправилась грабить и жечь станицу Самсоновскую. Сожгли лесопильный завод в Кебени. Тут играл первенствующую роль киргиз Атекинской волости Султан Долбаев, а его приспешниками были Мукуш Шабданов и Белек Солтанаев. Они с помощью мулл убеждали киргиз начать войну с русскими, обещая убитым рай. В случае неудачи, решили скрыться в Китай». [(43), стр. 69].

Сообщение Конушпаева подтверждает и ведомость убытков Управления работ по орошению долины реки Чу: «Восставшими киргизами  сожжён лесопильный завод в долине Б. Кебина со всеми жилыми и служебными постройками, инвентарём, запасами фуража и заготовленным лесом. Сожжён также передаточный пункт, служивший для погрузки леса на подводы, причём погибла находившаяся там часть обоза, фуража и лесного материала». [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 83]. По заявлению машиниста А. Т. Чуйкова, восставшие киргизы напали на завод и «начали грабить и убивать людей».

Было убито семь сотрудников завода, десятник И. Ф. Савельев пропал без вести. Ночью 9-го августа рабочие и служащие завода бежали в станицу Самсоновскую, не имея возможности даже забрать свои семейства из посёлка. Вернувшись 20-го августа с войсками, они ни своих семейств, ни имущества не нашли, всё было разграблено. У машиниста А. Т. Чуйкова пропали без вести жена, дочь 5-и лет, сын 9-и месяцев и племянница 13-и лет. У заведующего складом лесопильного завода В. В. Соколовского были взяты в плен сестра Мария 18-и лет, дочь Евгения 9-и лет и сын Константин 4-х лет. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 12, л. 20 и 28].

Мир тесен. Внучка В. В. Соколовского, прочитав этот очерк, встретила упоминание о своём деде и поделилась своими воспоминаниями о нём: «Дед работал на реке Чу. Оставив детей с дедовой сестрой Марией, дед с женой (как всегда они это делали раз в неделю) поехали в Пишпек за покупками. Но назад не смогли проехать: начался погром, и всё уже было перекрыто. Когда вернулись, узнали что детей и сестру увели киргизы. После восстания дед четыре раза ездил в Китай искать детей и сестру. Дед начинал плакать, когда вспоминал, как он искал своих детей и сестру. Только прочитав Ваш очерк, ощутила весь ужас произошедшего: сколько было таких убито и уведены в плен».

Нападение на Токмак.

Ещё в начале июля жителями было замечено, что киргизские семьи стали покидать Токмак. Многие рабочие-киргизы бросали работу у крестьян и уходили. За неделю до восстания базар в Токмаке стал малолюдным. Приезжавшие в село киргизы держали себя как-то необычно, как бы что-то высматривали. Возвращавшиеся с гор крестьяне рассказывали, что в аулах происходит что-то непонятное: некоторые юрты куда-то кочуют, киргизы собираются по 20 – 30 человек и о чём-то совещаются. Многих крестьян знакомые киргизы предупреждали о предстоящем восстании. Крестьяне заявляли об этом властям, но те им не верили. В Токмаке первыми о нападениях киргизов сообщили 8-го августа прибежавшие в село крестьяне Меньшов и Красиков, ограбленные на своих пасеках.

Затем с полей стали возвращаться и другие крестьяне и также сообщили, что в степи появились шайки киргизов, вооружённых палками и пиками, и грабят скот. Эти сообщения так встревожили население, что жители окраин Токмака, забрав домашний скарб, стали переезжать в центр села к церковной ограде, где расположились со своими повозками. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 42]. Одновременно с этими сообщениями к приставу прискакал казак с сообщением о нападении киргизов на станицу Самсоновскую. Только после этих сообщений, а также известия о нападении на Самсоновку, власти объявили по пашням о надвигающейся опасности и чтобы крестьяне уезжали в село.

Возвратившиеся с полей крестьяне, рассказывали, что по степи разъезжают киргизы. Некоторых крестьян, не объясняя причин, предупредили, чтобы они скорее уезжали с пашен. Не всем крестьянам удалось благополучно уехать в село: одни были ограблены, другим пришлось убегать, прячась по камышам и кураям. Как только были получены первые известия о нападениях повстанцев на предгорные сёла, пристав Байгулов, взяв с собой стражника трёх джигитов и 10 солдат, выехал в Самсоновскую. Прибыв на станцию Старый Токмак, он встретил там крестьян, бежавших из Быстрорецкого из-за нападения повстанцев. Беженцы сообщили, что толпы восставших находятся в урочище Сасык-Булак.

Добавив к своему отряду ещё нескольких быстрорецких крестьян, пристав двинулся к горам. В ущелье Сасык-Булак обстреляли повстанцы. После ответного огня восставшие человек 50 отступили в горы. Оттеснив восставших в горы, отряд двинулся к станице Самсоновской. На пути к караван–сараю к отряду присоединились ограбленные в Боомском ущелье возчики, которые сообщили о нападении восставших на станцию Джиль-Арык. Ночевал отряд в Старом Токмаке. Ночью был виден пожар в Орловке. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 25, л. 3 – 4 и д. 49, л. 29 – 30].  Переночевав в Старом Токмаке, отряд утром 9-го августа двинулся в Самсоновку.

За старым Токмаком дружинники обнаружили труп казака, который привозил пакет о беспорядках у Самсоновки. Весь он был в крови, так что невозможно было понять, какие у него раны. Одежды на нём не было, осталась только нижняя рубаха. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 25, л. 3 – 4 и д. 49, л. 29 – 30]. То есть убийство посыльного было совершено с мародёрством. В 11 часов утра отряд прибыл к окружённой станице Самсоновской, где его «атаковала большая толпа киргизов». После получасовой перестрелки восставшие отступили в горы. Во время этой стычки были убиты два дружинника: Степан Митенский и Иван Каширин. Митенский был убит из ружья, а у Каширина споткнулась лошадь, и повстанцы, настигнув, изрубили его топорами. [Там же, д. 48, л. 43].

По прибытии в Самсоновскую выяснилось, что восставшие не только угоняли скот с полей, но и нападали на сёла: киргизы Атекинской волости на русское село Новороссийское в долине Чон-Кемина, а повстанцы Сарыбагишевской волости – на казачью станицу Самсоновскую. Жители против конницы восставших на улицах селений строили заграждения из телег и брёвен. Примечательно, что в этом рейде отряда токмакского пристава принимал участие и управитель Тынаевской волости Дюр Саурамбаев со своими джигитами. После обеда восставшие, отступая от Самсоновки, напали на подошедший из Токмака отряд уездного начальника Рымшевича, но нападение было отбито. [Там же, д. 25, л. 4об].

9-го августа волостной старшина телеграммами сообщил уездной и областной администрациям о волнениях и просил прислать помощь. Крестьяне, вооружившись, дробовыми ружьями, вилами и палками, организовали из 50-и человек две дружины. Дружинниками были парни от 15-лет и старики. Некоторые женщины переоделись в мужскую одежду: «смотрите де, киргизы, сколько у нас мужчин». Въезды в село жители перегородили телегами, брёвнами и выставили караулы у этих заграждений. [Там же, д. 48, л. 42-43]. О начале волнений под Токмаком добавил в своих показаниях следствию житель Токмака Г. К. Иваненко:

«В окрестностях Токмака 8-го августа нападений на русских не было. 9-го августа вести пошли более тревожные. Несколько токмакских семей, бывших на отдалённых пашнях, не вернулись домой по сей день. Из пропавших без вести были Михаил Суриков и два парня Красюковых. С 9-го августа жители Токмака выставили посты и стали устраивать заграждения. Возникла паника и суматоха. Пристав был в отлучке на усмирении бунта в Самсоновке, а заведующий полицейской частью никаких мер, касающихся самообороны и успокоения жителей, не принял. 10-го августа стали появляться большие толпы конных киргизов, вооружённых палками, а иногда и ружьями.

 «Эти толпы занялись грабежами и убийствами на предгорных пашнях. Некоторые семьи были ограблены, другие успели уехать, третьим пришлось прятаться в зарослях и кураях. 11-го августа никто из крестьян на полевые работы не выезжал. Все волновались и ожидали нападения. Вечером 11-го августа из Верного прибыла сотня казаков под командованием Бакуревича, а вслед затем прибыла небольшая команда с пулемётом. Страхи в селе несколько улеглись. 12-го августа разведка казаков узнала от крестьян Покровского, что на Аильчинском арыке и у сада Дюра Саурамбаева съехались огромные толпы киргизов.

«Отдельные группы, вооружённые пиками и частично ружьями, движутся к Токмаку. Часть казачьего отряда и пулемётная команда выступили навстречу киргизам. Один взвод казаков направился в тыл киргизам со стороны Покровского. Ниже Аильчинского арыка тысячная толпа киргизов первая бросилась на пулемётную команду, имевшую в своём распоряжении автомобиль, на котором был установлен пулемёт. Автомобиль был окружён со всех сторон, хотя пулемёт стрелял непрерывно. В это время подоспели казаки и отогнали киргизов, которые отступили вверх к Аильчинскому каналу. После 12-го августа Токмак оказался в осадном положении».  [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 14 – 15].

Захват повстанцами обоза с оружием в Боомском ущелье.

9-го августа на выходе из Боомского ущелья к Иссык-Кулю отряду повстанцев из сарыбагишевцев удалось окружить и захватить транспорт с оружием, следовавший в Пржевальск для вооружения формировавшегося там отряда запаса. Постыдный эпизод, произошедший из-за преступной халатности начальства, как областного в Верном, так и уездного в Пишпеке, поэтому о нём мало упоминается в документах того времени. В первых числах августа в Пишпек на семи подводах прибыл транспорт оружия (172 винтовки и 34 тысячи патронов), следовавший из Верного в Пржевальск. Транспорт следовал в сопровождении лишь одного солдата. (?). (Так сказано в источнике. Наверное, это был старший конвоя, кроме вооружённых возчиков – Б. М.).

Пишпекское уездное руководство о движении транспорта заранее не было предупреждено и узнало о нём только по прибытии. Комендант Пишпекского гарнизона Писаржевский, справедливо считая перевозку оружия, по существу, без охраны ненормальным, выделил для сопровождения транспорта дополнительно двух дружинников (наверное, стражников – Б. М.) и одного солдата, ехавшего в отпуск в Пржевальск. По сведениям администрации в уезде было полное  спокойствие, никаких волнений не ожидалось, и 5-го августа транспорт вышел из Пишпека, о чём было сообщено в Пржевальск.

8-го числа в 4 часа дня транспорт прибыл в Кок-Майнак, где остановился на ночёвку в караван-сарае. Вечером киргизы угнали скот, пасшийся около станции. Это нападение всех встревожило. К охране почтовой станции и транспорта подключились содержатель почтовой станции, караванщик и старик из Пржевальска. Ямщики-киргизы почтовой станции  оставались верными своему хозяину и охраняли лошадей. Все были вооружены охотничьими ружьями.[ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49,  л.22].

Начальник Пржевальского гарнизона, получив сообщение от Писаржевского, отдаёт приказ помощнику уездного начальника Каичеву: «По исполнении поручения (подавление волнений в с. Кольцовке – Б. М.) проследовать из с. Кольцовского со своим отрядом до ст. Рыбачье для встречи и сопровождения транспорта с оружием». [ЦГА РКаз, ф. 44, о. 1, д. 5038, л. 185об]. Но события опередили принимаемые меры, началось восстание. Каичев со своим отрядом был окружён в Кольцовке и коварно убит повстанцами. Утром 9-го августа транспорт, три почтовых и две частных повозки двинулись на Рыбачье.

На почтовых и частных подводах ехали староста почтовой станции Муховиков, содержательница караван-сарая Попова, караванщик Василенко с семьями   какой-то проезжающий с дочерью, снохой и внуком. В 10-и верстах от Кок-Майнака обоз начали преследовать восставшие. Два повстанца, объехав стороной обоз, помчались к следующему караван-сараю Кутявина. Предвидя нападение сопровождающие обоз стали готовиться к обороне. Были вскрыты ящик с патронами и тюк с винтовками, и четыре безоружных человека, ехавшие с обозом, были также вооружены. Когда обоз подъехал к караван-сараю, восставшие из окон и из-за дувалов начали стрельбу по обозу, причем огонь вели по конвоирам, не обращая внимания на женщин.

Конвоиры открыли ответный огонь и почти выбили повстанцев из караван-сарая, но тут подъехали ещё повстанцы и стали обстреливать обоз со всех сторон, убив четырёх солдат и трёх добровольных защитников обоза. После этого восставшие пошли в атаку. Впереди ехал командир с шашкой, которого, как говорили потом ехавшие в обозе, был похож на грека или армянина. Муховиков его ранил, повстанцы бросились к нему на помощь. В этой толчее защитники транспорта убили нескольких восставших. В ответ бросившиеся лавой и с криками повстанцы убили старшего конвоя и захватили транспорт. Восставшие были удивлены и обрадованы захваченной добычей.

Воспользовавшись их радостной суматохой, солдат, Муховиков и Василенко с женщинами и детьми вскочили в подводы и помчались к Рыбачьему. Повстанцы, увлечённые богатой добычей не стали их преследовать. В Рыбачьем беглецы подоспели как раз к отплытию крестьян, убегающих в Пржевальск. Но в лодках мест на всех не хватило. Поэтому Василенко, проезжающий, раненый конвоир и солдат, уступив места женщинам и детям, остались на берегу. Отплывающие видели с лодок, как они отстреливались от наседавших повстанцев, прикрывая уплывающих беженцев. Беженцы из Рыбачьего и обоза через пять дней приплыли в Пржевальск. По пути они видели, как восставшие грабили и жгли русские сёла. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 23-24].

Захват такого количества оружия имел существенное значение, так как повстанцы были вооружены в основном охотничьими ружьями и холодным оружием, а успешно проведённое нападение воодушевило их. Шабдановы, с целью склонить к участию в восстании нерешительные аилы, преувеличивая свои первые успехи, разослали повсюду своих гонцов с известиями, что ими уже взяты Токмак и другие сёла Пишпекского уезда, захвачен целый обоз оружия, и что они идут на помощь иссык-кульским киргизам, чтобы взять Пржевальск. При этом гонцы Шабдановых призывали убивать мужское население русских, женщин и девушек брать себе в жёны, а мальчиков-подростков в пастухи [(173), стр. 88].

Восстание в Загорном участке.

Ещё хуже было сёлам Загорного участка. 9-го августа полторы тысячи восставших Каракечинской волости напали на село Белоцарское Нарынского подрайона. Почти всех мужчин перебили, женщин увели в плен, а село разграбили и сожгли. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13об]. Впоследствии освобождённый из плена стражник Хмыров сообщил, что участковый пристав Меньшиков вместе с женой были убиты восставшими киргизами, а его дети уведены в плен. [(43), стр. 67 и 69]. Небольшой конвой пристава в течение 8-и дней выдерживал осаду многочисленной толпы, но на девятый день, израсходовав патроны и мучимый голодом, сдался, и был уничтожен восставшими. [(31), стр. 372 и 411]. 

Кроме Белоцарского, подверглись нападению село Титовка и четыре хутора на левом берегу Нарына, которые также были разграблены и сожжены, а скот угнан. [ РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 103]. Были разрушены почтовые станции Сарыбулак и Кумбель-Ата, разгромлена и сожжена Джумгальская гидроизыскательская партия, рабочие и техники, работавшие на ней, были убиты, а их семьи уведены в плен. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13]. Так же 9-го августа восставшие разграбили и сожгли почтовую станцию Ортотокой, убили содержателя станции Буравлёва, а его семью угнали в плен. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 62].

В Загорных волостях были убиты писари Александров, Важенин, Кисилёв и Сахнов. Волостной писарь Гаврилов и стражник Плузепинов пропали без вести. [Там же, д. 34, л. 18об]. 10-го августа восставшие напали на Джумгальскую изыскательную гидрометрическую партию, расположенную в месте слияния рек Джумгал и Кокомерен. Станция была разгромлена [РГИА, ф. 432, о.1, д. 422, л. 50], а её техники П. Я. Собынин и А. Я. Соломонидин и два солдата охраны убиты. Причём труп Собынина повстанцы сожгли. Сотрудники станции – техник Т. П. Марецкая, кузнец В. Жигайлов с женой Анной Фёдоровной и матерью, водомерщик Г. Жигайлов и повариха О. Тимашова – были взяты в плен. 

Впоследствии при содействии бывшего управителя Туркмена Сарпекова и действующего управителя Сусамырской волости Кудайбергена Раимбекова они были освобождены, несмотря на протесты и угрозы восставших, и были переданы Избаскентскому приставу. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1138-а, л. 17]. Также при содействии киргизов Сусамырской волости Биялы Максымова и Баракана Байбасунова были освобождены два техника, два солдата, один русский рабочий и три татарина. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 34, л. 13об]. Техникам Д. П. Дубяго и В. А. Захаржевскому удалось убежать. Через перевал Аксу они добрались до Беловодского и по телеграфу сообщили о случившемся в Ташкент. 

Впоследствии в акте обследования разгромленной Джумгальской станции отмечалось: «Все постройки гидрометрической станции и службы сожжены до основания, остались только глиняные полуразрушенные стены. На месте станции никакого имущества нет». [Там же, л. 25, 43, 57 и 98].  Также был убит гидротехник Лахтин, ехавший из Столыпино в Джумгал, а его жена с ребёнком были взяты в плен. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49,  л. 103-104]. С 10-го августа восставшие заняли почтовый тракт от Рыбачьего (Кутемалды) в Нарын. Вот как описывается положение в Загорном участке в отчёте Гидротехнического комитета за 1916 год:

«Работы полевого периода в Нарынском подрайоне в отчётном году прошли не совсем удачно. Главной причиной этого послужило брожение в августе месяце среди киргиз, которое вылилось в дерзкий, жестокий погром русского крестьянского населения, напоминавший времена татарщины. Дети-малютки русских крестьян разрывались надвое на глазах у матерей, женщин и девушек насиловали, а мужчин истязали. Некоторых после истязания привязывали к столбу и поджигали, отрезали уши, отрывали нос клещами, распарывали живот и заполняли его камнями. Гидротехник А. С. Лахтин был убит в страшных мучениях. По рассказам, мучители, наслаждаясь его мучением, били его маленьким молоточком по голове, а затем обезображенный труп бросили в речку». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 765, л. 63].

Осада и бегство жителей села Столыпино.

7-го августа прервалась связь Столыпино (Кочкорка) с Нарыном. Осмотр на месте показал, что повреждение сделано умышленно. Временно восстановив повреждение, начальник почтово-телеграфной станции в селе Столыпино для окончательного его устранения вызвал телеграфного механика из Рыбачьего. 8-ое августа прошло спокойно. 9-го августа с полей в село стали прибегать крестьяне, среди которых были раненые. Они рассказали, что киргизы грабят и избивают работающих в поле. С сообщением о случившемся в Рыбачье был послан посыльный, которого, как узнали потом, повстанцы перехватили и убили.  

В обед восставшие окружили село. Прибывший из Рыбачьего механик Доренко (Дзюбенко) передал телеграмму в Нарын с просьбой о помощи. Доренко пытался связаться и с Токмаком, но линия уже была прервана. «Мы, – писал священник села Зимовнов, – с 8-ю солдатами (Нарынской караульной команды – Б. М), которые стояли в нашем селении, решили защищаться во дворе почтового отделения, как более удобном для обороны, и куда старший унтер-офицер Линник приказал немедленно собраться всему населению, (загородить улицы и вооружиться кто, чем может – Б. М.). Женщины и дети собрались в почтовом дворе, а солдаты, разделившись на две партии, залпами отбивали нападение киргизов, которые немедленно вошли в селение. Киргизы начали грабить дома, угонять крестьянский скот, с обеих сторон зажгли село. До вечера мы отбивались.

«Вечером прибыли два казака из Нарына и общими силами отбили атаку киргиз, не дав киргизам в первый день покончить с нами. Ночью атак не повторялось. Но всё время киргизы рыскали по селу, грабили и зажигали ещё несожжённые дома. Мы же все бодрствовали, окарауливая временную крепость и свои семьи». В первый день нападений в поле и осады села погибло несколько крестьян. 10 августа, с рассветом восставшие возобновили атаку и быстро окружили горевшее селение. Часов в 8 утра на повстанцев с тыла напали девять казаков из Кумбель-Атинской почтовой станции, которые, похоронив почтосодержателя Баженова с его сыном, привезли его изрезанную жену с детьми. Солдаты поддержали этих казаков и общими усилиями на время рассеяли толпы восставших, окружавших село. В этой схватке был убит старший унтер-офицер Линник. [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 79 – 84].

Этот эпизод дополняет другой житель села Столыпино: «К нам пробились ещё девять казаков, случайно оказавшихся по дороге из Нарына к нам. Эти казаки ехали в отпуск, ничего о восстании не знали и не подозревали до последней, перед Столыпинским селом, станции. На этой станции они были поражены, когда увидели полнейший разгром и трупы убитых людей. Недоумевая в ужасе и выясняя степень разгрома, они нашли в погребе женщину с четырьмя детьми, все израненные. От этой женщины они узнали о случившемся и в дальнейшем приняли меры предосторожности. Лошадей на станции не было, но упряжь кое-какая уцелела. Казаки впрягли одну из своих лошадей в сохранившуюся бричку, посадили в неё женщину с детьми и поехали в сторону нашего села». [(206), №81 от 23.10. и №83 от 25.10.1916 г.].

Священник Зимовнов продолжает рассказ: «11-го августа, часов в 11 утра на киргизов напали казаки под командой прапорщика Букина, пришедшие нам на выручку из Нарына. Ударив в тыл киргизам, казаки рассеяли их и въехали в нашу временную крепость, из которой мы защищались. Со слезами на глазах мы встретили этих спасителей. Долго кричали им «ура» и бросали шапки вверх». Под командованием Хахалева и Букина прибыло 20 казаков. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13]. До приезда этого отряда в Столыпино находились 18 человек солдат и казаков. 11-го августа этот объединённый гарнизон совместно с немногочисленными защитниками из жителей села отбивали атаки около 5.000 восставших. На послание Хахалева прекратить беспорядки и разойтись повстанцы ответили, что «бунтуют не они одни, а весь мусульманский мир, и что у них есть оружие, патроны и руководители». [(184), стр. 91].

Продолжение в 13-ой части на 4-ой стр. каталога.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (15.11.2011)
Просмотров: 1548 | Рейтинг: 4.5/4
Всего комментариев: 0