Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 5-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.

После возникновения Германской империи её военно-политическая элита приступила к воплощению в жизнь идей пангерманизма. Одним из пунктов претворения этой идеи была война против России, а это требовало изучения будущего противника, проведения разведывательных действий. В начале XX века германские спецслужбы расширяют свою разведывательную деятельность и на Туркестан. В общей системе германской разведывательной деятельности в России, кроме создания агентурной сети и дипломатов, широко использовался шпионаж с помощью германских подданных и этнических немцев, проживающих в России (колонисты, торговцы, промышленники, банкиры, страховщики).

Например, немецким предпринимателям вменялось «проникновение во все правительственные учреждения и, по предписанию германского тайного агента, консула или специального эмиссара, выполнение всех поручений германского правительства». Использовались также религиозные лютеранские и мормонские объединения, всевозможные добровольные общества, различные путешествия германских учёных по Средней Азии с «научными целями» и др. Оказывая всевозможную поддержку немецким предпринимателям, германское правительство требовало от них выполнения всех указаний своей разведки.

В России на поприще шпионажа выделялось компания швейных машинок «Зингер». Официально это общество числилось американским. В США действительно существовало правление фирмы «Зингер», но никакого влияния на дела в России оно не имело. Учредители компании находилась в Гамбурге, причём одним из крупных её акционеров был сам германский император. Поэтому всё руководство деятельностью фирмы на территории России исходило из Берлина. Разведывательная деятельность компании «Зингер» была организована с немецкой педантичностью и имела продуманную систему построения, обеспечивающую сбор шпионских сведений по всей стране.

Все области России, обслуживаемые фирмой, были разделены на четыре района, во главе которых стояли вице-директора. Районы, в сою очередь, подразделялись на «депо», в распоряжении которых находились отдельные агенты на местах. Агенты, под видом торговли швейными машинками, проводили сбор сведений по всей России, в том числе и в Туркестане. Каждый торговый агент компании по своему району деятельности был обязан представлять списки всех населённых пунктов с указанием расстояний между ними и числа жителей в них, их настроениях, данные о расположении войск, складов и т. д.

Особенно заинтересованно агенты изучали частичные и всеобщую мобилизации: как проходили мобилизации и как к ним относилось население. Собранные со всех концов России шпионские данные передавались немецкому посольству, а после начала войны – посольству в Китае. По данным русской агентуры, в 1915 г. в Верном шпионской деятельностью в пользу Германии занимался А. Х. Эрмиш, заведовавший складом компании «Зингер», который часто выезжал в Кульджу. Однажды при досмотре его багажа была задержана посылка с печеньем, в которой были обнаружены секретные записи на немецком языке. [РГВИА, ф. 2000, оп. 15/с, д. 474, л. 1].

В конце 1906 года для наблюдения солнечного затмения в окрестности Ходжента прибыла группа немецких астрономов. Благодаря успешному ходатайству германского посла Шена, они получили право пропуска через русские таможни без досмотра. Вряд ли германский посол столь усердно добивался разрешения на их приезд, не преследуя разведывательных целей. И действительно, как потом выяснилось, немцы кроме научных приборов привезли с собой и оружие с боеприпасами. С 1906 года в Мерве (Мары) обосновался Карл Гофман. Создав несколько торговых заведений, он вёл тайную торговлю оружием. Сначала К. Гофман был оштрафован, а затем, в 1914 году, и выслан, как изобличённый в незаконной торговле оружием.

Летом 1910 года в Ашхабаде был арестован другой германский подданный В. Гофман по делу подпольной организации, которая контрабандным путём поставляла оружие из Персии в Туркменистан. Германский Генеральный штаб под различными предлогами организовывал секретные командировки немецких офицеров. Так, весной 1909 г., несмотря на несогласие Азиатского отдела Главного штаба, направленного в Первый департамент МИД России, капитану германской армии барону Отто фон Дюнгерну вместе с геологом К. Вейхе было разрешено проехать в Китай транзитом через Оренбург, Ташкент и Верный. [РГВИА, ф. 400, оп.1, д. 3754, л. 358].

С началом Первой мировой войны усиливается деятельность германских спецслужб в Туркестане и сопредельных государствах. Не имея непосредственных границ с мусульманскими окраинами Российской империи в Азии, Германия не могла напрямую влиять на события в Туркестане, но, благодаря помощи своего союзника Турции, она все же оказывала определенное влияние на ход событий в Центрально-Азиатском регионе. В первый период войны Афганистан заявил о своём нейтралитете.

Однако под действием турецкой пропаганды, призывавшей эмира к защите ислама и завоеванию Индии и Туркестана, обещая, что «падишах Хабибула-хан сделается владыкой Афганистана, Индостана и Туркестана» эмир поддался таким соблазнам и вступил в контакт с Германией. Германское Верховное командование разработало стратегическую операцию в Афганистане, целью которой было вовлечение Афганистана в войну и организация повстанческого движения в северо-западной Индии против Англии и в Туркестане против России. Этот замысел строился на использовании исламского фактора, на недовольстве мусульман Россией и Англией.

В соответствии с соглашением 1907 года между Англией и Россией, определившим зоны влияния в Центральной Азии, южная часть Персии была занята английскими, а северная – русскими войсками. Но между ними была полоса неконтролируемой территории, на которой, пользуясь поддержкой протурецко настроенных племен, действовали германо-турецкие группы. Воспользовавшись этим коридором и несогласованностью английского и русского командования в деле контроля территории, весной 1915 года из Турции в Афганистан была направлена многочисленная (350 человек) немецкая миссия.

Экспедиция двигалась, разделившись на три группы. Если попытки англичан перехватить немцев во время их перехода через Персию оказались безуспешными, то русские казаки Хорасанского отряда обнаружили одну из групп миссии при переходе персидско-афганской границы. Были захвачены документы, оружие и золото, которое предназначалось для подкупа должностных лиц афганской администрации и вождей пуштунских племён. Саму группу спасло то, что казаки кинулись в погоню за убегающими персами, сопровождавших миссию. Пользуясь этим, основная часть миссии смогла уйти в Афганистан.

Из-за этой утраты немецкая миссия в дальнейшем не смогла успешно действовать в Афганистане. Из захваченных документов явствовало, что одной из задач, поставленных перед миссией, было освобождение немецких и австрийских соотечественников из русского плена с одновремённой организацией восстания в Туркестане. [(210), стр. 150 – 151]. В Афганистане немцы занялись реорганизацией афганской армии, укреплением некоторых афганских крепостей, организацией набегов на Пешавар и созданием опорных пунктов для обеспечения перехода немецких и австрийских военнопленных из Туркестана в Афганистан. Но главной задачей миссии было вовлечение Афганистана в войну против Англии.

Российские власти, обеспокоенные переговорами Афганистана с немцами, предупредили англичан, что если «англо-индийское правительство не озаботится обузданием афганского эмира, то российским войскам придётся занять эту окраину». Англичане учли предупреждение и воздействовали на эмира, приостановив выдачу субсидий. К тому же немцы, не добившись весомых результатов в заключении договора о сотрудничестве, начали готовить заговор для свержения Хабибулы. Узнав об этом, эмир в мае 1916 года выслал германскую миссию из страны. Её сотрудники перебрались в Индию, Китай и Туркестан, где стали готовить выступления против Англии и России. В частности, в Китай через Памир перебрался один из трёх руководителей экспедиции Вернер Отто фон Хентинг.

О том, насколько успешно они поработали в этом направлении, можно судить по переписке 4-го Политического отдела МИДа с Азиатской частью Главного штаба. Из этой переписки известно, что что летом 1916 г. находящиеся в Восточном Туркестане дунганские (мусульманские) группы были вполне готовы к мятежу в Туркестане, благодаря германо-турецкой пропаганде. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4412, л. 1]. Описывая деятельность Германии в идеологической войне против России, следует сказать о так называемом "Комитете в защиту прав магометанских тюрко-татарских народов России", работавшего в Будапеште. Этот комитет был создан во время войны на средства Турции из представителей мусульманских тюркоязычных народов России, находящихся в эмиграции в Турции. Исламская инициатива Турции была использована Германией для антирусской работы, в том числе и в проведении разведывательной деятельности и организации беспорядков в Туркестане.

Руководители Комитета при финансовой поддержке Германии выпустили в Берлине обращение к мировой общественности о положении мусульман в России. В этом обращении руководители Комитета открыто призывали глав европейских стран и США помочь мусульманским народам России в их борьбе за независимость. В обращении, в частности, о киргизах говорилось, что "главная цель, к которой стремятся киргизы, мужественный и склонный к военной организации народ тюркского происхождения, находящийся в настоящее время в русских владениях, является стремление к не притесненному развитию собственной национальной организации, и это возможно только через законом гарантированную политическую и административную независимость." (http://kghistory.akipress.org/unews/un_post:8224?from=mportal&place=last).

Обращение Комитета к правителям Европы и Америки заканчивалось патетическим воззванием: «С воздвигнутыми к небу руками мы обращаемся к союзникам и друзьям исламского халифа и великого Турецкого султана, к императору Австрийскому и королю Венгерскому, к немецкому кайзеру и к королю Болгарии, а также к их героическим народам с просьбой освободить от русских оков тех, кто наиболее дружески расположен к Вам, с Вами связанные народы на востоке цивилизованной Европы и на огромных просторах Азии!" К сожалению, не уточнялось, в чём выражалась эта связь народов на просторах Азии с австрийским императором и немецким кайзером.

Германская разведка использовала всевозможные немецкие добровольные общества и немецких колонистов. Германский Генеральный штаб ещё в 1882 г. разработал обстоятельный проект разведывательных действий с использованием таких обществ в других странах, в том числе и в России. В руководстве таких обществ обязательно состоял офицер германской разведки. В Туркестане немецкая разведка использовала общины евангельско-лютеранской церкви. Приверженцами этой церкви были этнические немцы. В Сырдарьинской области, в соседнем с Семиречьем Аулиеатинском уезде было восемь немецких поселений. В этих поселениях работали германские разведчики, в результате деятельности которых усилились прогерманские настроения, а во время восстания община оказала помощь восставшим оружием и продовольствием. [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 279]. Также часть мусульманского населения Туркестана симпатизировала и Германии, как союзнику Турции.

Согласно донесениям Туркестанского охранного отделения уже к концу 1914 года, то есть через пять месяцев после начала войны, мусульмане смотрели «на Германию, как на свою освободительницу, и весь интерес войны сосредоточен на ней», потому что надеялись, «если победит Германия, то Турции и всем другим мусульманским странам будет хорошо». [(221), стр. 105]. Русский политический агент в Бухаре сообщал, что «7-го июля из Самарканда отправлены люди в Афганистан с просьбой о помощи». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1916в, л. 453]. Восставшие в Джизаке кричали, что они “хотят быть подданными “германа”, в чём им поможет Афганистан”. [(186), стр. 75]. Пишпекский уездный начальник сообщал, что «со слов бывших в плену русских, мятежниками дана клятва бороться с Россией, помогая Германии». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 41, л. 10].

В телеграмме Ерофеева от 3-го сентября 1916 года вскользь сообщается о поимке германского шпиона на Сусамыре. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 279]. Эта информация основывалась на сообщении Сусамырского волостного управителя Т. Сарпекова, который сообщал Пишпекскому уездному начальнику, что 26-го августа был задержан неизвестный беглец, который назвался турком. Задержанный был доставлен Избаскентскому участковому приставу, находившемуся на Сусамыре для подготовки лагеря прибывающим из Андижана войскам. Этот беглец оказался немцем, что выяснилось из разговора у пристава с техником Джумгальской партии. Кроме того, как сообщал Сарпеков, у беглеца были найдены какие-то бумаги. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 14об].

Если восставшие в Джизаке кричали , что хотят «германа», то Германия если и хотела этого, то в перспективе, как прибавку к своим африканским колониям, а в данный момент она решала свои задачи в вооружённой борьбе против России. Подтверждением тому, что истинными целями Германии было не освобождение тюркских народов говорит то, что немцы с недоверием относились к руководителям «Комитета тюрко-татарских народов России». Штаб-квартиру Комитета расположили не в Берлине, а в Будапеште. За руководителями Комитета была установлено наблюдение спецслужб. Это говорило о том, что для Германии народы Туркестана, в том числе и киргизы, были просто расходным материалом в достижении своих целей на восточном фронте.

Активно работал против России и Китай, считавший Семиречье своими землями. Китайская разведка действовала чрез дунган и китайцев, приезжавших в Каркару и Пржевальск по торговым делам и работавших на строительстве Чуйской оросительной системы и Семиреченской железной дороги. В донесении Туркестанского охранного отделения о восстании сообщалось, что по полученным сведениям от агентурных источников «причины выступления киргиз Семиреченской области кроются в посылке из Китая агитаторов из числа русскоподданных киргизов, обещавших поддержку Китая». [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 252]. В феврале 1913 года из МВД Председателю Совета министров В. Н. Коковцеву сообщали:

«По имеющимся в МВД сведениям, в Семиреченской и Ферганской областях в последнее время замечается возбуждённое настроение мусульманского населения и проявление враждебного отношения к русским вообще и к русскому правительству, в частности, за содействие, оказываемое Россией балканским государствам в войне с Турцией. Мусульманские народности в указанных местностях усиленно обсуждают вопрос о будущей войне России с Китаем, причём не скрывают своих симпатий к китайцам, выражая пожелание успехов китайскому оружию. Возбуждённое настроение туземцев поддерживается слухами о том, что китайское правительство, будто бы, призывает подвластных России мусульман отделиться от России». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 813, л. 124].

Заведующий Пржевальской оброчно-межевой конторой И. А. Поцелуев, указывая причины восстания, писал: «Указ 25-го июня о призыве вывел киргизов из их обычного инертного состояния и дал благоприятную почву для агитации в их среде разным тёмным силам. Стремление разбитых и теснимых мятежных банд в Китай ясно указывает, откуда шла агитация. Об этой агитации против нашего правительства со стороны Кульджи и Кашгара я неоднократно слышал во время моих разъездов минувшим летом по восточной окраине области. В начале августа на Каркаре мне говорил ротмистр Кравченко, что в горах над Пржевальском происходят собрания Киргиз, что ораторствуют на этих собраниях агитаторы из Китая». [ГАРФ, ф. 124, о. 42, д. 129, л. 9].

Есть сообщения на причастность к беспорядкам в Семиречье китайских анархистов партии «Геляо» (Гэлао-хуай), имевших связь с немецкими агентами. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 34, л. 53]. Помимо собственной разведывательной деятельности, Китай не препятствовал британской и германской разведкам в их операциях из Кашгара против России. Постановлениями Пишпекского начальника уезда в 1916 году были арестованы и высланы ряд китайских подданных. В марте были арестованы кашгарские сарты Исмаил Салеев и Абдула Ахун Айпасов «за распространение ложных слухов». (ЦГА КырР, ф. И-6, о. 1, д. 2, л. 10).

В мае был арестован китайско-подданный сарт Нияз-Балаши Мамедов «за распространение среди мусульманского населения воззвания на арабском языке и произношение последнего на местном языке». [Там же, л. 18]. В августе бухарский подданный мулла Ибрагим Ходжа Сеид Ходжаев был выслан из уезда за обнаруженную у него агитационную «переписку на мусульманском языке». [Там же, л. 31]. В телеграмме Военному министру от 16 августа 1916 года Куропаткин сообщал: «По слухам, туда (на Иссык-Куль – Б. М.) приехал из Кашгарии бывший китайский губернатор Юнома с целью поднять восстание дунган». [(31), стр. 344].

Помимо собственной разведывательной деятельности, Китай не препятствовал британской и германской разведкам в их операциях из Кашгара против России. Заведующий Пржевальским оброчно-межевым отделом сообщал: «Об агитации против нашего правительства со стороны Кульджи и Кашгара я неоднократно слышал во время моих разъездов минувшим летом по восточной окраине области. В мае месяце я слышал в Джаркенте от разных лиц, что в Кульдже масса немцев, враждебных нам, заняты тёмными делами. … Я слышал, что среди опийщиков были люди просвещённые и сам лично в арестованной партии оборванцев встретил человека (Джансан-Ху по паспорту) со словарём на западноевропейском наречии». [ГАРФ, ф. 124, о.42, д. 129, л. 9].

Итог всем этим отрывочным и косвенным доказательствам подвёл исполняющий дела губернатора Семиреченской области А. И. Алексеев в докладе Николаю II: «Были и другие причины, вызвавшие брожение среди туземцев. В их числе на первом месте стоит агитация извне. Есть основания считать виновниками агитации, во-первых, выходцев из соседнего Кульджинского района и, во-вторых, агентов Германии, но положительные данные по этому поводу не могут быть приведены с достаточной полностью. Фактически установлено, однако, что наиболее организованный мятеж вспыхнул там, где кульджинские и кашгарские выходцы имели более тесные сношения с русскими туземцами, а именно на Каркаринской ярмарке (Джаркентский уезд – Б. М.), в г. Пржевальске и в торговом местечке Токмак». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 8об].

Командование воинских отрядов отмечало, что восставшие организовывали отряды на манер воинских подразделений, хорошо поставили разведку, наладили сигнализацию между отрядами, проявляли знание правил укрепления местности. Помощник областного прокурора Н. Ф. Комаринец добавляет: «Аскеры обучены некоторым приёмам военного искусства, правилам собираться и рассыпаться, знакомы с окопами». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 3, д. 33, л. 4об]. То есть, действия восставших имели признаки военной тактики совремённого боя, несвойственные людям, не служившим в армии, но имеющих советников, знающих военное дело. Начальник жандармского управления строящейся Семиреченской железной дороги подполковник Косоротов 11-го августа сообщал:

«Нет сомнения, что всё организовано и руководится умелыми людьми и настолько предусмотрительно, что даже дорога на Сусамырском перевале исправлена самими киргизами для того, чтобы сусамырское скопище могло свободно и скоро двинуться на Пишпек и окрестные сёла». [(31), стр. 339]. По рассказам ехавших в обозе, захватом транспорта с оружием в Боомском ущелье руководил человек с шашкой, который «был похож на грека или армянина». 12-го августа из станицы Самсоновской для помощи осаждённым в селе Новороссийском был послан отряд под командованием сотника Величкина. Отряд попал в засаду и был разгромлен. Об этом событии имеется мало информации, поэтому много неясностей. Но, похоже, что в бою принимал участие опытный снайпер. Судите сами по описанию боя:

«Когда отряд пробирался по узкому ущелью, его с обеих сторон стали обстреливать засевшие в горах повстанцы, убив одного человека. Продолжая двигаться дальше, отряд укрылся за глинобитной оградой кузницы-заимки. Восставшие продолжали обстреливать отряд. При подходе к укрытию были убиты ещё два солдата. Ограда хорошо защищала только с одной стороны, поэтому повстанцы, продолжая обстрел, ранили ещё двух солдат. Тогда прапорщик Киселёв послал Маркова и Москвичёва убрать с горы стрелка, который осыпал отряд выстрелами. Но Марков, выйдя из укрытия, тотчас был убит, а Москвичёв ранен. Высунув голову из-за укрытия, прапорщик Киселёв был убит пулей в голову, затем был ранен унтер-офицер Соколов». [ЦГА КырР, ф. И-75, о.1, д. 49, л. 34].

И. д. начальника штаба ТуркВО М. Н. Михайловский сообщал: «Обращает на себя внимание организованность мятежных киргизов. В некоторых бандах имеются значки-знамёна, на шапках многих бунтовщиков надеты однообразные металлические бляхи, в горах устроены мастерские для выделки холодного оружия и пороха, применяется оптическая сигнализация для передачи сведений о движении наших отрядов, при перестрелках киргизы окапываются. Заметно стремление прервать сообщение порчею мостов и телеграфа. Сам мятеж именуется у киргизов войной». [(31), стр. 347].

Во время восстания направляющая рука чувствовалась в повсеместном, первоочерёдном разрушении связи. Телеграфная связь не просто прерывалась, а полностью разрушалась: телеграфные аппараты уничтожались, а телеграфные столбы увозились. Причём телеграфные линии разрушались целенаправленно, планомерно и неоднократно с поразительной настойчивостью. Куропаткин, описывая осаду Токмака, сообщал: «Телеграфная линия Пишпек – Токмак разрушена. Неоднократные попытки исправить её под охраной войск успеха не имели, так как всё сделанное по уходе (ремонтников – Б. М.) шайками киргиз вновь разрушается». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 250]. Начальник Туркестанского почтово-телеграфного округа сообщал: «Вся линия Нарын – Рыбачье повреждена, столбы свалены, проволока, крючья и изоляторы похищены». [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 103].

Видно, что это не стихийный погром; чувствуется указание, как разрушать. Столбы, понятно, можно использовать на топливо и постройку зимовок, металлические изделия – кузнецам (пики для вооружения надо же из чего-то делать), но изоляторы кочевникам зачем? На перегоне Отар – Казанско-Богородское (Узун-Агач) повстанцы нарушили телеграфную линию на расстоянии 11 вёрст. В дом кинул факел, и камышовая крыша горит, а тут на таком расстоянии надо сотни столбов спилить. Надо ли с этим возиться кочевникам, где особо пограбить нечего, да и пилы в юрте кочевника не было, и к седлу её не приторочишь. Действия не похожие на обычный набег степных кочевников, значит, было целенаправленное указание.

В донесении Военному министру от 17 августа Куропаткин также сообщал: «В районе Токмак – Пишпек киргизы применяют оптическую сигнализацию для передачи сведений о движении наших отрядов». [(31), стр. 345]. Обратите внимание: не кочевников и не казачий способ при помощи костров, а оптическая сигнализация; не передача сигнала, а передача сведений. Откуда и что за оптические устройства у кочевников-киргизов? Священник села Преображенского Пржевальского уезда сообщал, что ночью восставшие «в разных местах высоко приподнятыми фонарями, наклоняя их в ту или другую сторону, делали какие-то знаки». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 85]. Но даже и фонари не атрибут кочевой жизни.

Известны случаи поставки оружия в Киргизию из Китая [(177), стр. 101]. Есть сведение об отправке из Пржевальского уезда чуйским киргизам каравана в 60 верблюдов с пиками и ружьями. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 8]. Киргиз Шамсинской волости Б. Бегалиев сообщал следствию: «Более полумесяца тому назад я видел, как от Максым-Ходжи уходил караван верблюдов с пустыми капами (мешками – Б. М.), в которых, как говорили в народе и были привезены для нас ружья из Атбашинских волостей. Однажды несколько человек нашего аула вели между собой разговор о том, что атбашинские киргизы пишут: «Если у вас (есть) деньги, (то) у нас оружие готово. Всё это я слышал лично, подойдя к разговаривавшим Алчиру Тугелову и другим 5 – 6 человекам». [Там же, д. 26, л. 11об и 12].

               Шестая причина – указ о наборе на тыловые работы.
И, наконец, последняя причина, а точнее повод и толчок к восстанию – царский указ от 25 июня 1916 года о призыве инородцев на тыловые работы (царский потому, что он был издан с нарушением процедуры принятия и утверждения по существующему тогда законодательству). Термин «инородцы» появился в 17-ом веке. В юридической практике он был не особенно чётким. Это обуславливалось тем, что правовой статус инородца во многом зависел от его религиозной принадлежности. Инородцы были нехристианами и подвергались некоторым ограничением в своих правах. В официальных российских документах инородцами называли ряд народов (казахи, киргизы, калмыки, буряты и др.), обычно кочевавших и проживавших на территории Кавказа, Европейского Севера, Урала, Туркестана и Сибири. В бытовом обиходе до 1917 года инородцами назывались все неславянские народы, кроме евреев.

Кроме крымских и казанских татар, народностей Поволжья и бурятских казаков, инородцы, в том числе и народы Туркестана, были освобождены от воинской повинности. Указом Сената от 19 марта 1858 года №9868 астраханским кочевым калмыкам разрешалось наниматься в рекруты с согласия родителей, и при условии, что семья рекрута обеспечена в содержании кормильцами. Мобилизационных ресурсов остальной части государства до вступления в Первую мировую войну пока хватало. Поэтому в Положении об управлении Степными областями, утверждённом 25 марта 1891 года, указывалось, что «инородческое население означенных областей освобождается, впредь до дальнейших распоряжений, от исполнения воинской повинности». Указ о наборе на тыловые работы и был таким распоряжением.

Но следует подчеркнуть, что, с одной стороны, освобождение инородцев Туркестана от воинской повинности было, так сказать, предупредительной мерой, поскольку мусульманское население вновь присоединённого края не считалось достаточно благонадёжным, к тому же, в подавляющем большинстве ,неграмотное и не владеющее русским языком, т. е. непригодным к службе в армии. А с другой стороны – льготой для инородцев, «царской милостью», данной им после присоединения к России. Такой же льготой, как и первоначальное освобождение от налогов. Многие исследователи, говоря об указе, забывают об этом сообщить, а вместо этого приводят слухи, бытовавшие среди населения, что, якобы, Кауфман за спокойствие в крае обещал освобождение от воинской повинности, однако ни номера, ни даты такого важного документа не приводят, но преподносят это, как коварство царской власти.

Со своей стороны, коренное население края, в основной массе, не проявляло желания служить в армии даже за неплохое вознаграждение. Конечно, указ о призыве на тыловые работы восторга не вызвал, но первоначально не было и особого возмущения. После опубликования указа отношение к нему в разных волостях и даже в пределах одной волости не было однородным. Были несогласные, были противники, но часть киргизов была согласна на призыв и возможности заработать деньги. Даже среди молодёжи, которая была основным противником призыва, были и такие, которые изъявляли желание идти на фронт.

Были волости, которые просили о зачислении в казачье сословие с предоставлением не только казачьего надела, но и с согласием на воинскую повинность, как у русских. В некоторых местах даже прошли собрания коренного населения в поддержку указа. Газета «Новое время» от 12 августа 1916 сообщала: «27 июля в Коканде производилась запись туземцев на тыловые работы… Добровольцы с портретами Государя, национальными флагами и криками “ура” прошлись по улицам города. Впереди толпы ехала туземная администрация». Такие и ряд других фактов указывают на то, что указ явился лишь поводом к восстанию, которые подготавливалось до опубликования указа. Трудностями, вызванными войной, решили воспользоваться манапы и мусульманское духовенство, подстрекаемые иностранной агентурой, и стремящиеся вернуть себе никем и нечем неограниченную власть.

                                   Участие инородцев в войсках России.
Российская армия имела опыт в комплектовании вооружённых сил с учётом многонационального и многоконфессионального состава населения государства. Московские правители, зная военный опыт бежавших по разным причинам из Орды, привлекали их к себе, и они становились сторонниками великокняжеского, а затем и царского престола. В Куликовской битве в 1380 году одним из полков русского ополчения командовал татарский мурза Мелик. Известно, что в XV веке военную службу в Московском государстве несли «татарские царевичи» и «ордынские князья». В войске Ивана Грозного уже имелись части, состоявшие из «инородцев».

С 70-х годов XVI в охране южных границ от набегов крымчан и ногаев активное участие принимали арзамасские и алатырские служилые татары. Впоследствии конные татарские формирования принимали участие в войнах России с ливонцами, поляками, шведами, турками. В Отечественной войне 1812 года в действующей армии числилось 28 пятисотенных конно-казачьих (иррегулярных) полков, сформированных из мусульман. В ознаменование воинских подвигов этих полков по указу Александра I в Москве была построена мечеть. В преследовании Наполеона, после оставления им Москвы, участвовали также и казахи-добровольцы во главе с Байжазыком Кушукбаевым, которые дошли до Парижа.

Крымско-татарский батальон в 1828 году вместе с другими частями русской армии осаждал турецкую крепость Варну, принимал участие в боях во время Крымской войны в 1853 – 1856 гг. Инородцы-мусульмане служили и в самых элитных частях русской армии, в том числе и в личном конвое царя. Шеф жандармов А. Х. Бенкендорф составил правила обращения со служившими в армии мусульманами: «Не давать свинины. … Строго запретить насмешки. … Телесным наказаниям не подвергать. Эффендию (мулле – Б. М.) разрешить посещать горцев, когда он пожелает. … Во время молитвы чтобы им не мешали. … Наблюдать, чтобы насчёт веры горцев ничего худого не говорили и не советовали переменить её».

Высочайшим указом Николая I «благоугодно было повелеть к офицерам, исповедующим Магометанский закон, назначать денщиков не иначе, как из магометан же». Уважение к верованиям инородцев касалось не только офицерского состава, а всех военнослужащих мусульман. Циркуляр Главного артиллерийского управления от 31.05.1884 г. №29 гласил: «Главное артиллерийское управление объявляет по артиллерии для сведения и руководства, что военнослужащие магометане в настоящем 1884 году должны быть освобождены от обязанностей службы в праздники «Гайды-Фетир» на три дня и «Гайды-Курбан» на четыре дня, начало которых приходится: первого на 13-ое июля, второго на 19-ое сентября». (Артиллерийский журнал, 1884, №8, стр. 177).

Отношение к инородцам, уважение их верований, характеризует награждение мусульман высшим военным орденом империи – орденом Святого Георгия. Так как Георгий Победоносец – христианский святой, то в 1844 году для иноверцев был предусмотрен вариант ордена, в котором вместо Святого Георгия был изображён герб России, двуглавый орёл. В XIX веке в ходе Кавказской, Крымской и Русско-турецкой 1877 – 1878 годов войн на Кавказе было создано на добровольной основе несколько полков, и этих воинов не смущало то обстоятельство, что им приходилось воевать против единоверцев турок.

В операциях русских войск в Средней Азии принимали участие, так называемые, команды джигитов (милиции) для разведочной и почтовой службы. Байтик и другие манапы Чуйской долины предлагали помощь и участие Черняеву в его походе против Кокандского ханства. Помощь была принята, а вот от участия киргизских джигитов в походе Черняев отказался, хотя казахские джигиты – участвовали. Черняев последовал совету Чокана Валиханова, который отмечал склонность киргизских джигитов к грабежам. Иногда джигиты принимали участие и в боевых действиях. Пример этому – действия отряда Шабдана Джантаева при покорении Кокандского ханства в 1876 году.

В связи со службой в российских войсках среди народов Туркестана особо выделялись туркмены. Во время военных походов против Хивинского ханства и в Закаспии русское венное командование убедилось в боевых качествах туркменских джигитов. Туркмены-текинцы из Ахала оказали ожесточённое сопротивление русским войскам во время двух Ахалтекинских экспедиций 1879 – 1881 годов. Но после окончания военных действий русское правительство не стало им мстить за оказанное сопротивление, а, напротив, привлекло их на военную службу по охране южных границ Туркестана.

В 1881 году М. Д. Скобелевым был создан туркменский отряд милиции, а затем и два боевых эскадрона с правом обладания оружием, которое не было дано другим народам Туркестана. Эти эскадроны в марте 1885 года успешно участвовали в Ташкепринской битве с афганцами. В 1892 году эти эскадроны были соединены в Туркменский конный дивизион, а в 1897 году дивизион преобразован в Туркменский полк. В полк принимались добровольцы от 19-и до 30-и лет, которые были обязаны прослужить не менее 2-х лет. Принятые получали жалование 300 руб. в год, а после 6-и лет службы – чин прапорщика. Желающих служить в этом полку всегда было больше, чем вакансий.

Кроме этих формирований в конце XIX в иррегулярные части русской армии призывались на воинскую службу причисляемые к казачьим войскам часть населения Башкирии, 15 сотен Дагестанской милиции, Лезгинская пешая сотня и бурятские казаки. Например, в разнарядке количества призываемых указа о призыве на воинскую службу в 1892 году определялось: «2) С туземного населения Терской и Кубанской областей и Закавказья для пополнения особо формируемых на Кавказе войск – 2400 человек».

Во время Русско-японской войны 1904 – 1905 годов из горских добровольцев Кавказа была сформирована Кавказская отдельная бригада из двух полков, которые проявили отчаянную отвагу и храбрость. Также в этой войне принимал участие и хорошо зарекомендовал себя туркменский конный дивизион. За отвагу и лихость японцы прозвали его «волчьей сотней». Со вступлением России в 1914 году в Первую мировую войну из горцев Кавказа на добровольных началах была создана из шести полков кавалерийская Кавказская («Дикая») дивизия, проявившая высокую боеспособность и сохранившая её дольше других соединений в предреволюционном развале царских вооружённых сил.

В Туркмении из туркмен-текинцев строго на добровольной основе и на их же средства также был сформирован кавалерийский Туркменский полк. Туркестанский генерал-губернатор в донесении Военному министру от 25.11.1914 года сообщал: «При формировании конного Туркменского полка туркмены Мервского, Тедженского и Асхабадского уездов поставили отличных текинских лошадей и снарядили всадников на сумму 60 тысяч рублей, что дало возможность вновь сформированной части выступить в отличном виде, как в отношении обмундирования, так и конного состава». Туркменский полк успешно воевал в Польше и хорошо зарекомендовал себя под командованием выходца из Туркестана, генерала Л. Г. Корнилова.

Особенностью и Дикой дивизии, и Туркменского полка было то, что их предки: у горцев – совсем недавно воевали против войск генерала Ермолова на Кавказе, а у туркмен – яростно сражались у Геок-Тепе против генерала Скобелева. Таких примеров не было в других колониальных державах, что особенно удивляло англичан, повсеместно ненавидимых местным населением. Такое стало возможным в результате характера российского управления в Туркестане, когда даже противники присоединения к России со временем смирялись и даже становились её защитниками. Обе эти части прославились не только своей отвагой, но и преданностью своему воинскому долгу и командованию армии в условиях её разложения большевистской пропагандой. Именно это соединение под командованием генерала Корнилова едва не вернуло летом 1917 г. на престол царя.

В Первой мировой войне достойно воевал с врагом и Крымский полк, основным составом которого были крымские татары. В полковом марше этого полка были такие строки:

Лихое племя Чингисхана,
Пришельцы дальней стороны,
Заветам чести и Корана
Мы до сих пор ещё верны.
Вперёд, наш полк, за Русь Святую,
Вперёд за Батюшку царя.

Как видим, различие в вере не мешало мусульманам выступать на защиту государства, в котором они проживали. Учитывая, что в 1912 году в Семиреченском казачьем войске в казачьем сословии состояло 6490 инородцев обоего пола, зная, что киргизы и казахи являются прирождёнными наездниками, неоднократно высказывалась мысль о создании конных частей и из них. Такие предложения высказывались не только «сверху», но и от самих кочевников, обсуждались общественностью. Так, от киргизов Беловодского участка поступало предложение отдавать своих детей 10-илетнего возраста в специальную школу, и после обучения в этой школе призывать их в армию. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 105].

В январе 1916 года казахская газета «Казак», издававшаяся в Оренбурге, начала обсуждение привлечения казахов и киргизов к отбыванию воинской повинности. Причём вопрос служить или не служить в армии совсем не рассматривался. Обсуждался вопрос, в каком роде войск служить: в пехоте или кавалерии. Большинство высказалось за службу в кавалерии. Обсуждение продолжалось до июня 1916 года. Как сообщал Тынышпаев, «статьи о военной службе читались с особым вниманием, и этот вопрос стал очередной темой среди киргизского населения. Нельзя сказать, что киргизы радовались предполагаемой военной службе. Но они отнеслись к ней, как к военному явлению в жизни народа».

В октябре 1914 года штаб Туркво сообщил: «28 киргиз Пишпекского уезда изъявили желание поступить в действующую армию со своими лошадьми. Его Величеству благоугодно было повелеть поблагодарить и отправить их в один из казачьих полков в районе военных действий». [(160), неоф. часть, №243 от 14.10.1914 г.]. По сообщению губернатора области, с началом военных действий поступили заявления от 150-и человек, из которых 58 «после надлежащего рассмотрения были отправлены на фронт». [РГИА, ф. 1284, о. 194, д. 18, л. 5]. И не только отдельные добровольцы, но, например, и все киргизы Шамсинской волости ходатайствовали о зачислении их в казачье сословие. [РГИА, ф. 1396, о. 1, д. 56, л. 43].

Одной из причин такого ходатайства было стремление таким способом уравнять свои права с казачеством, главным образом, в землепользовании. Тынышпаев также особо отмечал, что в Семиречье киргизы «отправили на фронт первых и единственных добровольцев». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 46, л. 134]. Следует обратить внимание на эти факты – добровольное желание исполнять воинскую повинность и идти на фронт. Они опровергают тезис о всенародности восстания и утверждения некоторых авторов, что главный причиной восстания был указ о призыве на тыловые работы и связанные с ним последствия. Беда была в том, что указ был издан без учёта реальностей момента и, главное, в его исполнении были многочисленные нарушения киргизской администрации и злоупотребления манапов.

                       Обсуждение воинской повинности инородцев.
В 1883 году, после перевода Семиреченской области из Туркестанского края в Степное генерал-губернаторство, обсуждалось новое положение об управлении Семиреченской областью. Губернатор Семиреченской области рапортами от 13-го января и 28-го мая 1883 года предлагал введение воинской повинности для кочевников. В объяснительной записке обсуждения нового проекта управления областью подчёркивалось, что если предложение руководства области о привлечении киргиз к общей воинской повинности не будут одобрены, то «нет никаких правильных оснований узаконивать освобождение туземцев от воинской повинности, как бы навсегда, что отнюдь нельзя допустить, и достаточно в этом случае простое умолчание». [РГИА, ф. 1396, о.1, д. 53, л. 11].

Статья о воинской повинности из проекта была исключена, а это умолчание впоследствии коренным населением было воспринято «как бы навсегда». Следует отметить, что разъяснением Сената от 20.06.1891 к Положению об управлении Степными областями относительно Семиреченской области сообщалось, что «азиатские выходцы – дунгане, таранчи и киргизы, которые согласно их желанию причислены к купеческому, мещанскому и крестьянскому сословию (то есть перешедшие на оседлость – Б. М.) должны безусловно привлекаться к отбыванию воинской повинности на общих с прочими основаниях». [(160), №27 от 06.07.1891].

Примером этому служит прошение запасного нижнего чина Дардаке Кукомбаева, доверенного от 21-ой семьи «запасных нижних чинов киргизского происхождения». В своём прошении о переводе их из мещан г. Пишпека в крестьянское сословие, чтобы получить землю, он писал: «Несколько лет тому назад я и мои доверители – 21-а семья из киргиз Аламединской волости Пишпекского уезда по своему желанию приписались в мещане города Пишпека и наравне с крестьянами отбывали службу». [РГИА, ф. 391, о. 3, д. 119, л. 4]. В 1899 году к отбыванию воинской повинности в Семиреченской области было призвано 25 человек мусульманского вероисповедания. [РГИА, ф. 1263, о. 2, д. 5502, л. 387].

Согласно Уставу о воинской повинности и Положению об управлении Туркестанским краем 1886 года население Туркестанского края не только освобождалось «впредь до особого распоряжения от исполнения воинской повинности», но и от воинского налога взамен воинской повинности. В 1891 году Туркестанский генерал-губернатор Вревский поставил вопрос об установлении налога с туземного населения Туркестанского края взамен отбывания воинской повинности. При этом он приводил в пример Кавказ, где население с 1887 года платило особый налог взамен воинской повинности. Военное министерство посчитало введение такого налога в Туркестане преждевременным, «ввиду неокончательного умиротворения края».

В 1903 году Министерством финансов введение налога взамен воинской повинности было вновь поставлено на рассмотрение. При обсуждении этого вопроса Туркестанский генерал-губернатор Иванов, признавая справедливость введения такого налога, в то же время отмечал: «Тяжёлые экономические условия, переживаемые населением края, требуют особой осторожности при введении этого налога, который коснётся всех слоёв туземного населения, среди которого имеется большой процент сильно пострадавших от стихийных и прочих бедствий последних лет». Под «бедствиями последних лет» имелись в виду Ферганское землетрясение и нашествие саранчи в последние годы. В результате, обсуждение этого вопроса конечного результата не имело, а военный налог был введён только после начала Первой мировой войны, с 1-го января 1915 года.

В 1910 г. 
Межведомственной комиссией по пересмотру Устава о воинской повинности с местными губернаторами снова обсуждался вопрос о привлечении к воинской повинности инородцев. Инициатором этого предложения был губернатор Семиреченской области Фольбаум. [РГИА, ф. 1276, о. 17, д. 276, л. 70]. Совет Министров по этому предложению решил «довести сведения министерствам Военному и Внутренних дел и представить объяснения Его Величеству». [Там же л. 163]. Туркестанский генерал-губернатор Самсонов высказал следующие соображения: «В связи с усилением нашей боевой готовности в Туркестанском крае на очередь становится вопрос о привлечении к отбыванию воинской повинности киргиз. Пока ещё привлечение их к отбыванию воинской повинности на общих основаниях преждевременно, так как изъятие из их пользования земель для русских переселенцев порождает в их среде заметное неудовольствие и подрывает доверие к русской власти.

"Однако же, имея в виду возможность в будущем военного столкновения с Китаем, необходимо использовать племенную неприязнь киргизов к китайцам для того, чтобы образовать, как кадры для будущих войсковых частей, из этих, несомненно, храбрых природных наездников милицию по примеру туркменского дивизиона. Подобная милиция могла бы оказать существенные военные услуги государству и в мирное, и в военное время». [РГИА, ф. 1396, о.1, д. 8, л. 47]. Результатом работы этой Комиссии стала отмена льготы переселенцам по отбыванию воинской повинности. Комиссия, приняв во внимание заключение Туркестанского генерал-губернатора, постановила привлечь к воинской повинности на общем основании русское население края. Применение же этой меры к инородцам Туркестана было решено отложить на неопределённое время.

В декабре 1913 года Военное министерство обратилось к соответствующим ведомствам, в том числе и в Главное переселенческое управление, с запросом о получении сведений в связи с предполагаемым изданием закона о привлечении к воинской повинности инородческого населения Кавказа, Туркестана и Сибири. Результаты этих обсуждений были представлены в Министерство внутренних дел для разработки закона о привлечении к воинской повинности инородцев, которые от неё были освобождены. Но конечного результата эти предложения не имели. Основным затруднением было отсутствие у казахов и киргизов метрических свидетельств о дате рождения и то, что, по отзыву местной администрации, «киргизы по своему складу неспособны к отбыванию воинской повинности в пехотных войсках».

Как видим, противники введения воинской повинности инородцев в Туркестанском крае, признавая возможность создания из инородцев боевых кавалерийских частей, недовольство местного населения русской властью ставили на второй план. Главными причинами невозможности введения воинской повинности для инородцев они называли трудности учёта в связи с их кочевым образом жизни, отсутствие свидетельств о рождении и непригодность к военной службе в пехотных войсках, а вовсе не из-за опасения «революционного настроя», как об этом писали советские историки.

                                   Обсуждение и издание указа.
В 1914 году Россия вступила в Первую мировую войну с грузом нерешённых внутренних проблем. Первые признаки кризиса стали заметны уже в 1915 году. Продолжавшаяся война к концу её второго года привела страну к экономическому упадку. К началу 1916 года в хозяйстве страны, из-за мобилизации в армию, и на фронте, из-за потерь, стал ощущаться недостаток в людях. На фронте и в тылу под ружьём находилось около 10-и млн. человек. Фронт нуждался не только в солдатах, но и в рабочей силе. На тыловых работах фронтов (на строительстве тыловых укреплений, дорог и мостов, на заготовке топлива, на охране и пастьбе войскового скота и др.) в, так называемых, резервных батальонах находилось годных к строевой службе до 1175 тысяч человек.

Эта потребность в рабочей силе полностью не удовлетворялась трудовой повинностью, введённой в прифронтовой полосе. Активизация военных действий в 1916 г. требовала новой мобилизации. Проводить её за счёт Центральной России, Урала и Сибири правительство уже почти не могло, так как это создавало опасность несбалансирования между фронтом и тылом, между нуждами и требованиями армии и возможностями тыла обеспечивать эти нужды. Поэтому руководство страны обратилось к резервам, которые оставались неиспользованными – к «инородческим» народам, могущими служить пополнением если не в военных операциях, то на тыловых работах.  

Призыв инородцев на тыловые работы также открывал возможности направить в действующую армию значительное количество обученных солдат, работавших в прифронтовой полосе. «Успешное выполнение сей крайней меры, – писал Начальник Полевого строительного управления Северо-западного фронта, – может принести огромную пользу в тыловых работах и тем существенно повлияет на исход войны». [ЦГА РУз, ф. 1, оп. 31, д. 1100, л. 2, 1916 г.]. Сторонникам провокации восстания самим правительством и геноцида киргизского народа советую обратить внимание на характеристику призыва, как «крайней мерой».

В письме из Государственной думы Председателю Совета министров отмечалось: «В настоящее тяжёлое для государства время, когда в ряды войск призваны даже единственные сыновья – ратники 2-го разряда, когда государство в поисках солдат решило переосвидетельствовать, так называемых, «белобилетников», сократило число болезней, освобождающих от исполнения воинской повинности, целые категории инородцев всё ещё не отбывают воинской повинности. . . . Привлечение инородцев в ряды войск вызывается, как соображениями простой справедливости, так и требованиями настоящего момента». [РГИА, ф. 1276, о. 12, д. 1102, л. 2].

Принцип освобождения коренного населения Туркестана от военной службы соблюдался в начальный период войны. Но при создавшемся положении взоры военных и правительственных органов, хозяйственных организаций и предпринимателей, обслуживающих фронт, всё чаще обращались на восточные окраины, не затронутые мобилизациями. Ещё весной 1915 года на восточных окраинах страны началась добровольная вербовка рабочих на тыловые работы. В Семиречье агенты вербовали рабочих для строящейся Мурманской железной дороги. Однако добровольная вербовка особых успехов не имела. Поэтому указанные ранее причины и затруднения военных властей с получением рабочих из Китая и Персии вынудили правительство, с целью пополнения батальонов, обслуживающих воинские части, и обеспечения предприятий, работающих на оборону, снова вернуться к вопросу принудительного привлечения коренного населения окраин на прифронтовые работы и для работы в тылу.

Тем более что зарубежный пример в таком деле уже имелся. С января по сентябрь 1915 года из Индии на Западный фронт было отправлено свыше 200 тысяч солдат. Во французской армии также воевали призванные из колоний. Призыв инородцев не был чем-то необычным и в России. Например, для пополнения понесшей потери российской армии Командующий Северо-Западным фронтом генерал М. В. Алексеев 1-го августа 1915 года издал приказ о создании национальных стрелковых батальонов. В истории наиболее известны из них, так называемые, латышские стрелки. Впоследствии из ранее мобилизованных латышей и новых добровольцев эти батальоны были развёрнуты в 8 латышских полков, в которых служили до 40 тысяч человек.

13-го августа 1915 года Госсовет предложил Генштабу рассмотреть возможность привлечения на службу инородческого населения окраин государства. Генштаб, в свою очередь, запросил мнения кавказской и туркестанской администраций. Их ответы были отрицательными. В октябре 1915 года при обсуждении призыва ратников 2-го разряда в Совет Министров от Военного Министерства поступил проект закона о призыве инородцев, но он был отклонён. Вопрос о призыве инородцев 24 марта 1916 года снова обсуждался в Совете Министров, который, находя справедливым привлечение инородцев к воинской повинности, однако высказался за отсрочку принятия такого законопроекта.

Уже начавшиеся распространяться слухи о возможном введении воинской повинности вызвали настороженность коренного населения. Появились высказывания о предпочтении призыву в войска откочёвки в Китай. Поэтому одной из главных причин принятия отсрочки было опасение возникновения среди инородцев волнений и беспорядков, для подавления которых в связи с войной на местах не было достаточных сил. Под давлением Ставки на заседаниях 3-го и 6-го мая Совет Министров призыв инородцев признал «справедливым» и поручил Военному Министерству заняться проведением в жизнь этого распоряжения «с учётом взаимного соблюдения интересов фронта, тыла и железных дорог».

Как видно из перечисления дат, когда обсуждался вопрос о воинской повинности инородцев, принятие этого решения рассматривалось не в авральном порядке. На этих совещаниях отмечалось, что в составе Российской империи имеются целые народности, освобождённые от воинской повинности по различным обстоятельствам. И если в условиях мирного времени такое положение допускалось, «то в военной обстановке, вызывающей величайшее напряжение всех сил государства, указанное явление представляется недопустимым». [РГИА, ф. 1276, о. 12, д. 1802, л. 31]. То, что для Правительства призыв инородцев был вынужденной мерой, говорит длительность обсуждения этого вопроса и перечень источников пополнения рабочих дружин для тыловых работ, предварительно рассмотренных в Совете Министров прежде, чем придти к решению привлечения инородцев.

Обсуждались следующие источники. 1. Использование резервов самого Военного министерства с привлечением команд Морского министерства. 2. Жители непосредственно прифронтовой полосы. 3. Беженцы из оккупированных районов. 4. Негодные к воинской службе по требованиям к здоровью, но могущие работать. 5. Население Княжества Финляндского и других областей, находящихся на особом положении 6. Меннониты, которым по религиозным канонам запрещалось брать в руки оружие. 7. Ратники, освобождённые от воинской службы по возрасту, но работоспособные. 8. Досрочный призыв 17-илетних военнообязанных. И только после этого рассматривалась категория инородцев. [РГИА, ф. 1276, о. 12, д. 1802, л. 31].

14-го июня 1916 года в Совете министров состоялось уже рабочее совещание по устройству оборонительных сооружений в прифронтовых местностях. Указывалось, что для этого требуется около 1 млн. человек, в том числе срочно 400 тысяч человек. По разнарядке из Туркестана планировалось призвать 250 тысяч. По настойчивым требованиям Ставки главным инициатором призыва было Военное министерство. Первоначально Военным министром предлагалось введение воинской повинности для инородцев. Однако такая предлагаемая мера вызвала возражение Министерства внутренних дел. Оно отмечало практические затруднения при исполнении такого решения и, главным образом, опасалось возникновения среди инородцев недовольства и беспорядков, особенно в Средней Азии. Министерство иностранных дел также было против призыва народностей Туркестана, опасаясь негативных последствий в сложное военное время как внутри страны, так и с соседями – Китаем, Афганистаном, Персией.

       Продолжение в 6-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (09.02.2018)
Просмотров: 132 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0