Главная » Статьи » Мои очерки

Восстание 1916 года в Чуйской области Кыргызстана. Часть 15-ая.

Продолжение, начало в 1-ой части на 3-ей стр. каталога.  

Ответ на первый вопрос о вооружении повстанцев дан в обзоре заведующего Верненским жандармским отделением: «Вооружение нападавших составляли надетые на длинные палки топорики, пики и переделанные из кос алебарды. (Алебарда – колющее и рубящее древковое холодное оружие в виде длинного копья с насаженным лезвием, иногда двусторонним или снабжённым крюком для стаскивания противника с коня – Б. М.). Были и ружья, главным образом гладкоствольные, было небольшое количество винтовок, главным образом берданок. Некоторые отдельные лица были вооружены револьверами и даже новейших образцов». Револьверы новейших образцов и винтовки военных образцов являются доказательством поставок оружия со стороны.

Участник осады Токмака из Буранинской волости Дюшаке Мамырбаев сообщал: «Оружия имелось по 30 ружей на волость. Из них несколько винтовок, остальные кремнёвые и фитильные ружья. Пороха и свинца было мало, а на каждую винтовку 10 – 15 патронов. Помимо ружей киргизы были вооружены пиками и топорами, надетыми на длинные палки». [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 8]. Пострадавшие из осаждённых сёл и участники подавления восстания также неоднократно упоминают о перестрелках с восставшими, о массовом обстреле и залповом огне со стороны повстанцев.

Из описания нападения на село Красноярское Джаркентского уезда: «Киргизы открыли по осаждённым стрельбу». «Население Ново-Афонского (Джаркентский уезд – Б. М.) в течение суток  подвергалось обстрелу со стороны киргиз». «В Карабулакском ущелье, на запад от станицы Джаланашской (Джаркентский уезд – Б. М.) киргизы встретили наших усиленным огнём». «Возле станции Ново-Дмитриевской (Рыбачье – Б. М.) нас встретила масса киргиз, залпами стреляли в нас» (рассказ беженцев из села Столыпино). Рымшевич из станицы Самсоновской докладывал: «Я с таким малым отрядом не мог двинуться в горы, засеянные сплошь киргизами, хорошо вооружёнными винтовками «Бердана» и нежалеющими патронов». [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 34, л. 9].

Наблюдатель отмечал: «Ружей всяких систем в руках мятежников, осаждающих Токмак, 150 – 200, прочие вооружены плохо». [(294), №67 от 25.09.1916 г.]. В одном из сообщений говорится, что при захвате отрядом Бычкова 300 кибиток, отступавших в горы, было взято 100 ружей. Имеется ряд других сообщений, что повстанцы не просто сражались, а вели перестрелку [(177), стр. 105]. Манап Шабданов при переходе границы сдал китайским пограничникам 30 винтовок [(173), стр. 95]. По данным сотрудника Российского консульства в Кашгаре Г. Ф. Стефановича только Аксуйскому даотаю восставшими было сдано 300 ружей, в том числе 100 винтовок. А ведь беженцы уходили ещё в Кашгарский и Кульджинский округа. Но вооружение повстанцев, конечно, было несравнимо хуже с вооружением правительственных войск.

Продолжение описания восстания в Токмакском участке.

В описании событий возвращаюсь из Беловодского участка в Токмакский. Как уже рассказывалось, нападение на станицу Самсоновскую было отбито [(176), стр. 175]. Учитывая, что жителям Самсоновки помогают казахи Карабулакской волости, а угроза Токмаку, напротив, возрастает, туда был направлен отряд Бакуревича. Интересный факт, волость, не только не принявшая участия в восстании, но и выступившая против восставших. Ещё 7-го августа Куропаткин указывал Фольбауму: “Привести в покорность восставших,  не  стесняясь  никакими  средствами”,  использовать  “родовую  или  племенную рознь туземного населения для борьбы с возмутившимися” [(171), стр. 284]. Что и было сделано, используя давние пограничные разногласия между казахами и киргизами, Так же в сражении под Ивановкой 20 августа, по донесению Фольбаума,  “прекрасно”  вела себя в бою сотня дунган-добровольцев [(175), стр. 50].

Чтобы лучше понять некоторые события восстания и тактику борьбы с восставшими, приведу выдержки из инструкции от 11 августа Куропаткина Фльбауму: “1) Вооружите имеющимся оружием всё способное носить оружие русское население….5) Не довольствуйтесь обороной, где можно переходите к наступательным действиям. 6) Не прекращайте полевых работ, чтобы не пропал урожай сего года. Производите уборку киргизских полей, брошенных хозяевами. 7) При действиях карательных отрядов, истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних жестокостей относительно тех, кто не сопротивляется. 8) Под страхом расстрела, не допускайте грабежа войсками или русским населением. Весь отбитый скот, лошадей и имущество строго охраняйте и обращайте в достояние казны. 9) Разрешаю вам образование при отрядах и уездных городах полевых судов….12) Временно не стесняйте откочёвку киргиз в китайские пределы, пока не справитесь с внутренней смутой”. [(175), стр. 47].

 С 12-го августа положение в Токмакском участке усложнилось. В этот день Куропаткин сообщал Военному министру: «Шайки киргизов продолжают терроризировать русское население. Отрядами, высланными из Пишпека и Верного, шайки отогнаны от почтового тракта. Телеграфное сообщение с Верным восстановлено, но мятежники группируются в районе Кастекских гор и делают набеги на русские селения». [(31), стр. 340]. Житель села Покровки (под Токмаком) Кирилл Севостьянович Карих рассказывал: «12-го августа киргизы большими толпами напали на Покровку. В само село ворвалась небольшая кучка киргизов и подожгли около 5-и домов и заграждения на улицах.

 «Остальные жгли клевера, расположенные вблизи села. Через несколько дней киргизы такими же большими толпами произвели вторичное наступление, но теперь уже с южной стороны. Во время этих двух нападений в селе жертв не было, но в поле были убиты крестьяне Полукаров Василий Иванович,14 лет, Рыжих Иван Александрович, 15 лет, и Старыгины Михаил, 15 лет, и Яков, 20 лет. [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 26, л. 1 и д. 27, л. 5об]. По рапорту старосты села М. Климова без вести пропали на пасеке Кирьянов Прокопий, его жена и дочери Ульяна и Федосья; и крестьянка Полукарова Пелагея Ивановна, поехавшая в Иссык-Ата. [Там же, д. 27, л. 6 и 7].

На помощь беженцам из предгорных сёл и с заданием соединиться с Рымшевичем 11-го вечером из Пишпека была послана команда в 40 человек под командованием штабс-капитана Полторацкого. [(31), стр. 730]. Утром 12-го на подходе к Токмаку команда была атакована восставшими. Отряд отстреливался до обеда. [РГИА, ф. 1292, о.1, д. 1933-б, л. 348]. Была разрушена телеграфная линия между Пишпеком и Токмаком. Первые попытки восстановить повреждения не дали результатов. Повстанцы нападали на ремонтников, восстанавливающих линию, и на следующий день снова разрушали линию на другом участке.  12-го августа в Токмак для усиления прибыл направленный из Верного отряд под командованием подъесаула Бакуревича в составе сотни казаков с пулемётом и 70-и солдат. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13].

На подходе к Токмаку 2.000 повстанцев атаковали отряд Бакуревича, но отряд нападение отбил. [(176), стр. 176]. В послании пастве епископ Туркестанский Иннокентий, характеризуя обстановку и успокаивая население, говорил: “Для ограждения культурных центров и обеспечения правильного течения жизни, было признано необходимым укрепить городские границы, заградить дороги, в некоторых пунктах разобрать мосты, выдать населению оружие, организовать милицию, усилить гарнизоны, назначить патрули. … Подобные предосторожности были приняты повсюду”. [(160), неофиц. часть, №187 от 21.08.1916 г.].

Нападение на Юрьевку.

Так же 12-го августа повстанцы Булекпаевской волости напали на село Юрьевку, с примечательным событием пред нападением. Староста села Ткаченко Василий Макарович рассказывал: «Накануне нападения живший в селе таранчинец Амурла предупредил нас, что готовится восстание киргизов и посоветовал нам уехать из села. 11-го августа в сопровождении байсеитовских киргизов приехал к нам Исмаил Сулейманов, отец байсеитовского волостного старшины. Он успокаивал нас и дал расписку, что киргизы нас не тронут. После этого разговора некоторые крестьяне, и я в том числе, всё же уехали в Ивановку». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 22, л. 15об].

Крестьянин Дахно Яков Гаврилович рассказывал: «12-го августа, в последнюю минуту перед погромом, в село приехал бий Найзабек Тулин, ранее приложивший печать к расписке Сулеймана, и опять горячо уговаривал крестьян не покидать село. Он говорил, что если мы уедем, то киргизам будет совестно перед начальством, что крестьяне покинули свои дома, и что он ручается за нашу безопасность. Найзабек продолжал это говорить, даже когда уже начался погром». [Там же, л. 34об]. Вслед за отъехавшими крестьянами толпа восставших вышла из ущелья, разгромила село и подожгла постройки.

Крестьянин Николай Ефимович Кулик не стал уезжать из села и заперся с семьёй в доме. Нагрянувшие повстанцы выломали дверь, избили Кулика и перебили ногу снохе, которая упросила нападавших не убивать её ради двухлетнего ребёнка. Жена Кулика спаслась, спрятавшись под полатью (настил для сна – Б. М.). Пишпекский мещанин Гушин, убегавший от повстанцев вместе с женой и детьми, был ими настигнут и убит. [Там же, д. 49, л. 36]. Н. Е. Кулик рассказывал: «Шайка киргизов, приблизительно до ста человек, вооружённых пиками, топориками, ружьями и шашками, напали на село. Грабители-разбойники немилосердно били крестьян, не имевших у себя оружия, убили 8 сельчан, разграбили моё движимое имущество, а недвижимое сожгли». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 22, л. 1].

Так же были разгромлены хутора Мордовка и Харьковский, расположенные рядом с Юрьевкой. Действия И. Сулейманова становятся понятными из показаний крестьянки хутора Харьковского Химулиной Варвары Владимировны: «В 10 часов утра киргизы с криками набросились на наш посёлок, начав грабить. Грабежи начались одновремённо по всему хутору. Нападению подверглись все восемь дворов, причём конные начали избивать нас, а пешие переносили награбленное имущество в дом Сулеймана». [Там же, л. 40об]. Сулейманов приезжал не успокоить жителей села, а уговорить их, чтобы они не увозили своё имущество, которое он собирался грабить.

Далее Химулина продолжает: «Забрав своих детей, я спряталась в погреб  под сараем. Киргизы, услышав плач моего ребёнка, стали вызывать меня оттуда, но я не послушалась. Тогда Алуах вытащил меня за волосы из погреба за волосы, причём клок волос остался у него в руке. Затем он снял с меня кофту и платье и взял себе. Тут же стояли Низалы и Гизмаров сын. Они заставили меня целовать им руки и ноги. Гизмаров сын приказал мне опять спуститься в погреб, говоря, что вечером вернётся и возьмёт меня в жёны». [Там же, л. 43об].

Крестьянки Денисенкова Анна Макаровна и Кулакова Елена Ивановна обе сообщили, что киргизы, избивая их, приговаривали: «Вот тебе расписка сулеймановская». [Там же, л. 16об и 17]. «Грабежи продолжались с 10-и часов утра до 4-х дня, пока ни прибыли из Ивановки вооружённые крестьяне вместе со служащими конторы Васильева в числе около 70-и человек. Киргизы бросились бежать в горы и прятаться в посевах конопли, где один из них был убит дружинниками». [Там же, л. 41].

Это, узнав от бежавших от погрома крестьян о нападении на Юрьевку, из Ивановки был направлен отряд из 20-и человек с ружьями и 30 человек с пиками и вилами. По пути к ивановским дружинникам примкнул отряд села Краснореченского из 20 человек с ружьями и 10 человек с пиками под командованием учителя села Краснореченского Гаврина. При приближении отряда повстанцы, орудовавшие в селе, рассеялись. Прибыв в Юрьевку, дружинники «увидели полный разгром: окна и двери в домах были выбиты, всё разворочено, на улице валялись связки брошенного награбленного имущества». [Там же, л. 29]. Крестьянин Н. Е. Кулик добавляет:

«Из первого же дома выбежала пораненная женщина с детьми, далее на дороге лежал труп убитого мужчины, как потом выяснилось жителя Пишпека Гущина. В другом доме опять был найден труп мужчины, местного крестьянина. Потом ещё находили раненых спрятавшихся женщин и детей. В это время за рекой Иссыгаты, на склонах гор появились скопища киргизов, которые после выстрелов (по ним) ушли в горы. Забрав раненых женщин и детей 5-и семей и трупы двух убитых мужчин, отряд возвратился в Ивановку. Отъехав с версту, увидели зарево: горело село Юрьевское, подожжённое киргизами». [Там же, л. 29об]. Всего в Юрьевке было убито семь человек, ранено двое, две женщины пропали без вести и взят в плен мальчик 12-и лет. [Там же, д. 49, л. 38 и д. 34, л. 12].

Положение в районе восстания.

12-го августа под Пишпеком обнаружили изуродованный труп джигита (так назывались милицейские  стражники из местного населения). На другой день привезли такой же изуродованный труп местного коммерсанта Гущина. 12-го августа отозвали из отпуска начальника Пишпекского уезда Путинцева, и 13-го в Пишпеке объявили всеобщую мобилизацию. В ожидании возможных нападений восставших вокруг Пишпека начали возводить оборонительные сооружения. [(48), стр. 26]. Для оборонительных работ в Пишпеке под руководством инженера Васильева была создана сапёрная дружина, в которую привлекли население города, включая женщин.

На улицах были устроены баррикады. В центре города начали устраивать дополнительные укрепления, где, в крайнем случае, должны были укрыться женщины и дети. [(31), стр. 346]. Такие же баррикады 13 – 16-го августа были сооружены и в сёлах Токмакского участка. Разобраны они были, из-за страха населения, лишь в октябре месяце. [(43), стр. 68]. Однако нападений на Пишпек не было, и до 13-го августа выступления восставших носили характер разрозненных нападений на русские селения. Во многих случаях нападающие повстанцы, пользуясь внезапностью нападения и малочисленностью обороняющихся, добивались успехов.

Но были и исключения. Об успешной обороне села Новороссийское и станицы Самсоновской уже говорил. Был, можно сказать, и героический факт. Настоятель церкви села Покровка Пржевальского уезда Е. Малаховский о первом нападении на село писал: «Киргизы в огромном количестве с диким воем бросились с гор на село. Совершенно случайно в селе оказались три казака, вооружённых винтовками, и один техник с охотничьим ружьём. И вот четыре этих человека, при слабой поддержке нескольких мальчиков, отбили нападение». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 99]. Но общее положение в Пржевальском уезде было очень трудное. Русские жители иссык-кульских сёл бросали свои жилища и уходили в Пржевальск, Теплоключенку, Сазановку и Токмак. [(169), стр. 30].

На всём побережье Иссык-Куля осталось только три не разгромленных населённых пункта. Как уже говорил, в сёлах, подвергшихся нападениям восставших, оборонялись мужчины-старики, женщины и дети-подростки. В иссык-кульском селе Преображенском женщины при обороне села, для создания психологического воздействия на восставших, переодевались в мужскую одежду. И это, надо сказать, имело успех. При отражении одной из очередных атак переодетая женщина в азарте боя погналась за нападающими. Те перестали убегать только тогда, когда с женщины упала шапка, и распустилась коса. «Хорошо,  что недалеко ускакала, – заключил рассказчик этого случая, – а то бы всё». Совсем, как некрасовское: «Есть женщины в русских селеньях…Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».

Начало осады Токмака.

Житель Токмака Г. К. Иваненко продолжает рассказ о событиях в Токмаке: «После 12-го августа Токмак оказался в осадном положении. Киргизы находились кругом. Даже за рекой Чу появлялись толпы, но оттуда на Токмак не нападали. Казачья сотня едва успевала отбивать атаки киргизов, нападавших на Токмак с разных сторон, но больше всего со стороны Шамсинской волости (с юга – Б. М.). С 14-го августа нападения киргизов ослабли, но начались систематические поджоги. В Соловьёвке (хутор на окраине Токмака) было сожжено более 10-и домов. Хлеба в копнах были сожжены, а которые на корню – сожжены или потоптаны лошадьми. Заготовленный клевер на клеверниках был сожжён до последнего до последнего снопа. Нападения и поджоги продолжались до 20-го августа». [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 15об].

Крестьянин из Токмака Маслов Георгий Степанович добавляет: «После отражения первой атаки киргизы занялись поджогами хлебов и клеверников. Сотни стогов были подожжены на пространстве в несколько сотен десятин. Вид пожаров представлял страшное зрелище. Дыму было столько, что он заслонял весь вид». [Там же, 17об]. А Кирьянов Илларион Фёдорович уточняет: «Ежедневно, пока не прибыли пушки, киргизы нападали на село. Но по ночам нападений никогда не было». [Там же, л. 24 об]. Токмакский староста Л. Попов после снятия осады уточнял: «Было сожжено, потоптано и увезено пшеницы – 1620 десятин, овса – 920, клевера – 300 и ячменя – 170 десятин. [Там же, л. 5].

Кроме Токмака нападениям подвергались соседние сёла Соловьёвка и Покровка. Соловьёвка (131 двор) была почти вся сожжена, в Покровке сгорели три двора и часть клеверов. В ночь с 20-го на 21-ое августа восставшими были подожжены несколько крайних домов Токмака. [Там же, д. 48, л. 44]. Рымшевич докладывал: «С 14-го по 22-ое августа ежедневно, с 9-и часов утра и до 7-и вечера приходилось отражать атаки киргизов в разных пунктах. Люди обедали на позициях. Ночью несли охрану добровольцы. Благодаря умелой работе пулемётом, хладнокровию, энергичности и распорядительности подъесаула Бакуревича все атаки были отбиты». [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 34, л. 9об].

Осада села Покровского Токмакского участка.

Ещё до начала восстания покровцам приятели-киргизы и работники не раз намекали, о чём-то, волнующем киргизов. Были, например, такие намёки. На пашне подсаживается работник-киргиз к своему русскому хозяину и говорит: «Вот арбуз, угощаю тебя, давай поговорим. Жизнь теперь совсем трудная стала, много дум в голове, поделиться хочется с кем-нибудь. – Война, брат, – отвечает хозяин. – Кончится эта война, легче будет». Киргиз перебивает: «А солдатчина? Нет, брат, умирать на войне гораздо мучительнее, чем здесь, на своей земле». (Этот разговор, переданный простым крестьянином следствию, говорит не только о предупреждениях русских киргизами о восстании, но и о взаимоотношениях между русскими и киргизами до восстания – Б. М.).

Намёков было много, но в разгаре летних работ русские мужики не обращали на них особого внимания, да и мысль о восстании казалась им дикой. «Тьфу ты, скажешь тоже, – восклицал какой-нибудь мужик. – Да разве такое возможно? Куда им против России, да и слились они снами, из одной, поди, чашки пьём». 8-го августа покровский Иван Кирьянов поехал в Токмак по делам, но вскоре вернулся с сообщением, что киргизы начали бунтовать: жгут пасеки, в поле избивают и грабят русских. Вслед за Кирьяновым приехали дружинники из Токмака и рассказали о нападениях киргизов.

Покровцы стали готовиться к обороне. Под руководством старосты соорудили баррикады на улицах. Крестьяне собрали отряд для защиты села, на ночь расставляли караулы. Некоторые хотели уехать в Токмак, но староста воспрепятствовал этому: «Уж если умирать, то в своих домах». До 12-го августа, особых событий не было. 12-го августа из Шамсинского ущелья появились повстанцы. Из Токмака им навстречу выступила сотня казаков и рассеяла их, не допустив до Покровки. В ночь с 12-го на 13-ое восставшие подожгли клевера и три дома на окраине села. До 15-го было относительно спокойно.

15-го августа повстанцы начали наступление на Покровку, так активно, что казаки, человек 40, были вынуждены отступить за баррикаду. Покровцы уже думали, что не сдержат натиск. В селе началась суматоха, женщины, зная, что повстанцы, ворвавшись в село, поджигают дома, с детьми стали прятаться по садам. Но всё же наступление было отбито. 17-го тоже было сильное наступление. Спасло то, что восставшие наступали с одной стороны. Атаки продолжались целый день, но все были отбиты. Хотя в этот день крестьянам помогали обороняться всего 17 дружинников из отряда Бакуревича.

Как признавал руководитель восставших К. Абукин, атаки на Токмак велись, в основном, со стороны Покровского, считая его менее защищённым. Действительно, село защищали отряд крестьян и несколько солдат. Вооружённых ружьями было всего 30 человек. Повстанцы нападали со всех сторон, кроме северной, где было болото. Восставшие, сделав нападение в одном месте и получив отпор, быстро меняли направление своих атак. Поэтому оборонявшиеся вынуждены были всё время перебегать из одного конца села в другой. До 20-го августа были мелкие стычки. 20-го многочисленная толпа повстанцев снова атаковала Покровку, но были отбиты, и они двинулись на Токмак.

Но в Токмак уже прибыла артиллерийская батарея, оттуда послышались пушечные выстрелы. У восставших началась паника, бежали толпами. С 21-го августа было спокойно. 24-го августа по приказанию пристава Байгулова 40 подвод уже выехали в поле за клевером для снабжения прибывших войск. Дня через три произошла стычка с повстанцами при ремонте телеграфной линии, и с этого дня было мирно. Покровцы успокоились, жизнь входила в обычную колею, когда неожиданно 8-го сентября село чуть было не атаковано восставшими. Но сотня Александрова смелым ударом разогнала повстанцев. С этого времени было полное затишье. [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 39 – 40об]. За время осады в Покровке было убито 2 человека, ранено – 2 и сожжено 7 дворов. [ Там же, д. 49, л. 21].  

Причина осады Токмака.

В Токмакском участке были разгромлены и сожжены сёла Быстровка, Белый Пикет, Орловка. Подверглись нападениям сёла Юрьевка, Покровка, Ивановка, Ново-Александровское, Дмитриевка, Краснореченское и другие [(22), стр. 184]. В осаде были селения Новороссийское и Михайловское и станица Самсоновская. С 13-го августа повстанцы, разгромив одни, пограбив другие и держа в осаде третьи окрестные сёла, сосредоточили свои главные действия против Токмака, и, окружив, держали его в осаде до 21 августа. Как уже говорилось, восставшие не нападали на крупные населённые пункты.

 Областной центр Верный, конечно, повстанцам был не по силам. Но они не нападали и на Пишпек, Пржевальск, Джаркент. А тут упорно в течение недели штурмуют Токмак. Возникает вопрос: «Почему?» Токмак не был стратегическим или опорным пунктом, не прикрывал или затруднял вход или выход в долину или ущелье. Там не было воинских складов, вселяющих надежду на захват нужного оружия. Он не был уездным центром, где сидели ненавистные чиновники-пртеснители. В отчёте о состоянии Семиреченской области в 1905 году сообщалось: «Степная (разъездная – Б. М.) торговля в последние годы заметно начала падать. Постепенно главными пунктами внутренней торговли сделались города и некоторые селения, а именно: в Пишпекском уезде – слободка Токмак. Эти пункты служат складочными местами для товаров, которыми снабжается местное население, как оседлое, так и кочевое».

Одним из таких складских мест был Токмак. В начале XX века он был главным центром торговли в Пишпекском и Пржевальском уездах. Вот что газета «Русский Туркестан» неоднократно писала о Токмаке: «Положение Токмака в торговом отношении очень счастливо. Лавок на базаре до 400, из них некоторые можно назвать «уездными магазинами». (№2 за 1900 г.). «Село Токмак, находясь в богатой Чуйской долине и занимая выгодное для торговли с киргизами положение, ведёт обширную торговлю хлебом, сырьём, скотом, мануфактурой, чаем и прочим». (№223 за 1905 г.). Торговые ряды Токмака – это 400 – 500 лавок. В Токмаке многомиллионные торговые обороты, много торговцев и много денег». (№242 за 1905 г.).

Путешественник А. Д. Соколов, побывавший в Токмаке в 1907 году, писал, что «торговые обороты Токмака уступают, разве, только верненскому базару». По данным ревизии К. К. Палена в 1909 году в Токмаке было 523 лавки. Крестьянин Назаренко Иван Яковлевич из села Белоцарского (Нарын), бывший в плену у киргизов, рассказывал: «Однажды утром мой хозяин-киргиз и ещё с ним человек 300 отправились в Токмак. Мне заявили, что Токмак уже взят киргизами, и вот они едут туда за добычей, а когда разделят эту добычу, то отправятся на Ташкент». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 29].  Вот и ответ на вопрос «почему». Токмак был торговым местечком! Заманчивым объектом для поживы, что ещё раз подчёркивает грабительский характер восстания.

Вторая причина – только моё предположение. Историк и исследователь юго-западного участка русско-китайской границы Л. И. Сумароков в работе «История пограничной охраны на Тянь-Шане и Памире пишет, что  «вдоль границы на китайской территории были оборудованы склады анаши». На Илийском, Пржевальском, Нарынском и Ферганском участках границы Сумароков называет пять основных путей доставки наркотика в Туркестан. Два из этих маршрутов заканчивались в Токмаке. Не было ли такого склада анаши или опиума в Токмаке? А наркоторговцы, не сообщая об этом повстанцам и соблазняя их богатой добычей в торговом местечке, направляют действия восставших сюда, чтобы взять свою контрабанду.

Оборона села Краснореченского.

Оборона села Краснореченского, наравне с обороной села Новороссийского, пример мужества и стойкости при защите своего села, пример того, как при должной организованности несколько десятков дружинников давали отпор сотням нападающих с пугающими криками повстанцам. И не только отбивали атаки на своё село, но и помогали соседним сёлам – Ивановке и Юрьевке. Рассказывает староста села Акимов Тимофей Петрович: «8-го августа разнёсся слух, что киргизы грабят и убивают жителей станицы Смсоновской и селений Орловского и Новоалександровского. 9-го августа учитель села Краснореченского Иван Гаврин поехал в Токмак проверить этот слух.

«Когда он приехал в Токмак, туда в это время прибежали избитые и ограбленные жители села Новоалександровского. На другой день, 10-го августа, часть Токмакской дружины и крестьяне Новоалександровского, куда вступил и Гаврин, под командой техника Алексея Демьяновича Коржова двинулись на помощь Новоалександровскому. При появлении дружины киргизы разбежались. Дружина вывела оставшихся жителей в Токмак. Гаврин убедился, что киргизы не так опасны что от можно защищаться. Вернувшись в село, он достал пороха в партии Васильева, работавшей вблизи села и организовал дружину из 11-и человек. Вооружившись, чем пришлось, решили защищаться, чего бы это ни стоило.

«Также решили не позволять уезжать жителям из села, иначе киргизы всё разграбят и сожгут. 12-го августа дружина выезжала жителям села Юрьевского. Дружина не только несла дозоры днём и ночью, но и вела наблюдения за округой и поняла, что 13-го киргизы собираются напасть на село. Поэтому 13-го августа  всем жителям было объявлено собраться для защиты села. Вечером киргизы бросились на село с двух сторон. Подожгли стога сена за околицей и уже подступили к крайним усадьбам, но встретили дружный отпор и отступили. Ночью киргизы спилили 12 телеграфных столбов. 14-го Гаврин попросил помощи у Пишпека. Помощь была оказана, прибыло 10 солдат.

«15-го из Ивановки прискакал нарочный с просьбой о помощи. Гаврин немедленно с солдатами и ремонтниками, которые исправляли телеграфную линию, выехали на помощь ивановцам. Уже на подъезде к селу разогнали киргизов, которые поджигали сено. Когда въехали в село, солдаты начали залпами стрелять по киргизам. Киргизы не выдержали и отступили. А когда из Дмитриевки прибыло ещё 10 солдат и три крестьянина, киргизы убедились, что им Ивановку не взять, и скрылись в горах. Дружина вечером вернулась в Краснореченское. 17-го августа наблюдались небольшие разъезды киргизов, но вдалеке от села, они никакого не причинили. Более киргизы не появлялись, жизнь уладилась, крестьяне принялись за работы на своих усадьбах но в поле не выезжали до 15-го сентября». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 56-57].

Нападение на Ивановку.

Староста села Ивановки Кузьма Емельянович Перфильев рассказывал, что слухи о восстании киргизов начались с середины июля, но крестьяне не обращали на это внимание. Крестьянину Гавриилу Чибисову, работавшему в поле, 12-го августа киргиз Байсеитовской волости Таволды Берджаев сообщил: «Бросай молотить хлеб и уезжай домой, киргизы хотят идти на ваше село и убивать вас, вооружайтесь и укрепляйтесь». Чибисов бросил работу, вернулся в село и всем, в том числе и инженеру из партии Васильева Сыромятникову Сергею Ивановичу, рассказал, что ему говорил Берджаев. Сыромятников поехал в Пишпек, где получил указания и полномочия. 13-го августа он вернулся в Ивановку и призвал крестьян вооружаться, чем можно. Из запасов гидротехнической партии имеющим ружья он выдал порох и свинец.

13-го и 14-го августа под руководством техников Васильевской партии крестьяне строили заграждения на улицах, а техник Багиров организовал дружину. Для улучшения обороны села Сыромятников приказал поджечь мост через магистральный канал на пикете №64. 15-го августа после осады повстанцы заняли село Георгиевское [(176), стр. 175]. В тот же день восставшие напали на село Ивановское. Утром около 6000 повстанцев вышли из Кегетинского ущелья и направились к селу. Женщины с детьми в страхе от приближающегося полчища собрались в церковную ограду. Восставшие с криками бросились на село с восточной стороны. В обороне села, кроме ивановцев, принимали участие и переехавшие сюда юрьевцы. Кроме того, в селе было 10 солдат запасной команды, но действовали они не согласованно и неумело.

В результате, повстанцы ворвались в восточную часть села и начали грабить и поджигать дома. Поджигали дома посредством пакли, прикреплённой к длинным палкам.  Сыромятников послал нарочного в Красную Речку за помощью, где тоже стояло 10 солдат. Западная сторона села была не занята киргизами, и посыльный свободно поскакал в Красную Речку. Краснореченцы о нападении восставших дали знать дмитриевцам, и сами выехали в Ивановку. В дороге к ним присоединились ещё 22 солдата, которые исправляли телеграфную линию, и все 32 человека поспешили на помощь ивановцам. Только они въехали в село, как повстанцы стали заходить с запада. Прибывшие солдаты открыли дружный огонь, восставшие отступили и в три часа дня ушли в горы.

В результате нападения повстанцами было сожжено 50 домов, имущество крестьян, работавших в поле, и уцелевшие дворы были разграблены. Три табуна, пасшийся скот и бараны были угнаны восставшими. Сожгли также мост на почтовом тракте и барак для рабочих ирригационной партии около села, расхитив имеющиеся там имущество и инструменты. Сами рабочие, выходцы из Кашгара, приехавшие на заработки на строительство Чуйских ирригационных систем, бежали ещё в начале восстания, не отработав полученный задаток. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 92]. Была разграблена торговая лавка для снабжения рабочих продовольствием. Повстанцами был уничтожен клевер, закупленный для обозных лошадей ирригационной партии. [Там же, л. 88].

При нападении были убиты крестьяне Бутенко Василий, 17 лет; Ведаев Иван, 66 лет; Ветчинкин Фрол, 60 лет; Зубов Павел, 28 лет,  его жена Харитина, 27 лет;  Компанцев Макар, 45 лет; Кузин Тарас, 17 лет; Пашикин Павел, 60 лет;  Соломатина Вера, 17 лет,  Теказиев Иван, 28 лет и один солдат. Были ранены Киселёва Екатерина, 33 года, и её сын Михаил, 14 лет; Кузина Анна, 20 лет; Милованов Кирилл, 55 лет; Морозова Марина, 16 лет; Москвитин Егор, 14 лет; Чуриков Митрофан, 18 лет; Чуриков Павел, 17 лет и крестьянин села Юрьевка Зайцев Пантелеймон. Взяты в плен Чурикова Зинаида, 30 лет, и Фёдорова Елена. Помощь раненым оказывал фельдшер партии Васильева Григорий Насонов.  [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 35 – 36].  

Крестьянин села Ивановского Кузин Иван Парфёнович добавляет о гибели односельчан при нападении повстанцев на село: «Вечером 15-го августа в село привезли изуродованные трупы крестьян Ведяева Ивана Ильича, Компанцева и крестьянки Веры Соломатиной, 18 лет, убитых при возвращении с поля. Ведяев был весь пронизан пиками, голова и грудь. У Соломатиной сняли одежду, рука была перебита, голова и лицо изрублено. (Далее пропущены издевательства над женщиной – Б. М.) Труп Компанцева тоже был изуродован: множество ран, глаза вывернуты, язык отрезан». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 21, л. 1об]. Восставшими был уведён в плен 15-илетний подросток Широченко Григорий. [Там же, д. 23, л. 1].

Уважаемый читатель, обратите внимание на возраст убитых и пострадавших, с кем и против кого воевали восставшие: убит один солдат  и 10 мирных жителей, ранены и взяты в плен 12 гражданских людей: старики, женщины, дети. 16-го августа в село под командой Неклюдова прибыл отряд из двухсот солдат и 80-и человек Пишпекской дружины. С 17-го августа было спокойно. 4-го сентября чрез село проезжал начальник области генерал Фольбаум и приказал выезжать на полевые работы. 3-го сентября Токмакский пристав потребовал от Ивановской волости 200 подвод для перевозки войск в Пржевальск. Вместе с подводами, для охраны обоза на обратном пути, ушла и вся ивановская дружина. Воспользовавшись этим, восставшие, человек 500, 8-го сентября вторично напали на Ивановку, убили крестьян, работавших в поле, и угнали лошадей.

Продолжение описания осады Токмака.

С 13-го по 21 августа повстанцы осаждали Токмак. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 1, д. 1182, л. 13; ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, Д. 27, л. 15об]. Руководили осадой манапы Алагуш Джантаев и Канат Абукин. Русских войск в Токмаке было немного. Для осады даже пытались применить самодельные деревянные пушки. Под командой подъесаула Бакуревича, руководившего обороной города, были сотня казаков, 70 человек пехоты, 200 пеших и 150 конных дружинников. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13]. Всего чуть более 500 человек. Благодаря хорошо организованной обороне, мужеству защитников и лучшему вооружению (винтовки, один пулемёт), атаки успешно отражались. Не достигнув результатов в прорыве обороны села, восставшие жгли в окрестностях хлеба и заготовленный клевер.

Старшим токмакской дружины был унтер-офицер в отставке Махоньков Фёдор Захарович. Южным участком обороны руководил Г. С. Маслов, западным – Григорий Иваненко. На северном и южном участках стояли, в основном посты, крестьян, бежавших в Токмак. С севера нападениям конницы препятствовала река, с востока – расположенные здесь сады. Поэтому основные силы обороняющихся располагались на южном и западном участках. Так как западная сторона была болотистой, то стычки происходили, чаще всего на южной стороне. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 26, л. 7 и 8].

Куропаткин 15-го августа докладывал: «В Пишпекском уезде разграблены селения Ивановское и Юрьевское, жители последнего в страхе бросили свои дома и переселились в Ивановку. В Токмаке положение продолжает быть тревожным». [(31), стр. 344]. 16-го августа Куропаткин сообщал: «Волнение киргизов в Семиречье разрастается. В Пишпекском уезде село Ивановка осаждено большим, всё возрастающим скопищем киргизов. Пишпеку грозит такая же осада, принимаются меры. С Пржевальском нет сообщения уже неделю». [(31), стр. 344].

Начальник Нарынской караульной команды прапорщик Букин докладывал, что ночью 16-го августа он, под охраной 24-х казаков 1-ой сотни 3-го Семиреченского полка и 8-и ратников Нарынской караульной команды, вывел из Белого Пикета крестьян, беженцев селений Столыпина, Орловского, Быстрорецкого и Белого Пикета в селение Михайловское (Карабулак). В Белом Пикете «оставаться было нельзя из-за отсутствия у крестьян хлеба. Последние начали питаться исключительно зеленью, и, во избежание эпидемии, мне пришлось вывести крестьян в село Карабулак». [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 46].

17-го августа Куропаткин сообщал: «В Токмакском участке и на Каркаре (Джаркентский район – Б. М.) положение остаётся тяжёлым. Сформированы и посланы подкрепления. Число мятежников в упомянутых районах всё увеличивается. Выгорела треть Ивановки. Токмак окружён сплошным кольцом мятежников. Крестьяне селений Карабалты, Николаевки и других, опасаясь нападений, бросили полевые работы. Из малых посёлков жители бегут». [(31), стр. 345]. 17-го августа рота, пришедшая из Аулие-Ата и усиленная пишпекской дружиной, вооружённой пиками и ружьями, всего 220 человек, была отправлена на помощь в Ивановку. [(31), стр. 346].

Как видим, часть имеющихся в Семиречье войск была перемещена в Токмакский участок. Из Верного были направлены: в станицу Самсоновскую полусотня под командованием Величкина, в Токмак отряд Бакуревича, в Новороссийское сотня Александрова и в Пишпек сотня из Аулие-Ата. Это говорит о напряжённой обстановке в Токмакском участке. 17-го августа Туркестанский генерал-губернатор телеграфировал Военному министру, что «беспорядки в Семиреченской области усиливаются, охватывают обширный район».

17-го августа казачьим разъездом в Покровском был задержан Суван Джантаев. Сам Джантаев заявил трибуналу: «Меня поймали за селом Покровским. Впрочем, я добровольно сдался в плен. Так как по поручению почтеннейшего лица Абаильдинской волости Каната Абукина я должен был проникнуть в Токмак и сдать волостному старшине или другому начальству приказание наших киргизских военоначальников». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 3об]. «Приказание» было следующего содержания:

 «Токмакскому аксакалу и аксакалу кашгарских сартов. Приказание от главных управителей мусульман. Приказываем всем побросать оружие, покориться мусульманам и  сообщить нам. Если не послушаете, то будете уничтожены». Далее шли подписи и печати руководителей восстания, и потом приписка: «А также уведомляем, что Пржевальск и Нарын уже уничтожены, покорённые оставлены здоровыми. Собранных войск всего 40 тысяч человек, кроме 40-летних, т. е. 19 – 39 лет, а остальные ещё дома, только в Токмаке и Пишпеке». [Там же, д. 26,  л. 2об]. Суван Джантаев 18-го августа по обвинению в участии в восстании против власти был отдан военно-полевому суду, приговорён к смертной казни и 19-го августа повешен. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 933, л. 34 – 35].

Есть обвинения по поводу казни Джантаева, как посла. Я тоже считаю, что с 80-илетним стариком поступили жестоко. Но в этом случае не только жестокость войны. Во-первых, не погромщикам мирных сёл говорить о соблюдении этических норм. Во-вторых, Джантаев прибыл не как посол, с соблюдением соответствующего ритуала, он сдался в плен казачьему патрулю около селения Покровского и был доставлен в Токмак. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 20]. В-третьих, послы прибывают с предложениями о переговорах или перемирии, а с доставщиками ультиматума во все времена поступали иначе.

В телеграмме от 19-го августа Куропаткин сообщал: «Все дороги из Токмака на Пишпек закрыты большими шайками киргиз». Свыше 5.000 повстанцев из 12-и волостей, разделившись на отряды, ежедневно, с 7-и утра о 9-и вечера, нападали на Токмак с разных сторон. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 22]. По ночам селение было окружено огнём костров в лагере нападавших. По заявлениям самих восставших, их было от 20-и до 40-а тысяч. [(22), стр. 204]. Пусть эта сомнительная цифра будет на совести повстанцев, так как она показывает их воинские способности: 40 тысяч нападавших в течение недели не смогли осилить 500 защитников селения. Положение изменилось с прибытием войск из Ташкента, которые двигались тремя отрядами.

Впереди двигался лёгкий разведывательный отряд под командованием капитана Неклюдова, затем основные силы с артиллерией и пулемётами под командованием подполковника А. И. Гейцига, замыкающим шёл отряд Алатырцева. 19-го августа восставшие были разгромлены у Ивановки, а 20-го августа отряд Неклюдова вступил в Токмак. 20-го августа повстанцы предпринимают массированный штурм Токмака. “Атаки восставших были настолько яростные, – писал в донесении Фольбаум, – что, несмотря на огонь пулемёта, сметавшего целые ряды, они три раза бросались на приступ. Атаки были отбиты, но они показали, с каким противником приходится иметь дело».

Житель Токмака Г. К. Иваненко рассказывал: «20-го августа было самое сильное нападение, когда киргизы со стороны Чу в небольшом количестве смогли ворваться в Токмак, но были отбиты казаками. В остальных пунктах действовала пехота и пулемёт. Особенно ожесточёнными были нападения на Соловьёвку и Покровку. Передовые группы атакующих киргизов ворвались в Соловьёвку, где убили нескольких дружинников. Нападавших киргизов было, по моему мнению, 3000 человек». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 16].  С помощью отряда Неклюдова общими силами Токмак удалось отстоять. Так же 20-го августа у Иссык-Ата между карательным отрядом и восставшими произошло столкновение, в котором повстанцы были разгромлены. [(176), стр. 178].

В ночь с 20-го на 21-ое августа хорунжий Б. С. Александров со своей сотней и ротой прапорщика Махонина совершили из Самсоновки успешный рейд на село Новороссийское. Село, 12 дней отбивавшееся от осаждавших его повстанцев, было разблокировано. Все жители в количестве 1337 человек, включая женщин и детей, были выведены в Самсоновку. [(160), 24.08.1916 г. №189]. Туда же из Верного были командированы врачи Беляев и Матвеев для оказания медицинской помощи беженцам из селений Новороссийское, Орловка, Быстрорецкое и для эвакуации пострадавших и раненых участников боёв. Во время этого рейда были найдены обезображенные трупы сотника Величко и семи казаков, о гибели которых говорилось ранее. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 244]. 21 августа к Токмаку подошёл отряд Гейцига. Восставшие, не зная о вооружении подошедшего отряда, бросились на него.

“Передним частям удалось подскочить к орудиям саженей на 20 – 30, где они были расстреляны в упор перекрёстным пулемётным и ружейным огнём”. [(171), стр. 290].  Г. К. Иваненко добавляет: «Артиллерийские орудия сразу были выдвинуты на участки нападений, в частности,  начали обстреливать сад Саурамбаева, где было замечено большое скопление киргизов. В ответ оттуда перед обедом выдвинулось несколько сот конных киргизов и бросились на орудия, стрелявших по саду. Передовым группам удалось приблизиться к орудиям сажен на 30, но они были расстреляны в упор, а задние группы отступили. После 21-го августа атаки на Токмак не повторялись». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 16]. С приходом второго отряда, русские войска перешли от обороны к наступлению. 22 августа осада Токмака была снята, восставшие оттеснены от крупных сёл Чуйской долины, восстановлено движение по тракту Пишпек – Верный.

Потеряв большое количество убитых и раненых в разгроме под Токмаком, повстанцы, преследуемые отрядами Гейцига и Неклюдова, уходят в низовья Чу и на юг, в горы: часть на Иссык-Куль, а большая часть в сторону озера Сон-Куль.  23-го августа курдайский отряд Пишпекского гарнизона настиг группу повстанцев, уходящих в низовья Чу. Было отбито тридцать верблюдов навьюченных награбленным крестьянским имуществом. [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 110]. После прибытия войск массовых атак повстанцев не было. Нападения велись лишь отдельными небольшими группами. 24-го августа крестьяне по приказанию пристава на 200-ах подводах выехали в поле за фуражом для прибывших войск. На этот растянувшийся обоз напали восставшие. Нападение было отбито охраной обоза, состоявшей из взвода солдат и нескольких казаков. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 21].

Но главные потери были не в имуществе, а в гибели людей. К. Усенбаев пишет: «Восставшие трудовые массы хотели расправиться лишь с представителями царского правительства, укрывавшимися в Токмаке». [(326), стр. 106]. «Представителями царского правительства» в Токмаке были только сотрудники волостной администрации, а «укрывались» только сельские старосты и писари разгромленных сёл. В своём рапорте от 25.08.1916 Токмакский староста сообщал об убитых, раненых и пропавших без вести в Токмаке во время восстания:

Каширин Иван Андреевич, 68 лет, убит 10-го августа на пашне.

Митенский Степан Фёдорович, 46 лет, убит 10-го августа на пашне.

Полтавский Илья Васильевич, 66 лет, убит ударами пики в лицо.

Севергин Григорий, почтосодержатель Токмакской почтовой станции, убит 24-го августа.

Сидоров Евстигней Иванович, 44 года, убит 20-го августа ударами пики в спину и в живот.

Шаталов Иван убит 20-го августа, несколько ран на голове и лице.

Ширяева Лукерья Тимофеевна, 60 лет.

Яковенко Яков Фёдорович, 46 лет, Новороссийский волостной старшина, убит 11-го августа по дороге из Токмака в Новороссийское.

Пропали без вести:

Гайдин Степан Трофимович, 48 лет; его жена Прасковья Николаевна, 42 года. Дети: Евдокия 11 лет, Мария 5 лет, Ольга 2 года. Пропали 8-го августа с пасеки.

Кислова Александра Николаевна, 10 лет

Красюковы Иван 17 лет и Павел 11лет Михайловичи пропали с пашни 9-го августа.

Михайлов Степан Изотович, 64 года, пропал на заимке 10-го августа.

Попова Ефросинья Васильевна, 20 лет; её сын Константин Тимофеевич, 1 год. Девери (брат мужа – Б. М.): Попов Фёдор 12 лет и Андрей 10 лет Ивановичи. Пропали 9-го августа на станции Кок-Майнак.

Попов Иван Иванович, 14 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.

Попов Максим Иванович, 18 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.

Попов Николай Алексеевич, 66 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.

Суриков Михаил, 64 года, пропал с бахчи 11-го августа. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 11 - 12].

Гайдан Иван Степанович впоследствии, получив сведения о гибели своей семьи, нашёл трупы своих родителей и сестёр. Его рассказ о трагедии: «8-го августа 1916 года мятежники на нашей пасеке в Малой Кебени убили моих отца, мать и трёх сестёр: Евдокию 13 лет, Анну 6 лет и Ольгу три года. Дело было так. 8-го августа крестьянин села Покровского Иосиф Пенкин поехал к нам на пасеку за ружьём и лошадью. При въезде на пасеку он подслушал двух киргизов, бывших сторожами на пасеке, которые ругались из-за того, почему один из киргизов не убил женщину, а долго мучил её. На пасеке Пенкин увидел сильно израненную жену токмакского жителя Трофима Бородина, за которой ухаживали её дети.

«Мои родители с детьми были тут же. Пенкин стал всех уговаривать идти в Самсоновскую. Мои родители отказались, так как в этом случае им пришлось бы оставить израненную соседку и её детей. Они перешли в дом Бородина и решили спасаться там. Пенкин же поспешил на свою пасеку, находящуюся около Самсоновской, чтобы забрать живущих там своих родителей, которых бежали  в Самсоновскую, где и спаслись. Когда прекратились беспорядки, я поехал на свою пасеку, где нашёл своих родителей и сестёр убитыми и присыпанными землёй. Я их откопал, отпел у токмакского священника и похоронил». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 51]. Господа, утверждающие, что восстание было направлено против царизма, обратите внимание на «рубежи», на которых защищали царизм – крестьянские пашни и отдалённые пасеки, а также на возраст «защитников» царизма – от одного года до 20-и лет и от 46-и до 66-и лет. Причём указаны случаи, когда гибли целыми семьями. И такое было во всех сёлах, подвергшихся нападениям восставших.

Начало подавления восстания в Токмакском участке.

21-го августа одновременно с отправкой в Верный военного транспорта с патронами была отправлена и скопившаяся в Пишпеке почта весом 632 пуда. [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 98]. 24-го транспорт проследовал через Самсы. Медленное продвижение было вызвано тем, что продвигались только днём, всё ещё опасаясь нападений. [(160), №189 от 24.08.1916 и №190 от 25.08.1916 г.]. Что и подтвердилось за станцией Отар. Однако попытка нападения была успешно отбита. В связи с этими нападениями на Курдае был выставлен дозорный отряд, и почта стала ходить регулярно в сопровождении воинской охраны. 

23-го августа Николай II издаёт указ: «Признав необходимым, в целях Государственной обороны, усилить состав казачьих частей Семиреченского казачьего войска, призвать в этом войске казачье ополчение. Число возрастов казачьего ополчения, подлежащих призыву, а равно и сроки их призыва определить Командующему войсками Туркестанского военного округа». То, что этот указ вызван не трудностями на фронте, а сложностью обстановки в Семиречье, говорит тот факт, что число возрастов и сроки призыва должен был определить генерал-губернатор Туркестана. Приказом по войскам Семиреченской области для рассмотрения дел, связанных «с явным против властей восстанием», 24-го августа в Верном, во всех уездных городах области и в особо указанных отрядах на основании Военно-судебного устава были учреждены военные суды. [ЦГА РКыр ф. И-75, о. 3, д. 33, л. 7об].

Ещё один штрих к формулировкам «восстание было жестоко подавлено». Военно-полевые суды были введены не сразу после начала восстания, а когда преступления восставших не прекращались после применения норм мирного времени. В результате, мероприятий, предпринятых правительством и генерал-губернатором края, удалось добиться результатов в успокоении края и в осуществлении набора рабочих. Выступления подавлялись и шли на убыль, стихали панисламистские настроения, таяли надежды феодально-клерикальных элементов, выветривалась оппозиционность национальной буржуазии.

Для содействия населению и администрации по выполнению призыва инородцам было предоставлено право создавать из представителей местного туземного населения особые порайонные комитеты. В задачу этих комитетов входило разъяснение целей призыва; развёрстка общего количества призываемых, приходящихся на данную область, уезд или волость; наблюдение за соблюдением правил и положений призыва; содействие обеспечению призываемых питанием и одеждой; а также содействие обеспечению семей призываемых. С прибытием войск обстановка в Токмакском участке разрядилась.

24-го августа токмакский пристав Байгулов, под угрозой военного суда, приказал крестьянам ехать в поле за фуражом для прибывших войск. Но, так как восставшие ещё не успокоились и время от времени продолжали свои рейды, то крестьяне соглашались выезжать в поле только под охраной. Для охраны обоза были выделены взвод казаков и взвод солдат. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 44]. На предписание отправить часть войск в Загорный участок Пишпекского уезда Фольбаум из Пишпека отвечал: «Я объехал Токмакский район и убедился, что если не оставить здесь одну роту и одну сотню, то крестьяне всех селений, предпочитая голод, не кончат уборку урожая. Отход частей из-под Токмака будет непременным сигналом нового мятежа». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1138-а, л. 8 – 9].

26-го августа Фольбаум телеграфировал в Ташкент: «Верненские, копальские и пишпекские киргизы собираются большими массами у Балхаша. Крайне необходимы казачьи полки». После неоднократных попыток ремонта и новых разрушений восставшими, с помощью военно-телеграфного взвода, под усиленной военной охраной (125 казаков и 50 дружинников) 28-го августа была восстановлена нарушенная повстанцами связь между Пишпеком и Токмаком. [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 1265, л. 128]. В конце августа произошло столкновение в Буранинской волости. Восставшие с потерями были рассеяны казаками. Взятый в плен Дюшеке Мамырбаев сообщил, что в отряде под руководством Сонубека Шаменова было 340 человек, из которых 30 были вооружены ружьями. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 21]. 

Восстание в районе Мерке.

25-го августа возобновилось восстание, теперь уже западнее Беловодского, в Меркенском участке соседнего Аулие-Атинского уезда. 27-го августа около двух тысяч повстанцев начали наступление на Мерке. [(176), стр. 179]. Нападение на Мерке было отбито, но восставшие разграбили и подожгли окрестные заимки. [ЦГА РКаз., ф. 146, о. 1, д. 66, л. 84].  В этот же день Куропаткин сообщал: «В Пишпекском уезде селение Сосновское и все подгорные заимки оставлены жителями. Киргизы грабят повозки, рогатый скот, лошадей и угоняют в горы. Одна из команд, посланная для розыска скота, верстах в десяти к западу от Сосновского, имела столкновение с толпой мятежников». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 252].

29-го августа активность повстанцев усилилась. Начальник Туркестанского почтово-телеграфного округа сообщал: «На Мерке наступает четырёхтысячная толпа киргизов, вооружённых пиками и ружьями. С разведчиками произошла стычка. Окрестности села подожжены. Мерке грозит опасность. Телеграфное действие от Мерке к Пишпеку прервано. Движение почт в этом районе приостановлено». [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 99]. Нападение на этом участке телеграфной линии было отбито отрядом, посланным из Аулие-Ата. 29-го августа на строительстве железной дороги восставшие напали на пикет №1017, на котором жили 14 рабочих.

«Киргизы стали избивать их пиками и топорами. Из рабочих семеро убиты, четверо ранены, остальные взяты в плен. После расправы с рабочими киргизы подожгли все бараки на пикете и частью истребили, частью разграбили хранившиеся там материалы для постройки дороги и все находившиеся на пикете инструменты». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1068, л. 3]. В ночь с 29-го на 30-ое августа на станции Мерке повстанцы сожгли жилой барак и разграбили склад, на пикетах №923 и №1028 сожгли мосты, на протяжении 10-и вёрст разрушили телефонную линию – столбы свалили, изоляторы разбили, проволоку похитили. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 3, д. 27, л. 2 и 2об]. Убили киргиза Чали Саитова за то, что у него проживали русские рабочие. [Там же, д. 12, л. 5об].

Продолжение в 16-ой части на 9-ой стр. каталога.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (26.06.2012)
Просмотров: 2330 | Рейтинг: 4.5/2
Всего комментариев: 2
2  
Во-первых, письмо без подписи, анонимное. Во-вторых, в письме я удалил ненормативную лексику, попросту говоря - мат. В-третьих, судя по некоторым обвинениям, автор или перепутал адрес и говорит совсем о другой статье, или невнимательно читал мой очерк. Поэтому, чтобы меня не обвиняли в зажиме критики, я это послание оставил с исправлением многочисленных орфографических ошибок автора, но комментировать отзывы такого характера считаю необязательным. Б. М.

1  
Брехливая статейка. . . . (пропущен нецензурный синоним слова льстец - Б. М). Я общался с очевидцами этих событий в Мерке, Токмаке и других местах. Восстание было чисто националистическое. В этот год был хороший урожай. Кыргызы, тогда так называли и казахов, и киргизов, что правильно, ведь между ними нет ни какой разницы, подняли бунт после сбора урожая казаками. Они говорили так: хлеба много ,убьём русских, а хлеб заберем. В Пржевальске они ворвались в город неожиданно, насиловали женщин и детей, а потом убивали страшной смертью, ломая каждый сустав у этих бедных русских людей. Так было во многих местах. А когда казаки разгромили эти банды, кстати сделано это было легко, так как . . . (опять нецензурщина, повстанцы - Б. М.) смелы, когда нет отпора. Зима выдалась суровой. ВОТ СЛОВА ЧЕЛОВЕКА ИЗ МЕРКЕ,ОЧЕВИДЦА ВСЕГО ЭТОГО. ВСЯ ЭТА . . . (масса - Б. М.) ПРИПОЛЗЛА ЗА ПОДАЯНИЯМИ К РУССКИМ, НО ИМ НЕ ДАВАЛИ НИЧЕГО, ПОМНЯ ОБ ИХ ЗВЕРСТВАХ, ДОХЛИ ОНИ КАК МУХИ, УТРОМ ЕХАЛА ТЕЛЕГА И СОБИРАЛА ДОХЛЯКОВ ! Вот о чём нужно писать, а не гадливо привирать события. Кстати землю казаки арендовали у баев, и те после сбора урожая приезжали за своей долей. И нечего брехать, о каком-то отъёме земель у киргизов. Оценка сайта: Ужасно.