Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 4-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.

Одной из таких форм рационального использования земли был переход кочевников на оседлость, что помогло бы сгладить земельный вопрос. Заведующий переселенческим делом в Семиречье Велецкий писал: «В значительно большей части Семиреченской области киргизское население вполне уже подготовлено к поземельному устройству на тех же основаниях и по тем же нормам, на каких устраиваются крестьяне-переселенцы, что освободило бы весьма значительный земельный фонд». Но манапы, теряя зависимых от себя работников, препятствовали переходу кочевников на оседлость.

С проведением Столыпинской реформы, с целью рационального использования земель, кочевников стали призывать переходить на оседлость. В соответствии с правительственной инструкцией в марте 1910 года губернатор Семиреченской области издаёт приказ, в котором разъяснялось, что на оседлость могут переходить все желающие киргизы на одинаковых с крестьянскими переселенцами условиях и правах. [(160), №21 от 12.03.1910 г]. Согласно инструкции Совета Министров от 9-го июня 1909 года и разъяснению Главного управления землеустройства от 30-го ноября 1913 года №2030, киргизы, перешедшие на оседлость, освобождались от казённых платежей и земских сборов на 5 лет, а в последующие 5 лет облагались этими сборами в половинном размере. [(160), №6 от 21.01.1914 г.].

Власти призывали и способствовали к переходу киргиз на оседлость. Причиной этому были пять факторов. Первый – освобождение земель в переселенческий фонд. Кочевникам в Семиреченской области выделялось от 40 до 82 десятин на кибитку, в зависимости от естественных и почвенных условий, от наличия водоснабжения. В Багишевской и Джамансартовской волостях, прилегающих к Беловодскому, норма обеспечения киргизского кочевого хозяйства была 40 десятин. [РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 486, л. 10]. При переходе на оседлость кочевники обеспечивались землёй, как и русские крестьяне, по 10 десятин на мужскую душу. Среднее количество мужских душ в киргизской семье было 2,75 человека. Значит, на одно хозяйство выделялось 30 десятин.

Остальная земля переходила в переселенческий фонд. Землеустройство осевших киргиз Восточно-Сукулукской волости Пишпекского уезда в 1910 году дало в распоряжение Переселенческой комиссии 13.000 десятин. [РГИА, ф. 1284, оп. 194, д. 97, л. 2]. В отчёте за 1912 год губернатор области отмечал, что «при отводе киргизам постоянных оседлых наделов оказалось возможным пополнить запасы переселенческого фонда 117.010 десятинами». [РГИА, ф. 1284, оп. 194, д. 41, л. 5]. Второе – переход на оседлость приближал меньшие налоги с кочевников к налогам с оседлого населения. Заведующий переселенческим делом в Семиречье при обосновании необходимости перевода кочевников на оседлость одной из причин называл увеличение налоговых поступлений: «Попутно с этим может быть образовано большое количество государственных оброчных статей». [РГИА, ф. 391, оп. 5, д. 1786, л. 3.]. По данным Переселенческого управления переход кочевников к оседлости и замена кибиточной подати оброчной увеличивали налоговые сборы вдвое. [Там же, оп. 3, д. 426, л. 154].

Ещё большую разность налогов называл генерал-губернатор Степного края Шмидт: «При землеустройстве киргиз необходимо иметь в виду ещё одно, не последней важности обстоятельство. С переходом кочевников в оседлое положение связывается их перемена в податном обложении, которое при этом должно повыситься в четыре раза. Между тем киргизское хозяйство не в состоянии будет сделать быстрый переход от прежней системы экстенсивного использования земель к более совершенным формам, и новое обложение на первых порах может оказаться для него непосильным.

«Поэтому представляется справедливым в течение пяти лет после перехода в оседлость сохранить для киргиз обложение в размере уплачиваемой кибиточной подати, а во втором пятилетии – довести обложение до полного размера оброчной подати». [РГИА, ф. 1276, оп. 17, д. 132, л. 405]. Это предложение генерал-губернатора не только показывает заниженные налоги кочевого населения по сравнению с оседлым, но и опровергают утверждения о колониальном гнёте, а тем более о геноциде. Третий фактор. Переход на оседлость обеспечивал внедрение передовых, интенсивных технологий в сельскохозяйственном производстве, что повышало эффективность, давало большую отдачу с занимаемых земель.

Четвёртый фактор – властям оседлое население легче контролировать, чем кочевое. В 1906 г. Ферганский губернатор Покотило подчёркивал, что «пока туземец прикреплён к земле и занимается на собственном участке земли, он является благонадёжным элементом порядка и государственности». И последний, местный фактор. Власти знали и понимали, что население приграничной с Китаем территории, какой являлась Семиреченская область, при кочевом образе жизни чувствовало себя мало связанным с местом кочевания. Поэтому в случае притеснения или коренных изменений условий жизни киргизы, и особенно казахи, откочёвывали в китайские степи, что неоднократно и происходило. Оседлость, наоборот, привязывала бывшего кочевника к месту проживания. Как видим, освобождение дополнительных земельных площадей для переселенцев и приближение налогов, взимаемых с кочевников, к налогам оседлого населения были главными причинами привлечения кочевников к оседлости.

А что же сами киргизы? Не хотели переходить на оседлость и заниматься земледелием? Хотели, ревизующий Туркестанский край Пален в своём отчёте отмечал: «Что касается букары, то она втайне сочувствует колонизационной деятельности, видя в ней освобождение от крепостной зависимости (от манапов – Б. М.). Можно с уверенностью сказать, что в киргизских массах уже созрело сознание выгод оседлого хозяйства, и что всякая попытка правительства закрепить за каждым киргизом хотя бы незначительный клочок земли встретило бы самую энергичную поддержку». Это подтверждалось и подачей прошений о переходе на оседлость.

Например, в 1906 – 1907 годах от киргизского населения 12-и волостей Пишпекского уезда поступило свыше 80-и прошений от 5.000 кибитковладельцев о переводе их на оседлое положение. [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 953, л. 22]. Оседала, в первую очередь, беднейшая часть населения. Переход к оседлости расшатывал патриархально родовой быт и ослаблял зависимость кочевников от баев и манапов. Канат Абукин, один из руководителей восстания, в своих показаниях следствию отмечал: «В начале перехода на оседлость противниками были богатые люди, которым переход невыгоден, а беднота была бы рада перейти. Таким образом, тормоз был со стороны богачей, без которых приговора волости получить нельзя». [Борьба классов, 1932, №7-8].

Манапы, лишаясь эксплуатируемой бедноты, препятствовали переходу зависимых от них кочевников к оседлости всеми способами, вплоть до избиений желающих перейти на оседлость и их судебного преследования через зависимый суд биев. Поэтому в перечне прошений о переходе на оседлость в журнале общего присутствия Семиреченской области много отметок, что заявители впоследствии отказались от своих прошений. Показательно в этом отношении прошение ревизующему Туркестанский край графу Палену от доверенных 412-и кибитковладельцев Булекпаевской волости Пишпекского уезда:

«Осмеливаемся доложить Вашему Сиятельству, что в 1907 году доверители наши возбудили ходатайство о причислении их в оседлое состояние для того, чтобы избавиться от притеснений нашего волостного управителя Исмаила Сулейманова. На такое ходатайство наш волостной управитель Сулейманов, разозлившись на наших доверителей, начал их притеснять: отбирать у них скот, при встрече с ними постоянно избивал. Наконец, управитель Сулейманов наложил на каждого кибитковладельца нашей волости по два рубля налога в свою пользу (государственный налог в это время был 4 рубля с кибитки – Б. М.). Управитель составил заочный приговор, по которому уступил в аренду на 30 лет местность Кенбулун крестьянам села Ивановки, от которых получил вознаграждение 2.500 рублей.

«Приговор был составлен от имени волостных выборщиков. Этого оказалось мало Сулейманову, который приступил в единогласии с 10-ью народными судьями и с 20-го июля по 1-ое августа сего года открыл волостной съезд. Народные судьи нашей волости по распоряжению Сулейманова начали составлять заочные разные решения на наших доверителей. Не терпя притеснений, доверители наши выбрали нас доверенными и, выдав нам доверенности, поручили нам подавать прошения начальству с донесением действий нашего волостного управителя Сулейманова, прося привлечь его к законной ответственности за незаконные действия. Сентябрь, 29 дня, 1908 года, гор. Пишпек». [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 45, л. 65].

В другом прошении Палену от 900 кибиток Сарыбагишевской волости доверители просили не только образовать оседлое селение «на крестьянском положении», но и освободить их «от народного суда, а все дела, которые могут возникнуть между нами и киргизами других волостей были бы рассмотрены в русских общих судах». Вызвано было это тем, что «киргизы соседних волостей по наущению манапа Шабдана Джантаева вчинили к нам в народном суде массу исков, и, как нам известно, намерены делать это и в будущем, при сознании ложности своих исков». [РГИА, ф. 1396, о. 1, д. 263, л. 159]. Эти прошения вскрывают не только притеснения манапов при желании кочевников перейти на оседлость, но и их бесправное положение вообще, беспредел волостной верхушки, что и явилось одной из причин восстания.

Приказ губернатора области от 11.11.1909 года №691 гласил: «Волостной управитель Сукулукской волости Суеркул Чолпонкулов смещается с должности за вредное влияние на успех перехода в оседлое состояние». [(160), №91 от 13.11.1909 г.]. Поэтому губернатор и ставил одной из целей своей инспекционной поездки «устройство быта киргиз, желающих оседлости». Так что, не учитывая этого фактора, активные сторонники приоритетности причины восстания только в изъятии земель осознанно или невольно выступают сторонниками экстенсивного кочевого хозяйствования.

                               Третья причина – взяточничество властей.
Третья причина восстания – повсеместное, как со стороны русской, и особенно со стороны местной администрации взяточничество, поборы и вымогательство. Прокурор Ташкентской судебной палаты в своём донесении от 26-го октября 1916 года Министру юстиции одной из причин восстания назвал военную форму управления Туркестанским краем. «Неспособность к делу управления чинов военной администрации, формируемой из строевых офицеров, лишённых всякого административного опыта, необходимых знаний и, в большинстве случаев, не представляющих себе ни задач русской власти на местной окраине, ни способов к достижению этих задач». Военная форма управления усугублялась ещё, как уже говорилось, и общеизвестной чертой русского чиновничества – взяточничеством.

Надо признать, признать, что добровольно служить в Туркестан, в далёкую захолустную окраину честных и порядочных чиновников ехало очень мало. В качественном отношении в аппаратах власти туркестанской окраины, в основном, сидела не лучшая часть русского чиновничества, для которой местное население было источником наживы. Не случайно, Куропаткин, вступив в должность и ознакомившись с подчинённым ему аппаратом, в своём дневнике из всех губернаторов Туркестана только одному – Фольбауму – дал положительную характеристику. В этой общероссийской действительности для местного, туземного населения положение отягчалось полнейшим бесправием в условиях феодально-байских порядков.

У местных жителей выработался соответствующий взгляд на способности чиновников: если какой-либо управитель после своего назначения не богател, то его считали малоприспособленным к жизни. У местных киргизских правителей, кроме и ранее существовавших поборов и подношений, добавился ещё один – использование в своей политической и предвыборной борьбе, так называемого, «чигына», о котором уже говорилось ранее. Народы присоединённых национальных окраин находились на более низких исторических стадиях развития, на стадии родо-племенного общества. Управлять ими теми же методами, что и русских губерниях, было невозможно. Поэтому такие окраины управлялись на основе специальных положений.

До присоединения к России у киргизов существовал феодально-родовой строй. Родами управляли местные феодалы – манапы. После присоединения вводится местное выборное самоуправление. Но этот, казалось бы, прогрессивный принцип, имел отрицательные последствия. Выбранными, по понятным причинам, оказывались те же манапы. Но если раньше манап управлял родом, можно сказать, наследственно, то теперь волостные управители избирались по системе выборщиков. Используя должностное положение, чины туземной администрации извлекали значительные материальные выгоды.

Поэтому с каждым годом выборы в местное самоуправление становились всё более ожесточёнными. Выборщики и родовая верхушка стали делиться на группировки – «партии», ведущих острую межродовую борьбу. Начались махинации с количеством и подкупом выборщиков. Волостной управитель Атекинской волости Пишпекского уезда Далбай Шаралдаев «за допущенные им беспорядки при проверке списков киргиз его волости и выборах волостного управителя с народными судьями» был смещён с должности волостного управителя. [(160), №15 от 09.04.1894 г.]. Не всегда предвыборная борьба проходила в парламентских формах.

Дело доходило до примитивных драк, иногда массовых. В представлении о сорванных выборах в Атбашинском участке в 1909 году Верненский прокурор писал: «Тогда менее сильная партия решила сорвать выборы путём беспорядков – приём, нередко практикуемый киргизами». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 759, л. 37]. Пржевальский уездный начальник объяснял, что причиной этих раздоров являлись «пагубное влияние на народ властолюбивых манапов и главарей партий, интриги и подкупность выборщиков». Выборы в Чештюбинской, Саяковской, Тюпской, Курмектинской и Турайгырской волостях сопровождались «грандиозными побоищами», для усмирения которых приходилось вызывать казаков.

Нередко такая «предвыборная борьба» заканчивалась трагически. «18 февраля 1906 года в партийной драке убит киргиз Толкановской волости Пишпекского уезда Кучук Сатылганов. [(160), №35 от 02.05.1906 г.]. В июне 1906 года в Кукрековской волости Пишпекского уезда во время драки, происшедшей вследствие партийной вражды, убит Мустапа Тлевов. [(160), №54 от 07.07.1906 г.]. В октябре 1906 года в Пишпекском уезде во время драки из-за партийной вражды киргизом Акымходжиным убит киргиз Текеп Мурзин». [(160), №84 от 20.10.1906 г.]. Были случаи, когда из-за таких раздоров отменялись выборы.

Приказ губернатора области №368 от 15.09.1900 года сообщал: «В прекращение дальнейших смут и неурядицы в Абаильдинской волости Пишпекского уезда, происходящих между населением под влиянием главарей двух враждебных партий из-за должности волостного управителя, на основании 70 статьи Степного положения назначаю волостным управителем в названной волости на трёхлетие 1901 – 1903 годы киргиза Толкановской волости того же уезда Сарымсака Кызылакова». [(160), №75 от 19.09.1900 г.]. То есть, из-за раздоров был назначен человек со стороны.

Раздоры конкурирующих и даже враждующих партий доходили до того, что власти иногда даже были вынуждены разделять существующие волости. В 1893 году в Пишпекском уезде «из-за беспорядков» Саяковская волость была разделена на две: Саяковскую и Чуринскую. [(160), №26 от 26.06.1893 г.]. Коль других репрессий не последовало, то понятно, что этими беспорядками были внутренние раздоры. И вот в такой жёсткой, грубой борьбе выбранный манап, чтобы вернуть свои расходы на подкупы и взятки предвыборной борьбы, собирает теперь уже с подвластной ему волости “чигын”, с лихвой возмещая свои расходы. 

Тынышпаев М. заявлял Верненскому прокурору: «Порой даже земельные отношения бледнеют перед дрязгами выборов и партийности. Теперь нигде ни одного выбора не бывает без громадных подкупов. Каждый раз перед выборами претендент клянётся, что если проведут его, то прекратятся бесконечные «тёмные» (так называются на киргизском я зыке) налоги, настанет мир и спокойствие в волости. Киргизы, увлечённые партийностью, забывают подумать о том, зачем такой благодетельный претендент раздаёт 5 – 30 и даже 40 тысяч рублей, когда всё его будущее жалование за трёхлетие не превосходит 900 – 1500 рублей. Претендент, прошедший в волостного или народные судьи, собирает в 5 – 20 раз больше затраченного капитала, и этот форменный грабёж происходит в настоящее время». [(43), стр. 138].

Причём большую часть “чигына” собирает с “партии”, которая выступала против него, а сам “чигын” с каждым годом увеличивался, ложась тяжёлым бременем на простого кочевника. Член Совета Министра внутренних дел, тайный советник В. Г. Кондоиди в своём отчёте «О расследовании злоупотреблений и беспорядков в некоторых областях Туркестанского и Степного генерал-губернаторств» второй, из пяти причин восстания называл «злоупотребления волостных управителей и аульных старшин, воспользовавшихся реквизицией, чтобы с лихвой вернуть затраченные ими на предвыборную агитацию средства». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1956, л. 12].

Кроме «чигына» и взяток манапы использовали любую возможность для поборов в свою пользу. Губернатор области после обзорной поездки по южным уездам летом 1908 года писал: «Не все волостные управители вносят полностью в казначейство собираемые деньги». [(160), №63 от 05.08.1908 г]. В докладной о восстании сообщалось: «Уплата кибиточной подати и других повинностей, как мирного времени, а также и вызванных войной, производилась волостными управителями, которые брали с подчинённых им киргиз в 2 – 3 раза больше того, что с них требовалось». [(43), стр. 110].

Сотрудник Пржевальского охранного отделения Юнгмейстер писал: «Незаконные сборы буквально режут киргизскую бедноту. Приезды начальства, от начальника уезда до последнего джигита, сопряжённые с приёмами и угощениями; поездки в город должностных лиц, которые не могут сделать там ни одного шага, чтобы не дать кому-нибудь, – всё это ложится, увеличиваясь против действительной стоимости в полтора – два раза, на карман букары. Малейшая задержка в уплате, я уже не говорю о неповиновении, приводит к вмешательству джигитов, которые прямо-таки выколачивают плетьми требуемые взносы». [(31), стр. 396]. Ярким примером использования манапами для поборов любых поводов служит хадж манапа Шабданова в Мекку. Все свои расходы на хадж он возместил с народа, объясняя свой хадж общественным делом. По словам киргиз, этот сбор достиг 12 – 15 тысяч рублей. [(160), №22 от 14.03.1908 г.].

Показательно также и то, что в стремлении киргизов к оседлости главной побудительной причиной было засилье манапов. Киргизы, жалуясь на угнетение и обирание их манапами, заявляли, что «единственным средством от всего этого является переход в крестьянство». При этом просители обязывались «наравне с русскими нести все денежные, натуральные и воинскую повинность». [(160), неоф. часть, № 174 от 14.08.1911 г.]. Если стремились в крестьянское сословие, то, значит, манапские поборы превышали более высокие налоги с крестьян и воинскую повинность вместе взятые.

                                  Четвёртая причина – война.
Четвёртая причина восстания – Первая мировая война и участие в ней России. С объявлением войны население империи, в том числе и киргизы, было настроено патриотично. Губернатор области в отчёте за 1914 год отмечал: «Киргизское население к военным событиям, даже после получения известия о присоединении к врагам отечества Турции, отнеслось совершенно спокойно и с готовностью откликнулось на призыв внести свою лепту на военные надобности и на помощь семьям призванных в войска». Но затянувшаяся война, ухудшившееся экономическое положение изменили настрой общества и особенно мусульманского населения, вследствие войны против единоверной Турции.

Туркестанский генерал-губернатор С. М. Духовской в рапорте Военному министру, анализируя причины Андижанского восстания 1898 года, писал: «Наиболее благоприятным обстоятельством для резкого проявления этого (мусульманского – Б. М.) фанатизма была (имелась в виду успешная война Турции против Греции – Б. М.) и может быть в будущем война России, особенно при участии в числе наших противников мусульманских государств». [РГИА, ф. 391, о. 2, д. 184, л. 170]. Ещё в феврале 1913 года Управляющий Министерства внутренних дел в своём донесении сообщал: «По имеющимся сведениям, в Бухаре, Семиреченской и Ферганской областях в последнее время замечается приподнятое настроение мусульманского населения и проявление враждебного отношения к русским и русскому правительству за содействие, оказываемое Россией балканским государствам в войне с Турцией. (Имеется в виду Балканская война 1912 – 13 годов – Б. М.). [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 863, л. 124 – 125.].

Исполняющий обязанности губернатора Семиреченской области полковник А. И. Алексеев в отчёте о восстании писал: «Повторные наборы (русских) ратников и новобранцев, вывод войск из области породили среди киргизов мысль, что враги России очень сильны. К этому времени прибавилось известное «тыловое» утомление, ощутительное у киргизов, лично не принимавших участие в войне и не заинтересованных кровью и жизнью в её исходе». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 8]. Хотя коренных жителей Средней Азии не призывали в армию, трудности военного положения тяжёлым бременем ложились и на них.

Вводились новые налоги и всевозможные «добровольные пожертвования» для армии, росла дороговизна. В исследованиях о восстании, как правило, говорится о поставках скота и имущества киргизами. Создаётся впечатление, что это было обязанностью, тяжёлой ношей только киргизского населения. Не надо думать, что все эти реквизиции касались только киргизского населения. Если скот поставляли, в основном, киргизы, то поставки фуража и зерна, предоставление гужевого транспорта ложились, в основном, на русских, как земледельческую часть населения.  

В декабре 1916 г. из Верненского уезда сообщали: «В связи с введением военного положения были мобилизованы лошади и подводы для перевоза. По Верненскому уезду было реквизировано две с половиной тысячи лошадей и телег, что составило почти все наличное количество лошадей. В этой связи поднимался вопрос, распространяются ли льготы на переселенцев Семиреченской области по поставке лошадей в войска. Если не будет прекращена реквизиция лошадей и подвод в селах, то нарушится хозяйственная жизнь селений, пахоты весной не будет, а с вывозом хлеба в Ташкент получится голодовка у нас». [ЦГА РКаз, ф. 19, оп. 1, д. 603, л. 589-590]. Такая обстановка в русских селениях была не только Верненского уезда, но и по области.

Положение от 1869 года о порядке производства реквизиций во время войны и в период мобилизации гласило: «Ст. 138. В военное время и в период мобилизации всё необходимое для обеспечения потребностей армии может приобретаться: 1. Реквизициями в пределах Империи. Ст. 139. Реквизиция есть принудительное приобретение от жителей средств, необходимых для удовлетворения потребностей армии, а равно обязательный наряд местных жителей для производства работ, вызываемых военными обстоятельствами. Ст. 139-1. Реквизиции устанавливаются платные и бесплатные. В пределах своей страны назначаются всегда платные реквизиции». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1956, л. 1 и 2].

Безусловно, цены по реквизициям были ниже рыночных. Закупка скота для армии по «твёрдым ценам» ударило по всем владельцам скота: и киргизов, и русских. Недовольство этим мероприятием вылилось выступлениями в русских посёлках. Заведующий водворением переселенцев в Копальском подрайоне писал по этому поводу: «Непризнающие никаких законов и нежелающие ни с чем считаться солдатки в селениях обременяют сельские власти всякими раздорами, и терпеливым старостам зачастую приходится жертвовать своею бородою в пользу успокоения рассвирепевшей женщины». В селе Преображенском Пржевальского уезда солдатки устроили погром в волостном управлении. [(268), стр. 32].

А то, что киргизы за поставляемых скот, лошадей и другое имущество даже выделенную оплату получали не полностью, а иногда совсем ничего не получали – это вина своих волостных и аильных правителей, которые присваивали эти деньги себе. В соответствии с пунктом 10 «Положения о порядке проведения реквизиции», расчеты производились не с каждым отдельным поставщиком, а «по окончании платной реквизиции деньги по утверждённым тарифам и установленным ценам выдаются представителям населения», то есть старостам, волостным и аульным старшинам. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1956, л. 4].

Как уже отмечалось, в работах о восстании, как правило, говорится о налогах и реквизициях только с киргизов, хотя на русских, кроме призыва в армию, также лежали обязанности по поставкам. Вот взгляд современника с русской стороны. На заседании Семиреченского военно-промышленного комитета 22-го сентября 1915 года обсуждались цены на юрты, поставляемые для армии. По этому вопросу выступил член комитета А. И. Черных. Он отметил, что 6-иканатная юрта, стоившая ранее 90 руб., теперь оценивается в 200 руб. На разъяснение, что цена юрт находится в зависимости от цен на материалы, требуемых для её изготовления, которые постоянно повышаются, Черных сделал заявление:

«Киргизы не несут воинской повинности, они не обременены непосильными налогами, как мы, русские люди, кровь которых сейчас льётся рекой, а потому платить им (киргизам – Б. М.) такие цены за юрты нет оснований. Всё, что нужно для армии, должно быть реквизировано у них так же, как реквизировалось у русского населения осенью прошлого года: лошади, стоившие 400 руб., по 150 – 200 рублей». [(160), №259 от 09.10.1915 г.]. То есть, русские также подвергались реквизициям и так же по низким ценам за поставки.

Далее будет рассказано, что после начала призыва на тыловые работы была дана отсрочка до 15-го сентября для уборки урожая. Межведомственное совещание, состоявшееся при Генштабе 22-го августа, на запросы губернаторов отказало в ходатайствах о продлении отсрочки, обосновывая это тем, что «на фронте работает большое число рабочих из населения занятых армией районов, и притом несут эту повинность уже давно». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1920, л. 2]. То есть, тыловые работы не были чем-то новым, изобретённым для уничтожения инородческого населения. Это было перераспределение тягот тыловых работ с прифронтового населения на инородцев.

Восстание началось в конце второго года войны, когда уже явно начали проявляться ослабление экономического положения России и недовольство общества, в том числе и русского населения, политикой царизма. У “инородцев” постепенно крепла надежда: воспользовавшись сложившейся ситуацией, скинуть правление русской власти. Следствием Верненского окружного суда киргиз Каргалинской волости Игимбай обвинялся в провокационных разговорах, что «когда русские уйдут на войну, то киргизы отберут у них всю землю». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 886, л. 31].

Исполняющий дела губернатора Ферганской области полковник Иванов сообщал в Главный штаб: «Война дала возможность вражеской пропаганде убедить туземцев в истощении России войной, недостаточности войск и оружия в крае и, таким образом, в благоприятности момента для безнаказанных выступлений». Участник восстания Ергабай Далдыбаев в своих воспоминаниях говорил: «Повстанцы знали о положении царской армии на фронтах. Говорили, что на войне уничтожено много войск, поэтому других отрядов в помощь карателям царская власть выслать не сможет». [(176), стр. 139].

В связи с призывом инородцев на тыловые работы возникли новые малообоснованные слухи: о крупных поражениях русских войск на фронте, о полном истощении русских сил. Призыв инородцев на тыловые работы был воспринят местным населением, как исчерпание у «акпаши» для этих целей русских солдат, то есть как его слабость. Положение в крае давало основание для таких слухов. После года и трёх месяцев ведения войны число хозяйств, из которых на 1-ое октября 1915 года мужчины были призваны в армию, например, в посёлках Верненеского переселенческого подрайона составляло 60%. [РГИА, ф. 391, о. 5, д. 1786, л. 19]. Из Пишпекского уезда в 1915 году было призвано ратников в апреле 1039 человек, в августе – 1685, в сентябре – 522, в октябре – 154 человека. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1539, л. 18 – 29]. А впереди до начала восстания был ещё год войны, и были ещё призывы теперь уже ратников запаса 2-ой категории.

Принимая во внимание, что призывались мужчины от 19-и до 42-х лет, то можно сказать, что из мужчин в сёлах были только дети и старики. Кроме того, русские посёлки были разбросаны, большей частью, посреди киргизских волостей и значительно удалены друг от друга и от крупных населённых центров. В результате, ввиду ухода из Туркестана на фронт значительной части войск (в частности, 2-ой Семиреченский казачий полк был отправлен в Персию, где он обеспечивал оккупацию провинции Хорасан), разоружения русского населения, значительного уменьшения мужского населения русских сёл из-за призыва в армию, на первый взгляд, соотношение сил было в пользу восстания, и возможность победы казалась вполне достижимой.

Докладывая генерал-губернатору о расположении войск в Семиречье, Фольбаум сообщает: “В Пишпекском уезде четыре участка: Беловодский, Токмакский, Зачуйский и Загорный. Имеют четыре приставских конвоя и 50 конных пишпекской караульной команды” [(175), стр. 42]. Конвой пристава составлял обычно 10 – 12 стражников (милиционеров), следовательно, во всём Пишпекском уезде войск было около ста человек. В призывах к восстанию говорилось, что «русских солдат мало, и их можно камнями и палками уничтожить». Сомневающимся инициаторы восстания внушали, что из-за трудностей на фронте войска вряд ли вернутся, да и переброска их с Запада займёт много времени.

К весне 1916 года в Туркестане оказалось около 200 тысяч военнопленных и около 70 тысяч беженцев с территорий, занятых немцами и австро-венграми. Решившиеся на восстание надеялись на поддержку военнопленных. 16-го июля около лагеря сапёров близ Ташкента был задержан «местный туземец, предлагавший сербам (военнопленные из австрийской армии – Б. М.), жившим в этом лагере, принять участие в сартовском беспорядке, в котором, по его словам, должны принять участие пленные в Ташкенте и афганцы». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1916в, л. 413]. Эвакуация беженцев в Туркестан приводила к ухудшению продовольственной проблемы. Кроме того, в связи с прибытием беженцев и принесённой ими информации о военных поражениях русской армии, среди азиатского населения стали распространяться мнения о слабости России. Появление беженцев было воспринято, как результат победоносных действий немцев, как утрата Россией значительных территорий.

Также надеялись на поддержку Турции и Германии; на выступление Персии и Афганистана. Управляющий политическим агентством в Бухаре Шульга сообщал: «Агентурные сведения из разных источников настойчиво говорят об отправлении 7-го июля из Самарканда депутации в Афганистан с просьбою о помощи». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-б, л. 243]. Начальник Туркестанского охранного отделения полковник Волков сообщал о перехвате переписки ташкентских казиев с представителями афганского эмира в Бухаре. Ташкентские казии призывали эмира выступить против России. [Там же, л. 272].

                               Пятая причина – иностранная деятельность.
Подавляющее большинство гражданских войн и восстаний в новейшей истории ведутся при поддержке сторон конфликта, одной или обеих, какими-нибудь иностранными державами, преследующих свои внешнеполитические интересы. 
Поэтому восстание 1916 года в Семиречье стало результатом не только внутренних, но и внешних причин. Оно не обошлось без вмешательства иностранных разведок и его необходимо рассматривать в связи с глобальным событием того периода – Первая мировая война. Для достижения своих целей в войне использовались все средства, в том числе и создание внутренних конфликтов в противоборствующей стороне. Точных данных о деятельности иностранных шпионских агентур именно по подготовке и проведения восстания в Семиречье нет. Куропаткин в своём докладе говорит об этом, не приводя конкретных подтверждающих фактов.

Имеются лишь факты проведения общей разведывательной деятельности и антирусской агитации. Но при всей стихийности волнений, в разновременности выступлений в разных районах края всё же чувствовалось внешнее влияние. На международной научной конференции “Переосмысление восстания 1916 года в Центральной Азии”, проходившей в Бишкеке в мае 2016 года, участники совещания отметили в событиях 1916 года провокационные действия турецких, германских и китайских агентов. А российские спецслужбы эту причину восстания ставили на первое место, основываясь на активизации в Туркестане перед восстанием иностранных разведок, особенно турецкой. Так, перед Андижанским восстанием 1898 г. руководителю восстания Мухамеду-Али (Дукчи-ишану) турецко-подданным хаджой был доставлен, якобы, из Мекки «священный волос» пророка Мухаммеда, а также фирман и халат от турецкого султана. («Военный сборник», 1911, №12, стр. 103). 

С началом Первой мировой войны Туркестан наводнили провокационные сообщения, листовки и воззвания от лица "халифа всех правоверных" – султана Турции – о священной войне против неверных – кафиров и гяуров. Так, каирская панисламистская газета «Аль-Муайед» в статье «Европа и ислам» писала: «Россия есть первый враг Оттоманской империи и второй враг ислама». (Первый Англия – Б. М.) («Известия штаба Кавказского военного округа», 1904 г., №1-2, стр. 78). Жительница села Сазановки Пржевальского уезда в показаниях следователю рассказывала: «На базаре села Сазановского . . . около татарских и сартовских лавок . . . часто видела на прилавках туземные газеты и отдельные печатные листки, которые читались вслух, и содержание которых потом горячо обсуждалось со всей экспансивностью, присущей туземцу». [ЦГА КырР, ф. 34, оп. 2, д. 5, л. 67].

Вице-губернатор области после восстания отмечал, что объявление указа о наборе рабочих на тыловые работы первоначально киргизами было принято спокойно. Причём волостные управители и почётные лица, хотя и с целым рядом прошений о предоставлении дополнительных уступок и льгот по призыву, всё же выражали властям готовность исполнить «волю царя». Но и помимо этих официальных заявлений, ряд фактов свидетельствовал о спокойном настроении местного населения. Например, продолжались торговые и денежные отношения с русским населением. До последнего момента киргизы сдавали собранный ими опий, получая в оплату не наличные деньги, а квитанции на последующее получение денег. Заведующий Пржевальской оброчно-межевой партией А. И. Поцелуев сообщал:

«Правда, я слышал на Каркаре и даже в Верном в июльское посещение, что многие киргизские волости не намерены добровольно дать рабочих для армии. Но нигде и никогда не слышал об активном их выступлении с этой целью. Все слухи и личные мои впечатления при постоянных разъездах по области говорили лишь о пассивном сопротивлении набору, то есть киргизы наивно думали, что для уклонения от набора достаточно забраться подальше в малодоступные для русской администрации горные теснины». [ГАРФ, ф. 124, о. 42, д. 129, л. 4об]. Но потом положение изменилось в худшую сторону. Все эти факты свидетельствовали о том, что восстание подготавливалось «конспиративно группой влиятельных туземцев, действовавших, по всей вероятности, под влиянием извне», что воюющие против России страны решили использовать в своих целях призыв инородцев на тыловые работы, разыграть эту карту.

Средняя Азия была районом соперничества России не только с соседними государствами – Китаем, Афганистаном, Персией, но и с европейскими – Англией, Турцией и Германией. Поэтому восставшие оказались заложниками, разменной монетой в подрывной деятельности иностранных держав против России. Когда восстание было подавлено, и часть восставших ушла в Китай, где беженцы оказалась в трудном положении, Турция забыла о своих единоверцах, о призывах к взаимной поддержке мусульман. Я не встречал сообщений о помощи беженцам в Синьцзяне со стороны Турции, Англии и Германии, тогда как и Временное, и Советское правительства оказывали помощь возвращающимся беженцам.  

Начало ХХ века ознаменовалось в России политизацией общественной жизни, противостоянием идеологий, всплеском этнического и религиозного самосознания многих народов империи. Свобода слова, собраний, союзов, провозглашённая Манифестом 17 октября 1905 года, вызвала к жизни деятельность не только Государственной думы и политических партий, но и общественных, сословных, национальных и религиозных объединений. В этот период происходит организационно-юридическое оформление многих мусульманских обществ в России, появление различных доктрин и концепций, к числу которых принадлежат идеи пантюркизма и панисламизма.

Пантюркизм – идеология, проповедующая объединение всех тюркоязычных народов под эгидой Турции, создание Великого Турана. Панисламизм – религиозно-политическая идеология, представляющая интересы правящих слоёв азиатских государств. В основе панисламизма лежат положения о единстве мусульман всего мира вне зависимости от национальной, государственной или социальной принадлежности и необходимости их сплочения в одном государстве или в союзе мусульманских государств под властью духовного главы – халифа. Идеологом панисламизма был видный афганский мыслитель Джамаль ад-Дин аль-Афгани (1838 – 1897).

Но что интересно, первую попытку добиться объединения мусульман разных государств предпринял кокандский хан Худояр (правил 1845 – 1875 гг.). Он выступал за совместное участие мусульман Средней Азии, Афганистана, Индии и арабских стран в джихаде против англичан и русских. (Ланда Р. Г., стр. 120). Начиная с присоединения в середине XVI века Казани и Астрахани к Московскому царству, российские власти всегда были обеспокоены политикой Турции по отношению к российским мусульманам. Ведь османские султаны с 1517 года был халифами (наместник, наследник, представитель земной власти пророка Мухаммеда) мусульман-суннитов всего мира. 

В 1908 г. Туркестанский генерал-губернатор Н. И. Гродеков сообщал в главный штаб, что «пребывание турецко-подданных мусульман в наших пределах является крайне нежелательным, их деятельность идёт совершенно в разрез с видами и намерениями русской власти в Туркестанском крае, так как в среде подобных лиц . . . скрываются различные шпионы и фанатические проповедники идей воинствующего ислама». Свою информацию Гродеков подкреплял ссылкой на перехваченное письмо флигель-адъютанта турецкого султана Исмаила Хакки-бея, которое направлялось из Константинополя в Старый Маргелан Абдул Расулбаю Абдуррахман-оглу. Письмо содержало призыв к панисламистскому восстанию против русской власти в крае. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3725, л. 5, 6; д. 3757, л. 129].

После Младотурецкой революции 1908 года среди мусульман России усилилась протурецкая ориентация, которая вызвала обеспокоенность властей. В 1908 году при канцелярии Туркестанского генерал-губернатора была создана особая комиссия «По вопросу разведки вне и внутри Туркестанского края». [(221), стр. 99]. Обеспокоенность активизацией Турции была обоснованной. В своём представлении от 10 сентября 1915 года Верненский окружной прокурор сообщал, что «почти каждый таранчинец, говоря о событиях в Турции, называет (турецкого) султана «наш государь». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1019, л. 90].

В мае 1913 года жандармское управление города Верного сообщало: «Проводниками мысли, что турецкий султан неустанно заботится о мусульманах, где бы они ни проживали, являются богомольцы, путешествующие в Турцию». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 2]. Заведующий Верненским розыскным пунктом В. Ф. Железняков в своём докладе о восстании сообщает о коммерсанте Зайнутдине Тазетдинове, «привлечённого в порядке военного положения за распространение идей панисламизма». [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933а, л. 491]. В 1909 году в Константинополе было основано «Бухарское общество распространения знаний».

Официальной деятельностью общества было просвещение мусульманской молодёжи Бухары и всего Туркестана, откуда вербовались ученики, которых затем размещали в военных и других школах в Турции. По данным Российского консула в Константинополе, в 1910 году таких курсантов было около 100. Однако фактически целью Общества было не столько воспитание в мусульманском духе, сколько внушение воспитанникам идеи, что Турция – центр совремённого ислама, к которому каждый мусульманин должен стремиться, где бы он ни находился. Воспитанники после обучения и определённой подготовки должны были вернуться на родину для «просвещения» своих соотечественников и пропаганды идей пантюркизма и панисламизма.

Следует отметить, что широкого распространения эти течения в Туркестане не имели, но некоторую роль сыграли. В августе 1910 года МИД России информировал Туркестанское охранное отделение, что, используя обстановку общественно-религиозного подъёма, Турция усилила панисламистскую деятельность в отношении мусульманского населения страны. В Россию под видом купцов и паломников посылаются опытные турецкие эмиссары с целью ведения пропаганды, в которой содержались не только идеи объединения исламского мирового сообщества под эгидой Турции, но и прямые призывы к агрессивным действиям против России и русских. [ЦГА РУз, ф. 462, о. 1, д. 355, л. 472]. С началом Первой мировой войны деятельность всех разведок, естественно, усилилась. Особенно активизировались турецкая и немецкая разведки.

Кроме разложения русской армии и получения разведданных, перед ними ставилась задача вынудить царское правительство снять максимальное количество войск с фронта на поддержание порядка внутри страны. Решение этой задачи заключалось в поддержке революционно настроенных оппозиционных партий и организации восстаний в национальных окраинах империи. В частности, в Туркестане иностранные разведки добивались не только поражения России в войне, но и отделения Туркестана от России. Военные действия Турции на кавказском направлении имели целью завоевание Кавказа, Поволжья и Средней Азии. В соответствии с планом военных действий, одна из стратегических задач турецких войск заключалась в том, чтобы, ведя наступление, войти в соприкосновение с мусульманским населением России.

Действия турецкой армии должны были поддержаны организацией в тылу противника диверсионных актов и восстаний. Поэтому с началом войны в Туркестан зачастили эмиссары от партии младотурок, различные религиозные проповедники и, якобы, турецкие коммерсанты. В пропаганде идей панисламизма делается упор на прямые призывы к агрессивным действиям против России и русских, на отделение Туркестана от России. Так, например, распространялась нелегально изданная в Оренбурге брошюра «Оян, казак» («Проснитесь, киргизы»), призывающая казахов и киргизов к изгнанию русских и образованию своего киргизского государства. [(319), стр. 82]. Надо признать, что эта пропаганда имела некоторый успех, вносились пожертвования в пользу Турции.

Афганский эмир в 1896 году к своим званиям принял дополнительный титул – «блюститель веры». По данным Туркестанского отделения в 1914 году в Ташкенте возникла тайная мусульманская организация «Гозиляр» («Непобедимые воители»), ориентированная на Афганистан и призывающая мусульман к священной войне против неверных. Точных сведений о распространении этой организации и количестве её членов не было. Но были сведения о существовании её ячеек, кроме Ташкента, в Пскенте, Чимкенте, Бухаре и Самаркандской обл. Руководил деятельностью этой нелегальной организации комитет, «маджахиддин», состоящий из мулл-фанатиков. Целью деятельности «маджахиддина» было объединение мусульман под эгидой единоверного Афганистана и отделение Туркестана от России. [(319), стр. 83].

В 1914 году российские спецслужбы перехватили послание турецкой правительственной «Канцелярии для распространения исламских увещеваний», направленное своим агентам в Фергану: «Мужайтесь, время свободы для мусульман настало. Уже в Индустане, Африке, Афганистане, Кавказе и всём свете истинный панисламизм пробудился, и готовы восстать каждый против своего правительства гяуров. Продолжайте под большим секретом ваши сношения с мусульманскими странами, как я указал вам и комитету каждого города». (Историческое пространство. Проблемы истории стран СНГ. 2008, №1 – 4, стр. 102).

При вступлении Турции в войну константинопольский шейх-уль-ислам (высшее лицо по вопросам ислама в мусульманских государствах) издал фетву (указ), в которой подчёркивалось, что «Россия, Англия и Франция враждебны к исламскому халифату» и прилагают все усилия к тому, чтобы «погасить высокий свет ислама». Фетва призывала мусульман, находящихся под властью указанных стран, объявить им «священную войну». Так как турецкий султан в это время был сильнейшим из мусульманских правителей, то мусульмане считали его халифом. Поэтому фетва имела некоторый отклик в Средней Азии. Прокурор Ташкентской судебной палаты в феврале 1916 года сообщал, что эмирам Афганскому и Бухарскому и хану Хивинскому из Турции поступил призыв к вооружённому выступлению против России. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1020, л. 72].

Ещё весной 1916 года среди населения края стали появляться будоражившие слухи о призыве мусульман на войну. Постепенно эти слухи распространялись всё настойчивее и стали широко обсуждаться среди населения. Источника этих слухов никто не знал, но предполагалось, что это деятельность иностранных разведок. Заведующий переселением в Верненском подрайоне сообщал, что «среди населения, особенно туземного, циркулируют всякие тревожные слухи, являющиеся, видимо, отголоском пропаганды соседних магометанских стран». Более тщательная, широкая и целенаправленная обработка умов мусульманского населения велась со стороны Турции через разного рода хаджей и проповедников. (Ходжа – мусульманин, совершивший “хадж” – паломничество в Мекку, имеющий уважение среди верующих).

В донесении Туркестанского охранного отделения о восстании сообщалось: «Об агитации извне указывается лишь в одном показании свидетельницы Игнатьевой, бывшей в киргизском плену. Игнатьева, увезённая в Китай, видела там двух лиц: муллу из Афганистана и какого-то турка – так их называли. Говорили, что эти лица около года разъезжали по Семиреченской области, главным образом, по Пржевальскому и Пишпекскому уездам в Сарыбагишевской волости и вели пропаганду восстания среди манапов и почётных лиц». [ЦГА РУз, ф. 461, о. 1, д. 1888, л. 73].

Мокуш Шабданов, главарь восстания в Пишпекском уезде, под видом хаджа в Мекку в начале 1916 году побывал в Константинополе. А во время восстания у него “гостил” какой-то турок. По показаниям пленных, отбитых у мятежников в Пржевальском уезде, повстанцами руководили «турецкий генерал и два европейца». По сообщениям этот «генерал» и неизвестные европейцы были ранее и в бою на Кастеке. [(160), неоф. часть, №201 от 07.09.1916 г.]. Насчёт генерала, конечно, преувеличение. Но известно и правдоподобное сообщение, что это был турецкий военнопленный офицер, бежавший из Сибири. А. Е. Чертова, будучи в плену у повстанцев, видела каких-то турков, которые приезжали в Атекинскую волость вместе с киргизами Сарыбагишевской волости. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 61]. 

Заведующий переселенческим делом в Семиреченской области сообщал: «Мятеж готовился не только изнутри, но и извне. Пленные (например, крестьяне селения Кольцовского и других, побывавшие в плену у киргизов по месяцу и более) слышали от многих киргизов, в том числе от воспитанников Верненской учительской семинарии и питомцев Пржевальского интерната, рассказы о том, как представители не только рода Шабдана, но и волостей Тонской, Улахольской и других были в Турции, где получали деньги, оружие и обещание устроить в Туркестане особое киргизско-сартовское царство. Условием ставилось уничтожение русских». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 63].

Один из руководитель басмачества, турецкий военный и политический деятель Энвер-паша, прибыв в Бухарский эмират, в октябре 1921 год обсуждал план своих дальнейших действий. Хаджи Сами, деятель турецкой партии «Единение и прогресс», возражая против отъезда Энвер-паши в Афганистан, как вспоминал Заки Валиди, хвастливо заявил ему: «Ваш покорный слуга, будучи рядовым турком, сумел поднять на ноги всю Киргизию. А с Вашей славой и авторитетом мы сможем поднять весь Туркестан на любые подвиги». По информации Заки Валиди, Хаджи Сами после поражения восстания вместе с Шабдановыми ушёл в Китай. (Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 2. Уфа. 1998. Стр.73-74). Среди восставших Аулиеатинского уезда действовал турецкий мулла. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 279].

После отражения нападения на село Ивановку у одного из убитых повстанцев был найдён документ очень похожий на «турецкий след»: «Приговор … года 12 сентября … Пишпекского уезда Бектемировской волости … 1-го аула единогласно … решили воевать под начальством Тулябия Мирзоева 55 лет … решили завоевать край … забрав деньги, уехать в Стамбул. … Дела общественные … все собраны. … Ничего не говорить родам и городским … Упомянутый Тулябий Мирзоев имеет иностранный паспорт». Далее следовали подписи десяти мулл и 21-го грамотного за 106-и неграмотных, печать старшины 1-го аула и его подпись. Документ написан по-мусульмански, в местах, обозначенных точками, – неясные потёртости. Находка была передана мировому судье 5-го участка. [ЦГА КырР, ф. И-75, о.1, д. 49, л. 37].

Обратите внимание на дату – 12-ое сентября. Документ составлен за 10 месяцев до начала восстания, что опровергает тезис о стихийности восстания. Заведующий Пржевальским оброчным подрайоном сообщал: «Мятеж готовился не только изнутри, но и извне. Пленные (например, крестьяне села Кольцовского Семён Меньших и другие, пробывшие в плену у киргиз по месяцу и больше) слышали от многих киргиз рассказы о том, как представители не только рода Шабдана, но и Тонской, Улахольской и других волостей были в Турции, где получили деньги, оружие (относительно получения оружия из Турции сомнительно – Б. М.) и обещание устроить в Туркестане особое Киргизско-сартовское царство. Условием для этого ставилось уничтожение русских. Во всём Туркестане, несомненно, имела место турецко-немецкая пропаганда». [РГИА, ф. 396, о. 7, д. 764, л. 63]. 

Газета «Новое время» (СПб) в №14596 от 23.10.1916 г. сообщала: «Шанхайский журнал «The Celestial Empire» указывает на деятельность германских и турецких агентов в китайской провинции Синьцзян – китайском Туркестане. Германские и турецкие агитаторы, многие из коих перебрались в Китай из Персии и Афганистана, задались целью поднять восстание среди мусульманского населения китайского Туркестана в надежде, что волнение передастся и на русскую границу и создаст трения между Россией и Китаем. Русское и английское правительства уже неоднократно предупреждали китайское правительство об опасности пропаганды германцев и турок.

«У некоторых агентов, задержанных в Лань-Чжоу (Центральный Китай) и в других местах на пути в Восточный Туркестан, были найдены прокламации, подписанные турецким султаном и Энвер-пашой с призывом магометан начать священную войну. Агенты были задержаны также в Калгане и Яркенде (Синьцзян) и были переданы в руки германских консульских властей. . . . Последние известия главным сеятелем германских интриг называют доктора Хентинга («doctor von Hentig»), который ранее служил в качестве атташе при германском посольстве в Пекине и затем через Персию пробрался в Китайский Туркестан».

Более значительную роль в иностранной деятельности в Туркестане сыграло соперничество европейских держав. Заняв Туркестан, Россия затронула интересы нескольких государств: Китая, Афганистана, Персии, Турции и Англии. С середины XIX века главенствующим становится англо-русское соперничество. На рубеже XIX – XX веков зоной этого соперничества, кроме Средней Азии, становится и Афганистан. Вскоре к этим районам и Германия стала проявлять особенный интерес, усилившийся с началом Первой мировой войны.

Индия и Туркестан были главными целями в, так называемой зарубежными исследователями, «Большой игре» – англо-российском соперничестве в Азии, которое привело к «памирскому разграничению» в 1895 году и Англо-русской конвенции 1907 года о разграничении сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете. Но и после заключения этих соглашений англо-русское соперничество в Центральной Азии не прекратилось. Начальник Памирского отряда А. В. Муханов писал: «Встречные интересы – наши и английские – рано или поздно должны вновь прийти в столкновение в Азии. Размежевать эти интересы писанными трактатами можно лишь на время».

Традиционное и повышенное внимание Англии к Средней Азии объяснялось опасением за безопасность Индии и стремлением расширить своё влияние в Центральной Азии. Поэтому деятельность британской разведки в Туркестане имела давние корни. Ещё в 1842 году британские дипломат-разведчик Ч. Стоддарт и «миссионер» А. Конолли были казнены бухарским эмиром за шпионскую деятельность. Весной 1898 года английский шпион, капитан Р. П. Коббольд тайно прибыл в Фергану, где устраивал различные провокации во время Андижанского восстания.

В 1910 году полковник Генерального штаба Д. Я. Фёдоров в работе «Джунгарско-Семиреченский приграничный район. Стратегический очерк» писал, что обстановка в районе может «осложниться в случае открытия местным инородческим населением неприязненных действий. Возможность такого явления без внешней помощи трудно допустить, так как для погашения отдельных вспышек достаточно войск, постоянно содержимых в области». Из поражения России в Русско-японской войне 1904 – 1905 годов Англия и Германия пытались извлечь для себя определённые выгоды. Они стали проявлять повышенный интерес к азиатской части Российской империи, проводить операции по дестабилизации обстановки в регионе.

       Продолжение в 5-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (09.02.2018)
Просмотров: 142 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0