Главная » Статьи » Мои очерки

Восстание 1916 года в Чуйской области Кыргызстана. Часть 1-ая.
Начало истории села Беловодского читайте в главе "Беловодье, моё Беловодье" на 2-ой стр. каталога.

Пусть яблоком раздора не будет наше прошлое,
Всем недругам на зависть поступим вопреки:
Давайте приумножим, что есть у нас хорошего,
Ведь это, люди, выгодно, и это нам с руки.
              Рудольф Панфёров.

«По рассказам моих предков во время восстания киргизов в 1916 году моя прабабушка спаслась потому, что киргиз, работавший у неё, предупредил её о бунте, и она четыре дня пряталась с детьми в камышах. Часть жителей села пытались спастись в усадьбе местного купца, у которого двор был, как маленькая крепость – с глухим забором вокруг. На угрозы киргиз сжечь всю усадьбу он открыл ворота. Все укрывшиеся во дворе были перебиты. ВОТ ТАКИЕ ГРИМАСЫ ИСТОРИИ: КИРГИЗ СПАС РУССКУЮ СЕМЬЮ, А РУССКИЙ СДАЛ НА ПОГИБЕЛЬ СВОИХ ОДНОСЕЛЬЧАН". (Из воспоминаний Сергея Анатольевича Медведева. Иссык-Куль).

 
Предыдущие восстания в Туркестане и выступления киргизов.  
 
Вхождение Киргизии в состав России было неоднозначным. Если иссык-кульские, чуйские и таласские киргизы добровольно приняли российское подданство, то присоединение тянь-шаньских киргизов происходило в противоречивых условиях. Одни племена сами обращались с просьбами о принятии их в российское подданство (род черик), другие занимали выжидательную позицию (род саяк), третьи вели активную борьбу (манапы Осмон и Уметалы). Это сказывалось и после включения Киргизии в состав России. Даже в 1870 году центральная российская газета «Правительственный вестник» сообщала, что ни один торговый караван, направлявшийся из Верного и Токмака в Кашгар, не решался двинуться в путь без охраны через эти места, «служащие поприщем постоянного буйства и анархии». («Правительственный вестник» №12 от 16.01.1870 г.).
 
В 1868 году, во время войны с Бухарой, положение на тянь-шаньском участке русско-китайской границы было напряжённым из-за происков Кашгарского правителя Якуб-бека. Пограничные отряды сдержали возбуждённое состояние на Тянь-Шане и не дали вспыхнуть беспорядкам. («Правительственный вестник» №12 от 16.01.1870 г.). Кроме подобных небольших волнений и выступлений, были и восстания: Ферганское 1885 года, Ташкентское 1892 года, Андижанское 1898 года. Андижанское восстание, начавшись в Ферганской долине, распространилось и в другие районы края. Руководитель восстания Мадали установил связи с кугартскими и сусамырскими киргизами. [РГИА, ф. 391, о. 2, д. 184, л. 171]. Администрация Пишпекского уезда явно почувствовала возбуждённое настроение киргизского населения.
 
Боясь, что возмущение и волнения перерастут в восстание, власти перебросили в Пишпекский уезд две сотни казаков Семиреченского полка. [(187), стр. 54]. Командующий войсками Туркестанского округа в своём отчёте о расследовании восстания 1898 года в Ферганской области писал: «Принимая во внимание, что бегство мятежников могло направиться в сторону Семиреченской области, я для установления совместных действий с войсками Семиречья в умиротворении края вошёл в сношение с губернатором Семиреченской области и встретил со стороны генерал-лейтенанта Иванова полное и энергичное содействие». [РГИА, ф. 396, о. 2, д. 240, л. 4]. Отряд во главе с помощником начальника Пишпекского уезда А. Х. Куватовым был направлен к границе с Ферганской областью.

Разрушение натуральных форм хозяйства, ломка всего прежнего социально-экономического уклада, изъятие земель порождали брожение, стихийное сопротивление местного населения выражавшегося в барымте зажиточных владельцев, в грабежах заимок и почтовых ямщиков. По Ферганской, Самаркандской, Сырдарьинской и Семиреченской областям в 1904 году было зарегистрировано 130 нападений, в 1905 – 235, в 1914 – 295, в 1915 году – 372 нападения. [(268), стр. 28]. Генерал-губернатор Самсонов, комментируя ситуацию с грабежами в крае, писал:

«Успех действий разбойнических шаек во многом зависит от того, что наряду с довольством русским владычеством наиболее зажиточной части туземцев, наживших себе состояние от развивающейся в крае промышленности и культуры хлопка, в беднейшей массе этого населения прочно создалось убеждение о невыгодности для них русского управления. Невыгоды эти заключаются в быстро развивающемся капиталистическом строе жизни, с её увеличивающейся дороговизной, в возникновении туземного пролетариата, в распространении среди населения пьянства, в узаконении домов терпимости и в крайней, с туземной точки зрения, слабости наказания за совершаемые преступления».

Выступления киргизов проявлялись и в форме сопротивления изыскателям и землеустроителям при отмежевании земель: препятствовали работе межевщиков, землемеров, топографов; уничтожались межевые знаки. Скрытое сопротивление было и со стороны киргизской администрации: землеустроителей под различными предлогами не обеспечивали юртами, не давали им лошадей. 
Так, представители аулов Абаильдинской волости №4 Ашибек, №5 – Балабек Шеримбеков, №9 – Койчу Курманбетов и №10 – Котем постановлением Пишпекского уездного начальника №97 от 25.07.1916 г. были арестованы на 7 суток каждый за несдачу сведений статистику сельскохозяйственной переписи. [ЦГА РКыр, ф. И-6, о. 1,  д. 2, л. 29].
 
Зачастую эти выступления носили острый характер. Так, в ведомости о происшествиях за 1902 год сообщалось, что «в Пишпекском уезде киргизами Булекпаевской волости Конурбаем Утегановым и другими, в числе семи человек, убит джигит волостного управления». Участились вспышки недружелюбных отношений между новосёлами и коренным населением. В июле 1907 года произошло выступление киргизов Сарыбагишевской волости Пишпекского уезда, в котором участвовало около 300 человек. [(187), стр. 114]. Предыстория этого выступления такова. С 20-го мая по 6-ое августа 1907 года помощник генерал-губернатора генерал Кондратович проводил ревизию Семиреченской области. Будучи в Пишпеке, он посетил Шабдана Джантаева.
 
В беседе с Кондратовичем Шабдан протестовал против широкой колонизации Семиречья и образования здесь новых русских поселений, предостерегая, что в противном случае киргизы «взбунтуются» и «прольётся кровь». Шабдан был широко известен и имел большое влияние среди киргиз. Посещение генералом влиятельного манапа – видное событие в киргизском обществе. Поэтому после визита Кондратовича к Шабдану в окрестных волостях среди киргиз стали распространяться слухи, что «Шабдан не велит давать землю русским», и что, якобы, это сказано им с ведома вышестоящей администрации. После привлечения к суду некоторых распространителей таких заявлений, эти слухи, вроде бы, прекратились.
 
Но в конце июня в Сарыбагишевской волости возникли беспорядки. Киргизы, руководимые ближайшими родственниками Шабдана, явились толпой к работающему в этой волости топографу Ивашкевичу и, угрожая расправой, потребовали от него прекратить съёмочные работы и убраться из волости. Для прекращения беспорядков из Токмака был послан отряд. По указанию Кондратовича, находящегося в области, по этому выступлению было возбуждено уголовное дело, и несколько человек были преданы суду. [РГИА, ф. 391, о. 3, д. 484, л. 54].
 
Вслед за этими событиями в соседней с Сарыбагишевской Восточно-Кастекской (по другим данным в Ргайтинской) волости также произошли выступления киргизов, когда топографу Винтилину «только благодаря простой случайности удалось вырваться из рук возбуждённой толпы». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 953, л. 22]. Беспорядки были также быстро подавлены. Всего более 100 участников этих волнений были арестованы и преданы суду. [(187), стр. 114]. В мае 1910 года генерал-губернатор Самсонов совершил инспекционную поездку по уездам, где расселялись переселенцы, в том числе посетил все шесть уездов Семиреченской области. В приказе по результатам поездки он отмечал: «В некоторых местностях, в частности в Пржевальском уезде (берег Иссык-Куля между селениями Сазановским и Ново-Дмитриевским) отношения между русскими и киргизами нежелательно обострились». [(160) №55 за 1910 г.].
 
 Отличие восстания 1916 года от предыдущих выступлений.
Летом 1916 года в Средней Азии вспыхнуло новое восстание. Как и любое восстание, оно сопровождалось сражениями, разрушениями, гибелью людей. За политику, проводимую правительством при колонизации края, за ошибки, допущенные местной администрацией, за стремление местной манапской верхушки к власти, к неограниченной эксплуатации своего народа и к прежним порядкам пришлось расплачиваться русскому и киргизскому народам, потому что была у этого восстания своя особенность – межнациональная рознь. А России приходится и сейчас, особенно после распада Союза слышать упрёки от недобросовестных историков и политиков, обвиняющих её чуть ли ни в геноциде киргизского народа. Но это не факт и не результат восстания (о чём я далее остановлюсь подробнее), а позиция недобросовестных совремённых политиков. Ещё средневековый итальянский мыслитель и философ Николо Макиавелли сказал: «История нужна правителю такой, какой она позволяет ему наиболее эффективно управлять народом».

Совместное проживание и отношения русских и киргизов были в большинстве своём мирными, взаимовыгодными, сопровождавшиеся торговлей, обменом опыта и знаний, взаимным заимствованием способов ведения хозяйства. Но порой они были натянутыми и недружелюбными, сопровождавшиеся борьбой за землю, соперничеством за воду и грабежами. В Туркестане и до присоединения к России существовали противоречия между оседлым населением и кочевниками, между шиитами и суннитами, между тюрками и таджиками, между народами и даже между племенами одного народа. Вспомним войну между бугу и сарыбагишами. После присоединения к России к этому клубку противоречий добавился ещё один: зависимость от иноверного, иноязычного государства.
 
В жизни внедрение людей другого менталитета нередко вызывает настороженность, а нередко и негативную реакцию (в том числе и сейчас: лица "кавказской национальности", трудовые мигранты). Поэтому в Туркестане существовало в некоторых случаях открытое, а чаще скрытое недовольство присоединением к России, её политикой и вообще русскими.  

Несмотря на многочисленные заявления о российском колониализме, приход русских в Среднюю Азию имел благоприятные последствия для региона. Первоначально авторитет власти «белого царя» был утвержден видными деятелями М. Г. Черняевым, К. П. Кауфманом Г. А. Колпаковским. Но с течением времени, с превращением Туркестана из лихого пограничья в захудалую окраину империи качество местных чиновников и военных снизилось, а за ним – и авторитет «белого царя».  

К этим процессам, благодаря деятельности иностранных агентов, прибавился рост мусульманского национализма. Наконец, пришло новое поколение, только понаслышке знающее о бедах былой ханской «независимости» и готовое на борьбу для завоевания кажущейся им свободы. И вот теперь, во время восстания 1916 года это недовольство переросло в военные столкновения, начатые киргизами. И в предыдущих восстаниях звучал лозунг: "Долой урусов”, но теперь восставшие от призывов переходят к действиям – к нападениям на русские поселения, особенно в Пржевальском, Пишпекском, Верненском и Джаркентском уездах Семиреченской области. Помощник главного военного прокурора ТуркВО В. Е. Игнатович докладывал: «Беспорядки в Семиреченской области были резко направлены против русских властей и русского населения». [(31), стр. 70].

В отчёте «Научной конференции о характере национальных движений в Киргизии во второй половине XIX – начале XX века», проходившей в городе Фрунзе в 1953 году, говорилось: «Рядовых русских почти всюду, за редкими исключениями, восставшие не трогали». [(303), стр. 174]. Во-первых, это не редкие исключения, а многие случаи, широко распространённые в Пржевальском и восточной части Пишпекского уездов. Во-вторых, как восставшие определяли «рядовых», и было ли такое выделение вообще? Ведь русские сёла сжигали целиком, а не выборочно, только дома зажиточных владельцев. Или это частые случайности, когда от подожжённого дома кулака выгорало всё село? Как раз-то наоборот, в подавляющем большинстве пострадали рядовые люди, а не представители администрации, потому что восставшие на административные центры не нападали.
 
В Семиречье нападению восставших подверглись 94 русских селения, не считая хуторов, заимок и пасек. Вряд ли такие цифры можно назвать «редким исключением». Далее в отчёте утверждалось: «Расправу с русским населением совершали представители байско-манапской верхушки». Значит, расправу всё-таки признаём. Токмак осаждало до 5 тысяч восставших. Не слишком ли много собралось «представителей байско-манапской верхушки?» Да и часто ли баи и манапы посылали своих сыновей в бой? Причины этого трагического явления – межнациональной розни – кроме причин и хронологии восстания, я и постараюсь осветить, не придумывая классового характера восстания и не сглаживая негативные с обеих сторон события «редкими исключениями».

Сразу же оговариваюсь перед читателями за пространное вступление. Событие довольно сложное и затрагивающее тонкие, легкоранимые межнациональные отношения. Объяснять его только колонизаторской политикой, "гнётом" царизма и указом о призыве на тыловые работы я считаю упрощением. 
Очевидец событий, житель станицы Большая Алматинская Я. И. Егошкин сразу после восстания писал: «Что за причина, что заставило киргизов после более полувекового совместного мирного сожительства броситься на русских соседей, бить и грабить их. На эти вопросы прямой и всеобщий ответ дать, конечно, трудно, но, тем не менее, оглядываясь на окружающую бытовую обстановку, до некоторой степени выяснить подоплёку дела и психологию киргизов – можно.

«Некоторые объясняют это призывом к газавату со стороны единоверной и воюющей с нами Турции. Допустим, и даже с большой вероятностью, что агитация на эту тему среди киргизов велась. Но, ведь, такая же агитация была, надо полагать, и в 1877-78 гг., когда мы воевали с той же Турцией. Но ничего подобного тогда не было, хотя киргизы к этому моменту прожили с русскими всего только 20 с небольшим лет, и возможность, хотя бы на временный успех, в виду громадной количественной разности русского и киргизского населений, у последних была большая, чем ныне. Отсюда, само собой, следует, что одной агитацией тут ничего нельзя сделать, а нужны были какие-то другие факторы к тому, чтобы киргизы восприняли эту агитацию, или, иначе сказать, нужны были факторы, которые подготовили почву для агитации». [РГАФ, ф. 1807, о. 1, д. 296, л. 60об].

 Восстание 1916 года трагедия, как в истории народов и края, так и трагическое событие в истории села. Трагедия, как для киргизов (силой подавленное восстание и многочисленные потери в результате ухода в Китай), так и для русских (погромы русских сёл с жертвами среди населения). Историю своего государства и своего народа надо знать. Причём знать такой, какой она была на самом деле, а не официальную историю, преподносимую политиками, скорректированную в угоду целям текущего момента. Тогда станет ясно, что любая страна имеет в своей истории не только славные и трудные страницы, но и мрачные.

Надо помнить об этих мрачных страницах, чтобы не повторять их вновь. Газета «Семиреченская жизнь» в передовице, подводящей итоги ушедшего 1916 года, как бы отвечая тем, кто сейчас утверждает, что жертвы понёс только киргизский народ, писала: «Многочисленные жертвы, принесённые русским населением, налицо. Да об этом свидетельствовал сам местный официоз, перечисляя массу убитых, изнасилованных, растленных, замученных и томящихся до сих пор в плену. Всё это факт неоспоримый, а ГОВОРИТЬ О ФАКТЕ - ЕЩЁ НЕ ЗНАЧИТ ВОЗБУЖДАТЬ КОГО-ТО И ПРОТИВ КОГО-ТО".  [(206), №1 от 03.01.1917 г.].

Время идеологических ярлыков и однозначных оценок, определяемых решениями очередного пленума ЦК, слава Богу, и слава Аллаху, миновало. Сейчас не будем спорить, какое оно событие: прогрессивное, национально-освободительное или реакционное, клерикально-феодальное. Это в первую очередь трагедия людей. К сожалению, на этой трагедии кое-то пытается сыграть, вытаскивая замусоленную карту о том, что восстание, якобы, спровоцировало само российское правительство, и показывая новую, необоснованно заявляя о геноциде киргизского народа. Конечно, у каждого, кто в какой-то степени знаком с восстанием 1916 года, есть свой взгляд, своё мнение об этих событиях, а от своей позиции уйти трудно, поэтому постараюсь совместно с читателями непредвзято осмыслить события в целом и в Беловодском в частности. Поэтому, как ни странно, начну с предыстории.
                                 
                           Предыстория восстания 1916 года.

Последний яркий период в истории Средней Азии – эпоха Тимура. После его кончины империя, скреплявшаяся жестокой военной силой, распалась. На её обломках создались Бухарский эмират и Хивинское ханство, а в XVIII в. возникло ещё и Кокандское ханство. Ханства втянулись в войны, как между собой, так и с независимыми туркменами, таджиками, киргизами и казахами. Воевали все против всех. Достаточно, например, напомнить, что кокандский правитель Алим-хан совершил 15 походов на город Уратюбе. Бухарский эмир Насрулла-хан Мангит за 20 лет предпринял 32 похода против Шахрисябза. 
 
Крупнейший город Средней Азии Ташкент с 1840 по 1865 годы семь раз переходил из рук в руки, оказываясь то в подчинении кокандского хана, то бухарского эмира, то под властью независимого хакима. Смена властей каждый раз влекла за собой военные столкновения, разрушения, гибель и казни людей, конфискации и поборы. А тут ещё с севера вторгались кочевники, с востока угрожал Китай, а с юга – Персия. В регионе наступил политический хаос. Противостоять всему этому слабые разобщённые среднеазиатские государства были не в силах. Нескончаемые войны разрушали экономику.

Постепенно стала пробуждаться мысль: не следует ли, ради выживания, обратиться за покровительством к одной из соседних держав. Шиитская Персия – враждебна по расхождениям в вере: в Средней Азии почти все мусульмане сунниты. Единоверные турки далеко. Китай
рядом, но совершенно чуждый, да ещё с захватническими устремлениями извечный противник кочевых народов. Поэтому чаще всего взоры обращались к России. Она тоже была иноверной. Но, судя по тому, что рассказывали побывавшие в России, мусульман там не принуждали отрекаться от веры, людей в рабство не обращали и не продавали, как на невольничьих рынках Бухары и Хивы (крепостничество было не в счёт по сравнению с восточным деспотизмом), а держава могучая и великая.

Правда, несмотря на давние и многосторонние связи, тяготение к России не было массовым, не проявлялось ярко, особенно в низших слоях общества. В значительной степени это объяснялось сдерживающим влиянием духовенства. Однако правящая верхушка стремилась расширить и упрочить связи с северной державой, понимая, что это приведёт к стабилизации её власти. Правители Бухары и Хивы с XVII в. выражали осторожное желание стать вассалами России. Россия тоже стремилась к расширению своих границ, однако была вынуждена считаться с мнением европейских держав, учитывать позицию соседних, далеко не дружественных Китая и Персии. Поэтому намерения к вассалитету длились не одно столетие, обе стороны проявляли осторожность и непоследовательность.

Стать подданными России с конца XVIII в. стремились и киргизы. Почти все они были подвластны Коканду, однако в любой момент были готовы восстать против тиранической власти кокандских ханов, что и делали неоднократно. Понятно, что и власть к ним милостивой не была. И когда соседние казахские жузы были включены в состав России, северные киргизы, сами наглядно убедившись в преимуществах этого вхождения, тоже решили принять российское подданство. Кокандское ханство в этом России воспрепятствовать было не в силах, тем более что киргизы прирождённые воины, стали помогать русским.

Но добровольное вхождение во многом неоднозначно. Решение о присоединении к России принималось властвующей верхушкой без всяких референдумов, исходя из сложившихся обстоятельств. В то же время, никто не желает по собственной воле лишаться независимости. Поэтому правящие верхи соглашались передать часть своих привилегий русским властям в обмен на защиту от внешних угроз и равноценные льготы. В результате проявилось различие во взглядах на принятое подданство. Если присоединившиеся видели в нём мирный договор, с мало обязывающим его исполнением, то для российской стороны это был акт безусловного исполнения всех государственных законов и обязанностей:  от налогов до воинской повинности. Лишившись некоторых привилегий, властвующая верхушка решилась на выступление против власти в надежде отделиться и вернуть себе прежнее положение, объявляя себя ханами, тем более, что внешнеполитическая обстановка к этому времени изменилась.

Для широких народных масс вхождение в состав России влекло за собой многие перемены. Они поступали в подчинние не очередного восточного государства, а совершенно другой, инородной и иноверной державы. В результате присоединения на их земля стали селиться русские переселенцы. Поэтому присоединение, даже при положительных последствиях, оказалось переломным и даже стрессовым в жизни народа. Вот эта ломка вековых жизненных устоев в сочетании с полной зависимостью от своих феодалов послужила почвой для устремлений манапов, поднявших народ на восстание. 

Новые российские подданные получили от присоединения, в общем, всё, что хотели. Однако уже вскоре выяснилось, что новая власть – это тоже гнёт, пусть и не столь безжалостный, как тирания былых времён. Как подчёркивает совремённый историк В. В. Трепавлов: «Необходимость не только пользоваться правами и льготами, но и исполнять обязанности в качестве подданных, существовать в условиях действия жёсткого управленческого механизма самодержавного государства оказалось непривычным, тяжким и труднопереносимым бременем для многих «инородцев».

Причём, новая власть не делала различия между теми, кто принял подданство добровольно и даже помогал в этом, и теми, кто был покорён силой оружия в упорной борьбе. И те, и другие облагались одинаковыми налогами. Над всеми в равной степени властвовали чиновники-мздоимцы, которые покровительствовали местным элитам, самоуправство которых под этим покровительством если и пошатнулось, но не уменьшилось. А главное, занимали земли (особенно в Семиречье) для переселенцев из России, как направляемых сюда властью для осуществления своих стратегических и экономических интересов (казачество), так и самовольных, гонимых нуждой (крестьяне)
 
 Предпосылки восстания. Первая предпосылка – земельная.

Пагубность и взрывоопасность массового изъятия земель понимали образованные и дальновидные политики и представители местной администрации. Сенатор К. К. Пален в своём отчёте о ревизии Туркестанского края в 1910 году писал, что интенсивное переселение пойдёт не «на пользу государственную, а на подготовку в близком будущем аграрного кризиса на этой окраине, и притом в самой острой его форме, так как он не замедлит осложнить здесь межнациональную рознь между неустроенным в земельном отношении коренным инородческим населением и неосмотрительно заброшенным в край русским сельским обывателем».

В политике переселения в Туркестан местная (генерал-губернатор и губернаторы областей) и центральная власти часто имели несовпадающие взгляды. В докладной записке Генерального штаба от 31 января 1908 года говорилось, что главное противоречие в переселенческой политике в Туркестане между Главным управлением землеустройства и земледелия и Туркестанским генерал-губернатором заключалась в том, что Управление, в противоположность от краевых властей, считало возможным интенсивное переселение в Туркестан. Черняев, сторонник городской колонизации края, ещё в 1864 году писал генерал-губернатору Западной Сибири: "Удобных мест для учреждения русских поселений в Зачуйском крае не имеется. Все места, удобные для оседлости и земледелия, уже заняты и обрабатываются местными жителями, … и отнятие у них земель, для водворения русских поселений, может произвести только общее неудовольствие населения”.

Губернатор Ферганской области В. И. Покотило в 1907 году писал: «Переселенческое дело, начатое крайне неосторожно, находится в настоящее время в положении, которое уже привело к печальным явлениям и должно в будущем грозить осложнениями, не исключающими возможности даже восстания». Подобное мнение высказывал в 1916 году и губернатор Семиреченской области Фольбаум: "Главной причиной неудовольства киргизов, приведшей к открытому возмущению, надо считать изъятие за последние 10 лет около 2-х млн. десятин земли, иногда со значительным смещением хозяйств, и, как следствие, земельное стеснение киргизов и сокращение перекочёвок, форсированное водворение и устройство до 40 тыс. крестьян на лучших землях Пишпека и Пржевальска повлекло значительный экономический ущерб для многих хозяйств киргизов в этих уездах и вызвало неприязненное отношение к крестьянам”.

Понятно, что в этом несовпадении взглядов на переселение последнее слово было за центральной властью. Поэтому В. И. Покотило в докладе (выдержка из которого приведена выше) Туркестанскому генерал-губернатору о переселенческом вопросе в Ферганской области писал: «Если прольётся кровь, то нравственная ответственность за неё по справедливости должна быть возложена, главным образом, на составителей колонизационного отдела». Про колонизационный отдел он сказал осторожно, чтобы не быть обвинённым в выступлении против власти. Это главная, известная и много раз сказанная причина неудовлетворения присоединением к России и неудовольствия к русским – земельно-экономическая. Но были и другие причины.
 
Второе – разность культур.

На международной конференции в Бишкеке в мае 2016 года, посвящённой 100-летию восстания, польский историк Мариуш Маршевский отмечал: «Исследователи до сих пор игнорируют человеческий и культурный факторы, религиозные различия, которые играли большую роль в тех событиях. Мы переносим современные нарративы (повествование, рассказ – Б. М.), политический дискурс (обсуждение – Б. М.) в общество начала XX века, у которого не было нашего типа общества и мышления. Восстания в Туркестане начинались в разные моменты, по разным причинам. Это были разные явления, даже если они происходили одновременно. А современный политический дискурс пытается объединить их под одну крышу. При этом игнорируется широкий исторический контекст – условия, в которых произошли события 1916 года, точнее Первая мировая война. Забывается, как развивались и в каких условиях находились на момент 1916 года оба общества».

Связи двух культур, среднеазиатской и российской (мусульманской и христианской), зародились ещё до присоединения края к России. Присоединение Средней Азии к России поставило эти культуры лицом к лицу. Приход (воинские части) и переселение (казаки и крестьяне) русских оказали воздействие на культурную и языковую ситуации в регионе. В Туркестане и до прихода русских существовали этнокультурные (разные народы, кочевники и оседлое население) и языковые (тюрки и таджики) противоречия. Но они возникали в рамках одной исламской цивилизации, поэтому не имели глубоких корней.

Славянские переселенцы привнесли в край новые, дополнительные этническую, языковую и религиозно-культурную составляющие, которые, конечно, не могли безболезненно вписаться в жизнь края. Одна часть общества – местное население, многомиллионное, разноязычное, в подавляющем большинстве мусульмане. Другая часть – пришлый народ, главным образом русскоязычный, христиане. Обе части общества относились друг к другу настороженно. Это объяснялось не только тысячелетним противостоянием христианской и исламской религий, но и разительным несходством культур – европейской и среднеазиатской.

История подтверждает, что разные культуры безбедно, бесконфликтно сосуществовать не могут. В одной культуре за супружескую неверность жестоко казнят, в другой - могут и простить; в одной культуре похищение невесты традиция, в другой – преступление; в одной культуре старость почитают, в другой – не очень. Поэтому при принятии решения в конкретном случае одна из культур оказывается ущемлённой. Наглядный пример этому – совремённый конфликт в Европе с ношением мусульманками хиджабов. Явное же превосходство европейской материальной (подчёркиваю именно материальной, а не духовной) культуры вызывало у русских переселенцев отношение к Средней Азии как к стране отсталой.

Л. Н. Гумилёв, автор работ по истории народов Центральной Азии, в книге "В поисках вымышленного царства” говорит: "В жестокой борьбе кочевников с Китаем – объяснение мнимой застойности народов Срединной Азии. Они не уступали европейцам ни в талантах, ни в мужестве, ни в уме. Но силы, которые другие народы употребляли на развитие культуры, тюрки и уйгуры тратили на защиту своей самостоятельности от многочисленного, хитрого и жестокого врага. За 300 лет они не имели ни минуты покоя, но вышли из войны победителями, отстояв свою родную землю для своих потомков”. (Стр. 32).

Впоследствии народы Средней Азии стали наследниками великой культуры, восходившей ещё к древней Согдийской цивилизации. Вторжение в VII – VIII веках воинственных исламистов-арабов хотя и сопровождалось разрушениями и гибелью сотен тысяч местных жителей, но традиций высокоразвитой культуры не прервало. Напротив, местная цивилизация, пусть и ценой отказа от прежней религии, письменности и других культурных ценностей, обогатилась знаниями, унаследованными от Египта, древнего мира Передней Азии и греческой античности. В результате, "кочевые народы в ходе своего развития создали оригинальный тип общества и культуры, которые отнюдь не являются ни застойными, ни примитивными”. (Л. Н. Гумилёв. В поисках вымышленного царства).

Но влияние арабо-персидского Востока и культурные связи с его центрами век от века слабели. Участились набеги кочевых орд из Центральной Азии. Нашествие татаро-монголов нанесло тяжелейший, во многом непоправимый удар цивилизации Средней Азии. После яркого, но непродолжительного возрождения в эпоху Тимуридов (XIV – XV веках), всё большее влияние захватывает духовенство, и, начиная с XVI века, Туркестан постепенно идёт к упадку. У региона не было выхода к морю, а открытие в 1498 году морского пути из Европы в Индию вокруг Африки и закрытие для европейцев Чёрного моря Турцией прервало торговые пути, ранее проходившие по этим землям. Внутри Средней Азии не утихали распри феодальных властителей. В итоге, русские в XIX в. встретили здесь заметное отставание от общемирового уровня, застой во многих сферах жизни. Простые русские переселенцы, незнакомые с великим культурным наследием мусульманской Средней Азии, приняли окружавшее их общество как "страну невежества”, хотя это было неверным во многих отношениях.

Имена выдающихся людей Средней Азии известны просвещённому миру. Это, прежде всего, таджики ("старшие” наследники согдийской колонизации): Дакики, Рудаки, Восифи. Узбеки: Навои, Увайси, Фуркат, Авиценна, Улугбек. Туркмены: Махтумкули, Сеиди, Зелили, Кемине. Киргизы: Токтогул, Тоголок Молдо, эпос "Манас”. Казахи: А. Кунанбаев, Ч. Валиханов. Не жители Туркестана были другими, а мы были разными. И если это непонимание было простительно простым, неграмотным людям с обеих сторон, то непростительно отдельным грамотным офицерам и чиновникам администрации.
 
Третье – пренебрежение местными традициями и обычаями. 
 
Забылась или просто отбрасывалась русская пословица: "В чужой монастырь со своим уставом не ходят”. Ислам – религия, отличающаяся подчёркиванием собственных достоинств. Для исповедующего ислам сделаться подданным иноверного, а в его представлении "неверного” – уже беда. И хотя преследований и притеснений по вероисповеданию не было, всё же религиозные чувства, этические понятия и нормы жизни среднеазиатских мусульман администрацией часто не учитывались и даже пренебрегались.
 
Местный юрист писал: «В правовой жизни туземцев наблюдаются некоторые уродливости, возникающие из-за того, что при распространении на Туркестанский край действия общих законов Империи часто забываются местные условия, имеющие свои традиции если и не разумные, то, по крайней мере, исторически оправданные, которые, во всяком случае, игнорировать нельзя. Пренебрежение к этим условиям зачастую приводит к тому, что вновь применённый закон оказывается несогласованным или же неприноровленным к имеющимся в крае установлениям. Вследствие чего, туземцы ставятся в такое положение, при котором новый закон предъявляет к ним требования, для них совершенно невыполнимые». («Русский Туркестан» №65 за 1902). А всё это переносилось на русских вообще, хотя у простых людей была веротерпимость, характеризуемая словами: "Вера разная, а Бог один”.

В ташкентском трамвае были отведены особые места для пассажиров в "туземной” одежде. Как было объяснить этим простым лтуземцам, что и для русских существовали переполненые вагоны и каюты третьего класса при полупустых первого класса, что нижним чинам армии и флота запрещалось ходить по правой стороне Невского проспекта столицы, 
что одно время на воротах Летнего сада Петербурга висело объявление: «Собакам и нижним чинам вход воспрещается», что это преступления режима, сначала царского, а потом коммунистического, а не именно русских. Губернатор Семиреченской области М. Е. Ионов 09.11.1905 года вынужден был издать приказ №384: "Уездными начальниками отдаются приказы, чтобы туземцы-киргизы при встрече с начальством, офицерами и чиновниками оказывали почтение: слезали с лошади и снимали шапки. За неисполнение этого виновные подвергаются аресту. Такое требование уездных начальников признаю незаконным”. [(160), офиц. часть, №91 от 15.11.1905 г.].

Хорошо, что это быстро было признано незаконным. В других случаях приходилось жаловаться вплоть до самых высоких инстанций. В 1910 году губернатор Семиреченской области Фольбаум дал распоряжение, чтобы во всех медресе и других мусульманских учебных заведениях, а также в мечетях были вывешены портреты царя. Семиреченские муллы были вынуждены жаловаться генерал-губернатору и министру внутренних дел, так как по шариату в мечетях помещать любые изображения не разрешается.

Произвол на местах? Да. Но были примеры и наверху. Немало толков и недоразумений не только среди мусульман, но и среди русских вызвал приказ бывшего помощника генерал-губернатора Ерофеева, который обязывал туземцев "всегда почтительно приветствовать офицеров и чиновников вставанием и поклоном”. Вдумайтесь только в смысл этого приказа. Этим постановлением думали поднять престиж русской власти, но наоборот втоптали её в грязь, обратив имя русского офицера и чиновника в угнетателя и поработителя. С позиций ислама этот приказ был безнравственным: как быть сидящему аксакалу, когда входил молодой офицер; почему это правило не касается русских? Культурных чиновников это ставило в затруднительное положение; для грубых солдафонов – дополнительный повод для придирок. К счастью этот приказ вскоре был отменён вновь назначенным губернатором Куропаткиным.
 
Четвёртая - трагедия контакта цивилизаций разного уровня. 
 
Четвёртая причина, наверно, общемировая. Контакты простых культур с цивилизованными, как правило, для первых заканчивались или трагично (работорговля в Африке, новые болезни) или гибелью (инки в Америке). Вспомним сказание Джека Лондона об индейцах, о том, как "встретился каменный век с веком стали ", как эта трагическая встреча принесла утраты, которые уже не возместить, и тяжкую драму для многих. Анализируя причины Андижанского восстания, наблюдатель того времени писал: "Мы слышим протест против нежелательных перемен, внесённых в край русскими. Это обвинение не раз приходилось выслушивать от знакомых туземцев всякому русскому, долго живущему в крае. "Вы дали нам пьянство, узаконили существование домов терпимости, ослабили в народе страх перед преступлением”, - говорят наши обвинители».

В подтверждение этим обвинителям газета «Семиреченские ведомости» в заметке «Сообщение из Каркары» сообщала: «Кара-киргизы успешно воспринимают цивилизацию, хотя и с другого конца. С каждым годом увеличивается на ярмарке число молодых киргизок, состоящих при банях, или же вольно практикующих. Совсем, как на Макарьевской ярмарке». [(160), №68 от 24.08.1907 г.]. Генерал-губернатор Туркестана доносил Военному министру: "Мы внесли в среду среднеазиатских народностей массу отрицательных сторон европейской культуры. Эту сторону местной туземной жизни также необходимо учитывать, ибо через неё может произойти вспышка народного неудовольствия, глубокого по своим последствиям”.

Другая сторона этого общего явления – количественная. Известно спокойное существование различных национальных диаспор по всему миру. Но всякое значительное переселение одних народов на земли других, будь то насильственное переселение негров в Америку, или добровольное в поисках работы рабочих из развивающихся стран в Европу, чревато негативными последствиями. Когда число мигрантов достигает критического числа, возникают межэтнические или межконфессионные конфликты. Это иллюстрируют события и совремённой жизни в Англии, в Косово, во Франции. Взрывы там произошли не потому, что негры, албанцы, арабы или сербы плохие, а потому, что в противоречие приходят глубинные межэтнические вопросы.

Всё это вместе привело к тому, что у многих, даже у тех, кто был за присоединение, стало накапливаться чувство разочарования, зародыш будущих конфликтов, порой глубоких и трагичных. Чтобы не утомлять читателя сносками, делаю одну общую: это вступление в большинстве своём заимствовано из статей туркестанского старожила А. Зырина " Шрамы истории: Россия и Средняя Азия” и "На почве, зноем раскалённой. Россия и Средняя Азия в конце XIX века”.
                            Общая характеристика восстания.
Грустно, но приходится отмечать, что во время восстания в некоторых районах Туркестана, особенно в Семиречье (Пржевальский, Пишпекский, Верненский и Джаркентский уезды), произошла межнациональная рознь: нападения восставших киргизов на русские поселения и впоследствии ответные погромы киргизских аилов во время и после подавления восстания. Поэтому во вступлении разбиралась предыстория и причины этой розни общие для всего Туркестана. Об особенных, конкретных причинах именно для Семиречья скажу потом, а сейчас перейдём к самому восстанию.

Восстание 1916 года – это крупнейшее из массовых выступлений в Средней Азии за 50 лет владычества русской власти. Оно охватило всю Среднюю Азии от Персии до Сибири (кроме Бухарского и Хивинского ханств и Памирских волостей, их население было освобождено от призыва); от Волги (Астраханская губерния) до Алтая (Бийские степи). А также были отмечены отдельные выступления на Кавказе, так как в перечне мест, откуда должны были призываться инородцы, включались и отдельные небольшие районы Кавказа. В Семиречье восстание охватило почти все волости. Восстание в Туркестане длилось более полугода, и его ликвидация в отдельных районах (юг Туркмении, Тургайская область Казахстана) затянулась до Февральской революции 1917 года. Оно пагубно сказалось на экономике региона на несколько последующих лет.

У такого масштабного явления, как восстание 1916 года, не могло быть единственной причины. И приведение причины восстания к одному фактору – изъятию земель, спорному царскому гнёту или призыву на тыловые работы – будет освещением только одной из сторон и упрощением. Причин было несколько, Они накладывались одна на другую, переплетались и, в результате привели к восстанию. При изложении этих причин желательно не просто перечислить их, а нужно остановиться на них подробнее, чтобы яснее представить основание недовольства коренных масс, поднявшихся на восстание. В 1916 году исполнилось 50 лет русской власти в Туркестане (в Казахстане дольше), поэтому излагаемые причины должны, по возможности, охватить итоги деятельности власти за указанный период. Этим объясняется пространное вступление в начале главы и дальнейшее изложение причин. Каковы же причины самого восстания?
 
                    Первая причина восстания – земельная.

Первая и главная причина, как уже говорилось, – земельный вопрос. При всей своей, казалось бы, ясности он не то, что неоднозначен, он противоречив. ВО ВСЕХ ИССЛЕДОВАНИЯХ О ВОССТАНИИ ГОВОРИТСЯ ТОЛЬКО ОБ ИЗЪЯТИИ ЗЕМЕЛЬ У КОЧЕВНИКОВ. НО УМАЛЧИВАЕТСЯ О ТЫСЯЧАХ  законных и самовольных ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ, длительное время ОЖИДАЮЩИХ ПОЛУЧЕНИЕ НАДЕЛА, создающих головную боль для местных властей и представляющих опасность социального взрыва для властей. Если землю можно было беспрепятственно изъять у кочевников, то почему создалось такое положение? Поэтому были, пусть и редкие, противоположные случаи. Семирченская переселенческая партия в 1907 году запроектировала 50 переселенческих участков на 32.150 долей. Туркестанский генерал-губернатор не дал разрешения на рассмотрение этого вопроса Временной комиссией, считая, что изыскания проведены недостаточно обоснованно и ущемлены права туземцев.

Генерал-губернатор поручил губернатору Семиреченской области проверить достоверность исследований и правильность изъятия участков из киргизского землепользования. [РГИА, ф. 1276, о. 4, д. 428-а, л. 102]. Князь Васильчиков, из канцелярии Сената, упрекнул за это Туркестанскую администрацию в несочувствии делу переселения, вмешательстве в дела другого ведомства и «в излишних заботах о нуждах коренного туземного населения». А 62 депутата Государственной Думы по этому поводу направили Председателю Совета Министров Столыпину запрос на, якобы, незаконные действия Туркестанского генерал-губернатора Мищенко.

Подтверждение противоречивости земельного вопроса продолжу цитированием необычных документов первых лет присоединения Туркестана к России. Казахский султан Бек-Султан Агадаев, вступая в русское подданство, дал следующие обязательства: «1839 года июня 25 дня султан Бек-Султан Агадаев с подведомственной ему волостью, состоящей из четырёх сот аулов, изъявляет сердечное желание вступить в подданство Его Императорского Величества. Султан Агадаев, входя в состав Аягузского округа, ПРОСИТ НА МЕСТЕ ЕГО КОЧЕВЬЕВ СДЕЛАТЬ ТУТ НАСЕЛЕНИЕ РУССКИХ, ДЛЯ ЧЕГО ОН УСТУПАЕТ СВОИ ОБИЛУЮЩИЕ И СЕНОКОСАМИ, И ЛЕСАМИ И ХЛЕБОПАХОТНЫМИ МЕСТА, и поставить при нём военную стражу». [(219), стр. 82].

В декабре 1824 года бии племени бугу Койчибек и Муса Ширгалиевы и Ходжибай Нуши направили начальнику Омской области С. Б. Броневскому письмо с «изъявлением войти в российское подданство». Они писали, узнав, «что в подданных Государю Императору кочевьях киргизских (казахских – Б. М.) ДЛЯ СПОКОЙСТВИЯ ИХ ЗАВОДЯТСЯ СЕЛЕНИЯ, ТО САМОЕ МЫ И ПАРОД НАШ ПРИЕМЛЕМ ЗА БЛАГО. ЖЕЛАЕМ, ЧТОБ И В НАШИХ КОЧЕВЬЯХ КОЧЕВЬЯХ ВОССТАНОВИЛОСЬ ТАКОЕ ЖЕ СПОКОЙСТВИЕ".  [ГА Омской области, ф. 3, о. 1, д. 419, л. 93 – 103]. Здесь уже просители подданства соглашаются на ещё большее: не только уступают свои земли, но и просят о создании русских поселений. И впоследствии такие просьбы повторялись. В сентябре 1850 года манапы племени бугу просили омские власти: «ХОРОШО БЫ БЫЛО, ЕСЛИ БЫ НА НАШИХ МЕСТАХ БЫЛО УЧРЕЖДЕНО КАКОЕ-ЛИБО ЗАСЕЛЕНИЕ ИЛИ ПИКЕТЫ. Мы были бы готовы во всякое время быть слугами Вашими». [АВПРИ, ф. 1-7, о. 6, д. 1, л. 25].

В 1861 году глава племени бугу Сарпек Саскин, влиятельные манапы Кныч Боромбаев, Канай Койсомасов и ещё 11 человек обратились к начальнику Алатавского округа Колпаковскому с просьбой оградить их земли и их самих от притеснений китайцев. В своём обращении они писали: «ВСЛЕДСТВИЕ ОБИД И ПРИТЕСНЕНИЙ КИТАЙЦЕВ И ДРУГИХ НАРОДОВ ВЫНУЖДЕНЫ БЫЛИ ПРИНЯТЬ ПОДДАНСТВО, ПОВЕРГНУВ К ПРЕСТОЛУ ВЕЛИКОГО ПАДИШАХА РУССКОГО И СВОИ ЗЕМЛИ". [(293), стр. 44. АВПРИ, ф. 1 – 9, 1861 г., д. 24, ч. 1, л. 453]. То есть, при присоединении местные правители были согласны на поселение русских колонистов на их землях, на выделение им земель и даже просили об устройстве военных укреплений. Но, ни правители, вступающие в русское подданство, ни российское правительство не предвидели, какие масштабы и последствия примет переселение русских в эти края.

Создание русских поселений началось сразу же после присоединения края. Это был один из пунктов военно-стратегического закрепления края. Первое время он не стоял остро. С одной стороны, переселение в Семиречье в первые годы не было массовым, и были нередки случаи, когда крестьяне, не приспособившиеся к поливному земледелию, возвращались обратно. С другой стороны, в это время действовали временные правила 1867 года, в большей степени учитывавшие интересы местного населения. Администрация под руководством генерала Колпаковского, в меру своих возможностей, действовала осмотрительно, внимательно относилась к изъятию земель у местного населения. А генерал Черняев вообще был против изъятия земель, являясь сторонником только городской колонизации.

С конца XIX века картина колонизации Семиречья резко меняется. Голод в центральных губерниях России в 1891 и 1898 годах погнал крестьян на окраины. В связи с обострением англо-русских отношений, правительство стало больше уделять внимания Средней Азии и укреплению её границ. Развивающаяся российская промышленность нуждалась в увеличении производства хлопка. Под влиянием этих обстоятельств царь на отчёте губернатора Семиреченской области за 1902 год написал: "Надо настойчиво двигать колонизацию края”. Была разработана правительственная программа мероприятий для переселения. Семиреченская и Сырдарьинская области были объявлены свободными для переселения.

Были созданы Переселенческие управления, подчинённые Министерству земледелия и государственных имуществ, наделённые широкими полномочиями и независимые от местной администрации, включая генерал-губернатора, что вызывало разногласия между местной администрацией и Переселенческим управлением, а за ним и с Министерством земледелия. Деятельность переселенческой организации вызвала недовольство не только администрации, но и манапской верхушки, которая теперь всё больше ограничивалась в распоряжении землёй. Понемногу, как отмечал 
исполняющий обязанности губернатора Семиреченской области Алексеев, «к 1910 году скомканная переселенческая работа наладилась, и область даже официально была открыта для переселения. Но многое непоправимое уже было сделано: ЛУЧШИЕ ЗЕМЕЛЬНЫЕ ЗАПАСЫ БЫЛИ УЖЕ РОЗДАНЫ, В ТОМ ЧИСЛЕ И САМИМИ КИРГИЗАМИ, а для дальнейшей планомерной оставалось крайне ограниченное пространство».

В результате всей этой земельной политики в Семиреченской области у кочевников было изъято 4.193.520 десятин земли [(175) стр. 77], причём с 1913 по 1915 годы – 1 млн. 800 тыс. десятин [(176), стр. 4]. Сравните эти цифры: 4 млн. 200 тыс. за все 70 лет (Семиреченское казачество начали заселять с 1847 года) и 1 млн. 800 тыс. только за последние три года. Местные чиновники понимали пагубность такой политики. Губернатор Семиреченской области В. И. Покотило 2-го декабря 1907 года писал Туркестанскому генерал-губернатору: "Под участки (переселенцам – Б. М.) отводятся лучшие киргизские земли. …Результат всех этих незаконных и легкомысленных предприятий может быть следующий: а) киргизы, находящиеся ныне в панике, увидевши в действительности, что их выселяют из насиженных родных гнёзд, начнут бунтоваться”.

Это заявление Покотило, верное во второй части, в первой части является отголоском разногласий местной администрации с Переселенческим управлением. Ему, как губернатору области, хорошо были известны все инструкции и указания о том, что при необходимости смещения зимовок кочевников им предоставлялись равноценные участки даже с устройством оросительных сооружений, если это требовалось, и с выплатой компенсации за строения, насаждения и арыки. Иногда кочевники, чтобы получить компенсацию, остатки старых оросительных систем выдавали их за свои. В отношении подобных заявлений и жалоб на изъятие уже обработанных и орошённых земель Начальник управления земледелия и государственных имуществ Туркестанского края писал:

«Такие заявления не всегда обоснованы. Семиречье и в настоящее время имеет массу, и почти повсеместно, следов старых оросительных каналов. Очевидно, что край в прежнее время имел высокую культуру земледелия, и оросительная сеть его была много больше, чем ныне существующая. Киргизы (точнее будет «кочевники» – Б. М.) вытеснили из Семиречья занимающихся земледелием и воспользовались уже готовой оросительной сетью. Но киргизы были народом чисто кочевым, эта сеть им была не нужна. Им нужны были пастбища, а не поля, и поэтому оросительная система края в их руках была заброшена и опустела. … Если и брались арыки, то это арыки не киргизского происхождения. Ссылка на ст. 125 Степного положения неправильна». [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 828, л. 61]. (125-ая статья Степного положения предусматривала возделанную и обрабатываемую землю зимовок передавать по наследству, пока земля обрабатывается).

Другой губернатор Семиреченской области М. А. Фольбаум в своём отчёте о восстании 1916 года даёт более взвешенную оценку: "Несомненно, одной из главных причин этих беспорядков явилась широкая колонизация Семиречья русскими элементами, повлёкшая за собой потери туземцами земли и воды”. Положение в этом вопросе усложнилось в связи с начавшейся войной. Кроме крестьянских переселенцев в край двинулись беженцы из районов военных действий. В Туркестане было расселено 70 тысяч беженцев. [(232), №153 от 14. 07. 1916 года].
 
                           Замечание к земельному вопросу.
Изъятие земель для переселенцев – это внешняя причина, лежащая на поверхности, хорошо видимая. Раньше это была наша земля, а теперь на ней живут русские, и хорошо живут. Раньше здесь проходил наш путь для перекочёвок, а теперь это крестьянские земли, надо осваивать новое направление. Глубинные же процессы, более важные – совсем другие. О них я скажу в дальнейшем освещении причин восстания. Поэтому об этой причине восстания – земельной – считаю нужным сделать разъяснение. 
   
В ряде стран Востока ещё в период рабовладельческого строя существовала общественная, государственная форма собственности на землю. Причина её возникновения связана со своеобразными климатическими условиями, требующих для использования земли значительных усилий, например, строительство оросительных каналов. Впоследствии государственная форма собственности на землю возникла во многих других странах мира в результате захвата чужих территорий. Она существовала и в среднеазиатских ханствах, распространяясь и на территорию киргизских племён, завоёванных Кокандским ханством.

Право частной собственности на землю у кочевых народов вплоть до XIX века отсутствовало. Земля по нормам обычного права считалась общей собственностью племён, родов и общин. Но фактически истинными владельцами земель являлись ханы, султаны,баи, манапы и другие феодалы. При этом простые кочевники часто сталкивались с запретами не только выпаса своего скота на этих землях, но и для перекочёвок, и даже пользования речной водой без разрешения хана или другого владельца прилегающего к реке участка. Такое же положение было и в Туркестане до его присоединения к России.

После присоединения к России при определении формы пользования землёй кочевым населением Положением об управлении Туркестанским краем и СТЕПНЫМ ПОЛОЖЕНИЕМ БЫЛО ПОСТАНОВЛЕНО, ЧТО ЗЕМЛЯ ЯВЛЯЕТСЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ И ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ В БЕССРОЧНОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ КОЧЕВНИКАМ. Обращаю внимание: бессрочное, но не навсегда, во-вторых, бесплатное, налога на землю не было. Это положение чётко разъяснил епископ Туркестанский Дмитрий. Он говорил, что, заняв край, правительство «отдало всю землю в полное распоряжение тем, которые при владычестве своих природных правителей не только никогда не считали её своей собственностью, но даже не имели права думать об этом». 

 
Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (15.11.2011)
Просмотров: 4912 | Рейтинг: 3.2/4
Всего комментариев: 0