Главная » Статьи » Мои очерки

Восстание 1916 года в Чуйской области Кыргызстана. Часть 9-ая.

При упоминании о восстании 1916 года, как правило, употребляется устойчивое словосочетание «национально-освободительное восстание, жестоко подавленное царизмом». Национальное – да, причём, только по составу участников восстания, но не по намеченным целям, соответствующих национальным интересам. А освободительное от кого и от чего? От положительных перемен, которые принесло присоединение к России? Ревизующему Туркестанский край сенатору Палену было подано прошение от «участвовавших на съезде в гор. Пишпеке по обследованию правового быта оседлых и кочевых мусульман Семиреченской области». В прошении, кроме справедливых, обсуждаемых и религиозного характера жалоб, были и следующие просьбы, требующие возврата к старым порядкам и националистического характера.

«Пункт 4. Разрешить вакуф. (Мусульманское духовенство по Положению 1886 года было лишено значительной части вакуфных земель и вот теперь хотело их возврата. – Б. М.). П. 5. Рассмотрение и решение всех дел, вытекающих из семейных, брачных и наследственных отношений мусульман подчинить исключительно Духовному собранию» (на основе шариата, конечно, - Б.М.). [РГИА, ф. 1396, о. 1, д. 264, л. 319 – 320]. Далее шёл ещё ряд расплывчатых требований с передачей их решения Духовному управлению, то есть духовенству. Более конкретно и подробно о желаемых изменениях говорит и прошение от, так называемых, жителей города Самарканда и Самаркандского уезда, «подписавшихся и приложивших печати». Раз приложили печати, то, значит, это не простые жители, а волостные старшины. «Пункт 6. Все судебные решения согласовывать по шариату. П. 7. Восстановить все вукуфные права.

П. 8. Обучение в медресе и мактабах проводить по шариату. П. 13. Народные судьи подчинялись бы Духовному собранию. (А независимость суда? Причём подчинение не какому-то светскому законодательному органу, а именно духовенству. – Б. М.). П. 15. Люди разделены на 4 степени (первая, вторая, третья и четвёртая), чтобы они имели предпочтение согласно их степени во время дачи свидетельского положения. (А равенство перед законом? – Б. М.). П. 17. Чтобы мусульманские женщины ходили с закрытым лицом. П. 18. Тела убитых не вскрывать по шариату. П. 20. Всех, не исполняющих предписания шариата, не принимать свидетелями. П. 25. Всякие книги печатать мусульманским шрифтом. П. 37. Всю полицию в городе назначить из мусульман». [Там же, л. 229 – 234].

Явное, неприкрытое стремление к переходу от светского к клерикальному управлению государством и обществом. Поэтому главным лозунгом восстания стала вовсе не борьба с указом, а изгнание русских и создание исламского государства, то есть возвращение на пятьдесят лет назад, когда духовенство имело власть, когда шла война всех против всех. Вот такого «освобождения» хотели феодально-клерикальные круги для восставшего народа. Согласен с Е. Макаровым, который рассказывая про осаду Токмака («Слово Кыргызстана» от 03.08.1991 г.), пишет: «Рядовые повстанцы, подгоняемые батырами, вынуждены были идти на верную смерть. И совсем не «за свободу и будущее своего народа», а за интересы реакционной феодально-родовой верхушки, против будущего. Только не все это чётко понимали».

Читая выступления некоторых современных публицистов о восстании, отдельные из них чётко не понимают и сейчас, или не хотят понимать. Восставшие начинали свои действия не с ударов на ключевые и стратегические объекты, не со штурмов на казармы воинских частей, а с нападений на отдалённые заимки, пасеки, мельницы и маслобойки, затем переходили к нападениям на сёла, подвергая все эти объекты погромам и поджогам. Понять такие действия можно, как метод устрашения, вытеснения русского населения. Но если цель восстания действительно освобождение, то зачем уничтожать линии связи, громить мельницы и почтовые отделения, разрушать мосты? Не просто изгнать русского переселенца и занять его дом под свою зимовку, а именно сжечь усадьбу.

Показательны в этом отношении погромы объектов Управления строительства Чуйской оросительной системы. В 1912 году начались изыскания и проектирование Чуйской оросительной системы. На это было израсходовано 972 тысячи рублей. Строительство началось в 1914 году. Были построены цементный завод, два лесопильных завода, деревообрабатывающая и механические мастерские, три мукомольных мельницы, телефонная сеть и гражданские сооружения для строителей. Всего на сумму 660 тысяч рублей. Заготовлено разных материалов и оборудования на один миллион рублей, в том числе, небывалое для Туркестана: закуплено пять экскаваторов. [(323), том 2, часть 1, стр. 40].

Началось строительство гидротехнических сооружений, имеющее цель оросить пустующие земли, сгладить земельный вопрос. При заявлениях о нехватке земель эта развернувшееся стройка была остановлена из-за нападений на объекты строительства и их погромов, из-за убийства строителей, начиная со смотрителей водомерных постов, расположенных, как правило, на выходах из ущелий. Многое, уже построенное, было разрушено, например, сожжён лесопильный завод на Кемине. Точно такое же положение было и на Семиреченской железной дороге, о строительстве которой неоднократно ходатайствовали в течение многих лет. Из-за нападений на строителей сооружение дороги было остановлено, а рабочие разбежались.

Все эти оросительные сооружения, мосты, линии связи, мельницы и прочее, ох как бы, пригодились после освобождения. Но бессмысленные погромы говорят об обратном: о неприятии нового, о стремлении к старому, бывшему образу жизни. В Джизакском уезде Самаркандской области, например, были призывы к созданию самостоятельного бекства. Нечто схожее сообщал Фольбаум Куропаткину, что «некоторые влиятельные киргизы» решили, «что наступил удобный момент уничтожить русскую власть для создания киргизского ханства». Но я нигде я не встречал сообщений, что у восставших были лозунги: «Отделимся от России! Да здравствует свободный Киргизстан!».

О ханском Киргизстане мечтали Шабдановы, их приспешники и фанатичное духовенство. Житель Токмака Г. К. Иваненко сообщал: «Относительно целей восстания мне пришлось говорить с одним молодым киргизом ещё до начала восстания. Он говорил, что киргизы не хотят давать рабочих на войну, и что они под властью Мукуша Шабданова создадут ханство». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 16об]. Токмакский торговец У. Фальзыбаев тоже подтверждает: «Относительно планов и целей восстания среди киргизов я слышал следующее: 1) воевать с русскими до тех пор, пока не будет отнята земля до самого Ташкента; 2) после захвата указанной части края организовать ханство; 3) русское правительство изгнать и истребить». [Там же, л. 21об].

Освобождение было одной из целей восстания, но не та, какое в это понятие вкладывали в советское время и имеют в виду сейчас. Манапское руководство восстанием хотело освобождения, но не для народа, а для своего освобождения от русской власти, чтобы бесконтрольно и без всяких ограничений со стороны эксплуатировать свой народ. Эту цель восстания отмечали уже во время волнений. Губернатор Самаркандской области писал: «Мусульманские идеалы (независимости – Б. М.) и мученичество за веру … только украшают слегка … чисто экономическое движение». (Ланда Р. Г., стр. 178).

Уже упоминаемый «Комитет в защиту прав магометанских тюркско-татарских народов России», созданный Турцией и поддерживаемый Германией, в своём обращении из Будапешта к главам европейских государств и США призывал: «Мы надеемся, что знаменосцы западной цивилизации – Австро-Венгрия и Германия – в ближайшем будущем переведут эти народы на культурные пути. И установление центрально-азиатских ханств могло бы это стремление в высшей степени облегчить». То есть, тот же призыв к возрождению ханств, но только прикрытый заявлениями о цивилизации и культурном пути.

Национальная интеллигенция, в отличие от феодальной верхушки, если и поднимала вопрос самостоятельности, то выступала только с требованием автономии. Отдельные призывы к независимости были и прежде. Общее же отношение мусульман к России, к «Ак Падишаху» было следующим. Они, за редким исключением (некоторые горцы Северного Кавказа), были настроены на сотрудничество с русскими властями. Но Первая мировая война внесла изменения в настроение мусульман империи. Лояльность мусульман к царскому режиму пошатнулась как из-за внутренних социально-экономических потрясений, так и потому, что с осени 1914 года Османская империя вступила в войну против России. В 1914 – начале 1915 годах отношение менялось незначительно. Но после поражений России в 1915 году начались первые проявления, а в 1916 – открытое недовольство, связанное с ухудшением экономического положения и призывом на тыловые работы.

Ниязматов Маримбай (http://blog.turklib/com/2010/11/1916.html) приводит слова Филиппа Д. Картина (к сожалению, не нашёл сведений о нём), что в 1916 году в Туркестане «протесты против мобилизации коренного населения на тыловые работы получили широкое распространение». Но в тоже время Картин констатирует, что, несмотря на это, «никакого значительного подъёма движения за независимость не наблюдалось». Ревизующий последствия восстания член Совета при Министре внутренних дел Кондоиди на основании заявлений «крестьянских начальников» и «киргизских уроженцев» в своём отчёте также утверждал, что «киргизы никогда не проявляли сепаратистских стремлений», и только указ о наборе подал им «повод прибегнуть к мерам, которые», как они считали, «избавят их от реквизиции». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1956. л. 69].

Обратите внимание: «от реквизиции», но не от России. В жалобе на пристава Грибановского киргизы Беловодского участка писали: «В этих событиях (восстание в Семиречье – Б. М.) нужно видеть не желание киргиз отдалиться от русских (такое мнение было бы ошибочным), а неправильное понимание набора рабочих среди киргиз». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1128, л. 211]. Шамбеталы Сейдалин, киргиз Тлеубердинской волости Беловодского участка подтверждает: «Киргизы бунтовали потому, что не хотели идти на работы». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 18, л. 54об]. Это подтверждается и решениями мусульманских форумов, проведённых после свержения монархии, на следующий год после восстания. В июле 1917 года на 1-ом Всекиргизском (казахском) съезде было выдвинуто требование территориальной автономии в составе Российской демократической федерации.

В ноябре на Краевом общемусульманском съезде (другое название Всетуркестанский конгресс политических партий и движений) Туркестан был объявлен «территориально автономным в единении с федеративной демократической Российской республикой» – Туркестанской автономией, чтобы принизить её значение названная большевиками Кокандской автономией. Монархия свергнута, новая власть ещё не укрепилась, казалось бы, используй момент. Но в обоих случаях речь шла об автономии, а не об «освобождении», не об отделении от России.

Примечательный факт. 27-го октября 1917 года в Ташкенте, при получении сведений о подготовке восстания,  Туркестанским комитетом Временного правительства было принято решение о разоружении двух революционно настроенных запасных полков. Попытка разоружения 1-го и 2-го Сибирских полков привела к вооружённым столкновениям между войсками, верными Временному правительству, и революционно настроенными солдатами ташкентского гарнизона и рабочими железнодорожных мастерских. На стороне Временного правительства, кроме 6-го и 17-го Оренбургских казачьих полков, двух конных сотен Семиреченского казачьего войска, военного училища и школы прапорщиков, был и «мусульманский батальон».

И в социальном плане не освобождение народа было целью феодальной элиты и манапской верхушки. Их цели в восстании выразили ташкентские казии в своём письме афганскому эмиру: «Наша жизнь в этой стране пропадает даром. Свои дела исполняем благодаря даваемым начальству взяткам. Всё, что собираем от населения, передаём в руки чиновников и служащих. В государстве этих неверных нельзя добиться блага в жизни». Поэтому феодалы и направили гнев толпы, вызванный трудностями жизни и тяготами военного времени, в нужное им русло, устремив этот гнев на русских. Чтобы самим не отвечать за непомерный «чигын», за несправедливые списки мобилизуемых, чтобы, имея защиту от внешних притеснений, всё же освободиться от опеки «Белого царя» и снова стать безраздельными владыками прежних феодальных порядков, «всё собираемое с населения» забирать себе.

Исполняющий обязанности губернатора Алексеев писал: «Составление списков призываемых почти везде вызвало ссоры и распри, так как масса во многих случаях противилась, прибегая даже к угрозам к тем лицам туземной администрации, которые настаивали на составлении списков призываемых. Этим воспользовались некоторые влиятельные туземцы, которых вынесла наверх волна общего расстройства. Решив, что Россия ослаблена войной, что Семиречье обездолено охраной и настало время использовать наступившую разруху для уничтожения русской власти в крае и на руинах последней создать новое киргизское ханство, они подняли восстание». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 9об]. Неужели исследователи, называющие восстание освободительным, считают создание феодального ханства, с его деспотизмом, бесправием и нещадной эксплуатацией – освобождением киргизского народа?

Антирусский характер восстания.

Характеристику восстания начну с воспоминаний жителя соседнего Аулиеатинского уезда, немецкого колониста: «Русское правительство призвало на военную службу магометанское население Туркестана. Но не для того, чтобы с оружием против немцев бороться, а для рытья фортификационных сооружений. Однако все киргизы воспротивились. В результате, они в своих мечетях молились Аллаху за победу немцев над русскими. Поступая так, они полагали, что Германия всех русских перестреляет, и они обязаны сомкнуть свои ряды. В русских деревнях все мужчины в возрасте от 17 до 45 лет уже давно были призваны.

«Только пожилых мужчин, женщин да детей можно было там встретить. А большие орды киргизов нападали на деревни, отвратительнейшим образом убивали много людей и разграбляли все жилища. Потом все жилища подвергали огню. Страх и паника росли неизмеримо. Мы свою дочь Анну отослали к родственникам в Самару. В округе нашей деревни киргизы уничтожили 40 русских деревень. К тому же, они уничтожали не только дома, но и созревший на полях урожай. Так что, практически всё было истреблено. Таким же способом киргизы уничтожали (дома и посевы) в окрестностях Пишпека и на Иссык-Куле». [(310), стр. 104. Перевод Анатолия Кубельке.]

Доверенные крестьян Пржевальского уезда в записке Председателю Совета министров Временного правительства писали: «10-го августа 1916 года в Семиреченской области вспыхнул мятеж киргизов. Если бы киргизы восстали против правительства, но они поднялись против бесправного и забитого крестьянина. Погибло в Пржевальском уезде около 4000 человек». [ГАРФ, ф. 1800, о. 1, д. 29, л. 7]. Это же в своих показаниях следствию подтверждает и участник восстания Ш. Джайнаков: «Причиной восстания против русских послужило объявление мобилизации. Киргизы, находящиеся в Пржевальском, Верненском уездах с того дня начали секретным путём совещаться и, в конце концов, дело решили начать с грабежа русских посёлков, а потом у них был план грабить города». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 8, л. 17]. (Странный способ борьбы с мобилизацией – Б. М.).

В соответствии со своими задумками восставшие сразу же приступают к разрушению русских посёлков. Вот как очевидец описывал разгромленный курорт Иссык-Ата после нападения восставших. «Грустная картина, Разрушенный вид. Здания целы, но окна выбиты. Почти всё имущество уничтожено. Осталась часть кроватей, столов, шкафов со следами разрушений. В церкви уничтожены утварь, иконы, имущество. Библиотека уничтожена полностью. Мятежники разбили, поломали, порвали всё, что могли. Самовары, посуду, железные вещи частью увезли с собой». [(160), неоф. часть, №114 от 26.05.1917 г.].  

Исполняющий обязанности губернатора Алексеев сообщал: «Русских грабили и убивали, допуская всевозможные издевательства над трупами. Женщин и детей уводили в плен». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 12]. «Взятых в плен людей приводили в мусульманство под угрозой лишить их жизни в случае отказа от перехода. Девиц и молодых женщин определяли в жёны и делали обряд венчания, в случае же отказа немедленно убивали. По словам крестьянки селения Долинки (Пржевальский уезд – Б. М.) Прасковьи Ашариной, врач верненской городской больницы Рязанский с дочерью были убиты за отказ его дочери выйти замуж за одного из киргизов». [ЦГА РКаз, ф. 44, о. 1, д. 5038, л. 167].

Закон обратной силы не имеет, но с позиций этики, для моральной оценки действий восставших стоит вспомнить Женевскую конвенцию 1949 года и Резолюцию ООН №2444 от 19 декабря 1968 года. Согласно им «в случае вооружённого конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из Сторон» целенаправленные (не случайные, связанные с боевыми действиями против вооружённого противника – Б. М.) нападения на гражданских лиц, убийства мирных жителей запрещаются и считаются военным преступлением. На основании этого положения и привлекались к Международному суду некоторые участники внутреннего вооружённого конфликта в Югославии, обвиняемые в репрессиях по национальному признаку.

Для справки, Милошевич, Караджич и Младич обвинялись Гаагским судом в блокаде Сараево, в убийствах мусульманского населения, в нарушениях законов войны и преступлениях против человечности. Если подробно познакомиться с началом восстания, то действия восставших Вам ничего не напоминают? Вместо осады Сараево - осада Токмака, где самый высший чин «колониальной» администрации – участковый пристав (в современном понятии чуть повыше участкового милиционера), но много торговых складов, которые можно пограбить. Вместо убийств мусульманского населения – убийства русских стариков, женщин и детей (мужчины мобилизованы на фронт).

Нарушение законов войны – убийство мирных жителей и пленных. Преступления против человечности – убивали русских  жестоко и с издевательствами. Но современные национальные исследователи замалчивают эти факты, превращая описание восстания в описание Уркуна, не раскрывая истинных его причин. Давайте напишем историю восстания в двух частях – до прихода войск и после их прибытия. Желательно, чтобы части были равные по объёму: трагичных фактов хватит для обеих частей. В 20-х – 30-х годах прошлого века, когда ещё были живы пострадавшие от восстания и свидетели тех событий, в работах о восстании, прессе и официальных документах говорилось об антирусском характере восстания.

 Так, Председатель Совета Народных комиссаров Киргизской АССР Ю. А. Абдрахманов  в статье «10-илетие киргизского восстания» писал: «Восстание, по существу, направленное против правительства и существующего порядка, вылилось в национальное восстание, направленное против всех русских без исключения. В результате этого, от восстания пострадало не столько правительство и существующий строй, сколько русское крестьянство». («Крестьянский путь» №105 от 17.06.1926 г.).  В тезисах Средазбюро ЦК ВКП(б) к 15-илетию восстания читаем: «Восстание, направленное против царизма, приняло характер восстания против всех русских».

Газета «Советская Киргизия» в №132  от 29.05.1932 о восстании 1916 года писала: «Просматривая архивные материалы 1917 года, мы можем проследить следующие факты: острый национальный антагонизм между русским и киргизским населением, …». Затем в работах по восстанию возобладал принцип «пролетарского интернационализма». Об этой черте восстания – погромы русских сёл и убийства простых русских людей – стали говорить вскользь, со ссылкой на убийства кулаков, или умалчивать совсем. А в некоторых трудах факты даже искажаются, переворачивают с ног на голову. Например, в «Сибирской советской энциклопедии» 1929 года на странице 531-ой читаем: «Отдельные стычки и столкновения, начавшиеся в июле, к августу разрослись в ожесточённые сражения, сопровождаемые разорением целых аулов, грабежами, насилиями и массовыми убийствами плохо вооружённых казахов. Это, в свою очередь, вызвало сильнейшее озлобление казахов не только к русской администрации, но и ко всему русскому населению».

В Беловодском участке подобное искажение в описании событий делает и Г. Я. Краснов в своей книге «Откуда есть, пошла Семиреченская земля» (Бишкек. 2013 г.), причём, противореча самому себе. На странице 29 он сообщает: «Основная масса всё же подчинилась требованию властей, и волостные головы стали составлять мобилизационные списки», и тут же, в следующем предложении продолжает: «В этой атмосфере растерянности и страха, не замедлили проявиться первые признаки неповиновения властям». Фактически, брожение вызвало уже сообщение о мобилизации, не говоря уже о составлении списков.

Но главное искажение в том, что по утверждению Краснова, якобы, русские первыми стали нападать на киргизские аулы. На той же 29-ой странице он продолжает: «… не замедлили проявиться первые признаки неповиновения властям. … Несколько аулов, опасаясь набора в армию, бежали в соседние волости; жители этих волостей, напуганные таким поворотом событий, тоже снялись с места. … Подобного рода поведение киргизов очень сильно не понравилось русским, которые начали смотреть на них, как на изменников и дезертиров. … Этим воспользовались крестьяне-переселенцы, которые напали на близлежащие аулы и угнали весь скот».

Странное поведение у русских крестьян. Весной, судя по предыдущему рассказу, переселенцы вытесняли киргизов, захватывая у них земли под свои запашки и пасеки; а в августе, когда киргизы, опасаясь призыва на тыловые работы, сами стали уходить, крестьяне за это стали нападать на них. Логика подсказывает другое: да, пожалуйста, уходите, нам больше будет свободной земли, причём с неубранным урожаем. Об этом же говорит и хронология событий восстания в Беловодском участке: первыми, с грабежами, убийствами и пленением женщин, стали нападать киргизы на заимки беловодских крестьян. Никакие это были не ответные действия, с первого же дня восстания восставшие начали грабить и убивать русское население.

Киргиз Ахмет, предупредив беловодского крестьянина Гайворнского о предстоящем восстании, добавил, что «киргизы сговариваются всё (русское) сравнять с землёй, не только уничтожить всех русских, но и порубить весь лес» (сады – Б. М.). [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 18, л. 20об]. Волостной старшина Тлеубердинской волости сообщал следствию: «Мятежники уже были готовы напасть на селение (Белогорку), истребить его и убить всех жителей, а затем то же самое хотели сделать с другими селениями». [Там же, л. 26]. Слова волостного старшины подтверждает простой киргиз той же волости Шаршеналы Ченбаев: «Собравшиеся киргизы говорили, что с русскими они будут воевать. Совещались, сейчас же напасть на Белогорку или под вечер». [Там же, л. 53об]. Антицарскими такие действия назвать трудно, ведь ни полиции, ни войск, ни царской администрации в Белогорке не было. И такое положение было с подавляющим большинством разгромленных сёл.

Грабительский характер восстания.

Если посмотреть на действия повстанцев в Пишпекском и Пржевальском уездах, то можно увидеть, что они отличались от известной схемы захвата города или крепости противником. В общеизвестных примерах, как правило, был штурм, сразу или после осады противник врывался в город, захватывал центральный пункт (кремль, цитадель, дворец), истреблял защитников, а затем, по милости своего военоначальника на день или на три, победители приступали к грабежу добычи. По-другому действовали восставшие киргизы. Они не знали, забыли или пренебрегали наставлением Чингизхана: «Если мы потесним неприятеля, не задерживаться у добычи. Ведь после окончательного разгрома добыча эта от нас не уйдёт». В селе Новороссийском восставшие, ворвавшись в село, сразу приступили к грабежам, что дало возможность жителям собраться в центр села, организовать оборону и даже соорудить баррикады.

В станице Самсоновской, можно сказать, даже предприняли предупредительные действия перед нападением на станицу: угнали скот с пастбища. То же самое было и в Пржевальском уезде. Село Столыпино – «Вошли в селение, угнали крестьянский скот, разграбили дома. Ночью атаки не повторялись, но всё время киргизы рыскали по селу, грабили и зажигали ещё не сожжённые дома». Село Михайловское – «Ворвались в село и начали грабить и поджигать дома, а потом бросились к укреплению». Соколовское – «Напали на работавших людей в поле, скот угнали». Покровское – «Киргизы набросились на табуны скота и погнали их в горы». Выдержки взяты из «Отчёта Туркестанской епархии за 1916 год». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767].

То есть, восставшие после первого же успеха, приступали к грабежам, отвлекаясь от дальнейших действий, что давало возможность селянам организовать оборону. Об этом сообщает и сам руководитель восставших Канат Абукин, рассказывая об осаде Токмака: «Было предпринято большое наступление, которое было неудачным. Удалось ворваться в село (Покровское – Б. М.), и киргизы занялись поджогом хлебов и клеверов на крестьянских полях. Лишь в Покровском удалось зажечь несколько домов». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 22]. Следует вывод, что если бы сожгли всё село, вот тогда бы нападение  было удачным.

Напрашивается вопрос: что же было целью восстания и восставших? Заведующий Джаркентским оброчным подрайоном Шавров своим сообщением о восстании в Джаркентском уезде отвечает на этот вопрос: «Характер мятежа имеет вид грабежа. Нападают, при сопротивлении бьют мужчин и женщин, а иногда издеваются: насилуют женщин, заставляют целовать ноги, руки, пытают. Есть случаи убийства детей и сжигания изб. Надругавшись вдоволь, всё имущество вьючат, скот угоняют; сено, хлеб в скирдах, избы и дворы поджигают и спешно уходят». [РГИА, ф. 396, о. 7, д. 764, л. 65].

Грабили не только русских, но своих единоверцев. Бухарский сарт, торговавший в Токмаке, Сарыбек абды-Назарбеков сообщал: «Я выехал из Токмака в Загорные волости закупать шерсть и кожи. В начале августа я находился в урочище Сары-саз в аулах Темирбулатовской волости. Числа 10-го августа киргизы отобрали у меня лошадей, деньги и закупленный товар и предложили мне идти вместе с ними воевать с русскими, говоря, что тогда я получу отобранное». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 12об]. 9-го августа между Рыбачьим и станцией Ортотокой восставшие ограбили китайских подданных из Кашгара. [Там же, д.49, л. 62]. Повстанцы, оттеснённые прибывшими войсками от Токмака в низовья Чу, начали грабить аулиеатинских казахов. [РГИА, ф. 432, о.1, д. 69, л. 53].

«В Пржевальском уезде большое количество скота было угнано мятежными киргизами и не возвращено» [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 765, л. 11]. Обратите внимание на характеристику восстания, данную современником, что «мятеж имеет вид грабежа», а не освобождения. Исходя из таких действий восставших, старожилы села причиной восстания, кроме призыва на тыловые работы, называли желание киргизов пограбить русских. Действия восставших, погромы и разрушения, творимые ими, бессмысленное уничтожение ценностей заставляют сомневаться в характеристике восстания, как освободительное.

Обозреватель М. Иванин в работе «Пути в Средней Азии» («Военный сборник», 1869, №7) писал: «Этот край (Семиречье и казахские степи – Б. М.) несколько веков сряду был подвержен междоусобиям, неурядицам и грабежам при господстве не законов, а права сильного. Баранта, набеги киргизов друг на друга, враждебных один другому, или на наши линии с целью грабежа имущества и угона скота, были прежде постоянным их занятием, и только сильными нашими мерами в последнее время значительно ослабли. Но сделать здешних киргизов мирными пастухами – это задача трудная, требующая для разрешения продолжительных и постоянных усилий». (Стр. 188).

Но исполняющий обязанности губернатора области Алексеев уже после восстания всё же выражал надежду, что «бесспорная гибкость характера киргизов, их податливость дают надежду, что с течением времени эти шероховатости сгладятся». Но к 1916 году, как видим, эта задача – «сделать здешних киргизов мирными пастухами», – несмотря на усилия властей, не была решена. В «Семиреченских ведомостях» 11-го декабря 1916 года было напечатано обращение М. А. Соболева из Верного, в котором он просил:

 «Настоящим письмом я обращаюсь ко всем лицам Семиречья с просьбой сообщить мне: кто, где, при каких обстоятельствах и в какой мере потерпел от киргизского восстания минувшим летом, или был очевидцем нападения орды? Какие материальные убытки понесли лица и общества? Сколько селений разорено и их названия? Кто убит или взят в плен, число голов угнанного скота? Как и чем защищались от нападений мирные жители? Материал этот нужен для составления очерка по киргизскому восстанию, который может послужить для будущего историка Семиречья». [(160), неоф. часть, №278 от 11.12.1916 г.].

Автор письма не спрашивает о состоявшихся битвах, не обращается к участникам сражений с восставшими. Поставленные вопросы обращения и аудитория, к которой обращается автор, говорят о событиях первых дней, о характере восстания, основной удар которого был направлен против мирных русских жителей, а не против войск и власти. Надо отметить, что не только киргизскими исследователями, но и многими другими, умалчивается тот факт, что первыми на русские сёла с жестокими деяниями стали нападать восставшие, и в первую очередь киргизы Пишпекского и особенно Пржевальского уездов. Не имея возможности опровергнуть массовые факты грабежей русских сёл и убийств русских людей, многие исследователи прибегают к тактике замалчивания.

Сокрытие грабежей советскими и национальными историками.

В предисловии к сборнику документов и материалов «Восстание 1916 года в Киргизстане», М., 1937 г. Т. Р. Рыскулов на странице 9 коротко, одним абзацем говорит о начале восстания. При этом он не сообщает, в чём именно выразилось восстание, какие действия предпринимали восставшие и против кого. Такое освещение событий я считаю односторонним и тенденциозным. Английский историк Т. Б. Маколей, говорил, что «начало мудрости – признание фактов». Так давайте признаем факты, а не будем замалчивать их. Поэтому в этом очерке я постараюсь подробнее осветить события 8-го – 21-го августа 1916 года в Пишпекском и частично в Пржевальском уездах. Частично в Пржевальском уезде не потому, что там было меньше погромов (как раз наоборот), а потому, что это другой регион, и описание всего восстания мне не под силу. 

Восстание в Чуйской долине началось 8-го августа, войска из Ташкента прибыли к Токмаку 21-го. Эти 13 дней что предпринимали восставшие, какие действия, против кого? Почему умалчивается о событиях этого периода? Зато сами восставшие приоткрывают завесу молчания. Сарыбагишские манапы в своём письме, призывая пржевальских киргизов к восстанию, сообщают, что они «восстали и перерезали всех русских, отобрали казённых лошадей». [ЦГА РУз, ф. И-461, о. 1, д. 1888, л. 60]. Под казёнными лошадьми, наверное, имеются в виду реквизированные лошади, отбитые в Боомском ущелье у малочисленного конвоя.

То же самое наблюдается и при описании хода восстания в Беловодском участке. Во многих источниках рассказывается о самосуде в Беловодском. Но, в то же время, умалчивается о событиях, предшествующих этой трагедии: о погроме заимок, об убийстве семьи Босовах, о взятии в плен женщин, работавших в поле. И главное, умалчивают об убийстве семьи, бежавшей с Сусамыра в Беловодск. Причём убийство совершено с изнасилованием женщин, с выкалыванием глаз у детей. По всем этим фактам будут приведены подтверждающие документы при описании восстания в Беловодском участке.

Кратко этот период описывает юрисконсульт Управления по строительству оросительных систем в Чуйской долине: «Подвергались нападениям населённые пункты, причём особенно страдали малочисленные, как могущие оказать наименьшее сопротивление, а также изолированные усадьбы («заимки») и группы, застигнутые в пути. Мятеж продолжался с переменной силой в течение всего августа, и лишь к началу сентября силой подошедших войсковых частей была разбита большая часть вооружённых скопищ киргиз, после чего население восставших волостей, спасаясь от репрессий, хлынула через горные ущелья в Китай». [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 12, л. 241].

Очевидец событий, дипломатический чиновник при Туркестанском генерал-губернаторе С. В. Чиркин добавляет: «Беспорядки с исключительной силой проявились в отдельных уездах Семиречья, где киргизы бесчинствовали над беззащитными русскими поселенцами. Дома их сжигались, имущество расхищалось, мужское население беспощадно вырезалось, а женщины и дети уводились в горы, где подвергались всяческим надругательствам». Вот об этих «переменных успехах» восставших Рыскулов и многие другие авторы почему-то не хотят рассказывать. Но начиная с 9-ой страницы, продолжая на 10-ой и половине 11-ой, Рыскулов подробно говорит о войсках, посланных против повстанцев, о потерях восставших, о преследовании их после поражения, о бедствиях беженцев при отступлении в Китай.

То есть, почему-то полстраницы об активной половине восстания, и две страницы – о пораженческой части. Эту черту – замалчивание событий начального периода восстания – отметил и А. А. Чукубаев в работе «Отражение событий 1916 года в общественно-политической мысли народов Средней Азии и Казахстана». Он пишет, что представители поэтического жанра «в своём творчестве ограничились лишь отражением народного горя на родине и на чужбине – в Китае». [(325), стр. 40]. В то время как в народных сказаниях, как правило, говорится, о геройских деяниях предков. Вспомним «Манас» и эпосы других народов.

В более поздних работах наблюдается то же самое. Например, в солидной работе «Киргизия в трёх российских революциях. Фрунзе. 1987 год» говорится: «Повстанцы обрушили свой гнев, в первую очередь, на представителей колониальных властей: уездных начальников, участковых приставов, других царских чиновников, на кулаков-переселенцев и на полицейских, охранявших интересы царского самодержавия» (стр. 151). В этом длинном перечне не нашлось места 94-ём русским селениям, разгромленным, сожженным восставшими и покинутым бежавшими жителями, жестоко убитым простым крестьянам, изнасилованным женщинам и угнанным в плен девушкам и детям. Да и сам перечень пострадавших сомнителен. «Повстанцы обрушили свой гнев, в первую очередь, на» простых жителей мелких сёл и заимок (осада Токмака началась только 13-го августа), а не «на представителей колониальных властей». А убитые верненский доктор Благер и пржевальский участковый врач относились к «представителям колониальных властей»?

Ни один уездный начальник из шести уездов Семиреченской области не пострадал. Из представителей власти были убиты только двое – пристав отдалённого Загорного участка Пишпекскго уезда Меньшиков и помощник начальника Пржевальского уезда подполковник Каичев. Причём, Каичев был убит не при нападении восставших на уездное управление (такого нападения не было), а при организации обороны и защите иссык-кульских сёл. Другие погибшие были мелкими чиновниками, которых «представителями колониальной власти» можно назвать с большой натяжкой. Это смотрители почтовых станций, сельские старосты, писари и другие специалисты и служащие русской администрации, как, например, пострадавшие беловодские писарь Горбань и стражник Инчин. Остальные тысячи убитых и пострадавших – это простые крестьяне.

Если согласиться с утверждениями, что восставшие нападали только на кулаков-эксплуататоров, то получается, что после поджога дома кулака выгорело, как, например, сообщал староста села Ивановки, треть села. А многие сёла были разгромлены полностью. Доходит до смешного. В одном месте прочитал, что восставшие угнали кулацкий скот. Если усадьбу зажиточного крестьянина можно определить по внешнему виду, то, как определить в стаде за околицей бурёнку бедняка. Август месяц, после выпасов на летних пастбищах все коровы откормлены, да и есть ли время при грабеже сортировать стадо. 

Статистика пострадавших во время восстания опровергает утверждение, что восставшие нападали, «в первую очередь, на кулаков». Из 3.097 пострадавших дворов Пишпекского уезда, 1.660 принадлежали переселенцам-новосёлам. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1186, л. 109]. По данным Семиреченского управления в районе Иссык-Куля было убито 1803 и без вести пропало 1212 человек «одних лишь новоселов». [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 244]. Межведомственное совещание при Совете министров в декабре 1916 года рассматривало вопрос об оказании помощи русскому населению Туркестанского края, пострадавшему в результате восстания. Совещание отмечало, что «волнения туземного населения Туркестанского края имели своим последствием разорение и уничтожение ряда русских поселений, избиение и изувечивание русских людей и разграбление значительного количества хозяйств, по преимуществу, из числа ещё неокрепших новых засельщиков среднеазиатской окраины». [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 454].

Это было вызвано тем, что новосёлы находились в отдалённых мелких поселениях. Какие же они кулаки, если они ещё даже обустроиться не успели. Или их громили во вторую очередь? Да и в старожильческих сёлах не все были купцами Краснобородкиными (богатое семейство купцов в селе Беловодском), были, по разным причинам, и бедняки. А многие середняки после погромов во время восстания и гибели кормильца на фронтах Первой мировой, в условиях продолжающейся войны и последовавшей затем революционной разрухи так и не выбились из бедности.

Формулировка «в первую очередь кулаки» в работах о восстании, является ещё мягкой оговоркой. В некоторых пропагандистских работах о восстании в предложениях со словами «нападали, грабили, убивали» вместо определения «русские» употребляется только «кулаки». Такими заявлениями авторы подобных сочинений ставят себя в один ряд с идеологом и руководителем земельно-водной реформы 1920-х годов в Туркестане Г. И. Сафаровым, который всех русско-украинских переселенцев считал кулаками и колонизаторами. Как видим, весь приведённый перечень объектов, на которые нападали вставшие, не обоснованный анализ событий, а типовые фразы коммунистической риторики.

В затушёвывании и сглаживании грабежей и убийств восставшими их защитникам пора бы уже отказаться от марксистской теории классовой борьбы. Ограбить, разорить, убить бедняка – нехорошо, а кулака, только за то, что у него на две коровы больше, – позволительно. А не задумывались ли пропагандисты такого подхода, что при какой-нибудь оранжевой или тюльпановой революции новые «революционеры и освободители» с достатком меньшим и уровнем жизни ниже, чем у авторов, зачислят их в разряд кулаков, буржуев, олигархов или жуликов и на основании этого разграбят их дом, квартиру, офис, магазинчик или сожгут машину? Что мы и наблюдаем в периодически вспыхивающих беспорядках.

В той же работе, «Киргизия в трёх российских революциях», далее читаем: «Восстание 1916 года своим остриём было направлено против военно-феодального империализма» (стр.152). Надо полагать, что представители и агенты «военно-феодального империализма» в целях конспирации прятались по заимкам, хуторам и отдалённым русским сёлам, но восставшие их там настигли, уничтожили, а сёла за укрывательство разгромили. А один из руководителей восстания Канат Абукин по-другому характеризовал действия восставших:

«В августе я руководил мятежниками, действиями вооружённых толп киргизов под селениями Токмак и Покровское. Эти действия заключались в целом ряде нападений, насилий, грабежей, поджогов и убийств, направленных против жителей и администрации селений Токмакского и Покровского и охранявших эти селения войск». [ЦГА РК, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 33об].  Обратите внимание, что администрацию Абукин упоминает после жителей. К тому же, из администрации в Токмаке находился только участковый пристав, который, к счастью, не был убит и не пострадал.

 По русской пословице, кто старое помянет тому глаз вон, вполне ожидаем ответный упрёк, что я, наоборот, пишу о жестокости восставших, что не стоит ворошить прошлое. Во-первых, это восстановление исторических фактов. Во-вторых, оглянемся немного назад. В годы Советской власти эта взаимная обида начала постепенно сглаживаться. Но с отделением Киргизии от России, с распадом Союза недобросовестные историки и политики начали раскачивать лодку претензий к России, и даже ввели новые формулировки: геноцида киргизского народа и компенсации ущерба, понесённого во время восстания. О геноциде я поговорю далее, сейчас коротко о компенсации. Да, во время восстания киргизы понесли больший урон, чем русские. Но, во-первых, в этом часть вины самих киргизов, а, во-вторых, неуместно говорить о компенсации после получения в течение 60-и лет солидных дотаций из Центра на восстановление народного хозяйства в первые годы Советской власти и развитие в последующие годы.

Другой приём, кроме умолчания, – затушёвывание и даже искажение фактов. В книге «Центральная Азия в составе Российской империи», М. 2008 Н. Е. Бекмаханова, автор главы «Восстание 1916 года» на стр. 290 пишет: «Русские и украинские крестьяне-переселенцы поддерживали борьбу национального крестьянства против царских властей». Интересно, в чём выражалась это поддержка? Или погромы русских сёл автор считает поддержкой восстания? Укажите хоть один отряд, пусть не русский, а хотя бы смешанный, русско-киргизский, участвовавший в восстании.

Да, участвовали отдельные лица славянской национальности, но сомневаюсь, что они участвовали из идеологических соображений. Скорее, тоже воспользовались возможностью пограбить. Советские историки, тщательно разыскивающие факты совместного участия русских в восстании в подтверждение, якобы, существовавшей интернациональной солидарности, насчитали «аж!» восемь человек. И это во время «общенародного восстания против царизма».

Далее, там же, Бекмаханова продолжает: «Однако в отдельных районах, в частности в южной части Джаркентского и Пржевальского уездов, баям и националистам удалось спровоцировать межнациональные столкновения. Но такие случаи были единичными». Относительно Пржевальского уезда будем считать оговоркой и неточностью выражения. Не южная часть, а весь Пржевальский уезд, причём, он больше всех и пострадал. Но автор пропустила погромы в южной части Верненского и восточной части Пишпекского уездов. В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова читаем: «Единичный – только один, единственный». Если по одному селу в указанных Бекмахановой двух уездах, то как же быть с 94-мя разгромленными сёлами? А хуторам, заимкам, пасекам, мельницам и постам гидростроителей Илийской, Чуйской и Джумгальской партий, подвергшимся нападениям, и счёта нет.

Российский консул в Кашгаре сообщал в МИД о восстании: «Сделавшись хозяевами положения, киргизы в течение 10-и дней выжгли и вырезали наполовину Джаркентский и Пишпекский уезды, и полностью смели Пржевальский уезд, за исключением города Пржевальска. (Консул пропустил два села, не взятые восставшими – Б. М.) Мятеж этот сопровождался ужасными грабежами и убийствами, носившими чисто азиатский характер: мужское население избивалось, дети и женщины подвергались гнусным насилиям и уводились в горы, где женщины принуждались выйти замуж за киргиз, изменив предварительно свою веру». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1205, л. 1 – 4].

Бекмаханова, вопреки подтверждённым данным, по истечении времени говорит об отдельных сёлах, а вот современник тех событий – о многих. Заведующий Переселенческим делом в Семиреченской области, касаясь вопросов сельского строительства в области, в декабре 1916 года Главному переселенческому управлению писал: «В настоящий момент, в связи с киргизскими беспорядками, во время которых многие селения Семиреченской области взбунтовавшимися туземцами сожжены и разрушены дотла и требуют широкой помощи со стороны Министерства земледелия для массового сельского строительства». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 157, л. 272].

Другой документ. Управление земельных имуществ Туркестанского края в августе 1916 года сообщало в свой Департамент: «В Туркестанском крае среди туземцев произошли волнения по случаю набора рабочих в тыл армии. Причём жертвами волнений были не только административные лица туземной и русской администраций, но и чины других ведомств, а также частные лица русского происхождения и их семейства. Действия туземцев носили характер враждебности всему русскому, причём были совершены жестокие истязания, изнасилования и зверские убийства. Хотя события ещё не окончились и дана воинская охрана в русские поселения, однако пребывание среди туземцев ещё небезопасно, несмотря на принятые меры усмирения. Поэтому точно выяснить все жертвы пока не представляется возможным. Между тем, известно, что из нашего ведомства имеется немало жертв, как в лице самих служащих, так и их жён и детей». [РГИА, ф. 396, о. 7, д. 633, л. 110]. И это только по одному ведомству.

Вспомним начало восстания. Первая вспышка в Семиречье 24-го июля – уходящие в Китай казахи нападают на село Пограничное в Алакульской долине. Главный вопрос не в том, что киргизы подняли восстание, а в том, как они его начали. Ударам повстанцев подверглись не воинские гарнизоны (взятия Бастилии и штурма казармы Монкада не было), не пункты управления – уездные и областная администрации, не стратегически важные объекты (кроме линий связи), а мелкие отдалённые русские сёла. Даже в наиболее активном районе восстания, Пржевальском уезде, «со стороны киргиз не было ни одной попытки напасть на Пржевальск». [(43), стр. 161]. Не было нападения и на Пишпек. Опровержением утверждения об антицарском характере восстания служит сообщение исполняющего дела губернатора Алексеева в отчёте о восстании: «На общем механизме управления областью киргизские беспорядки сказались слабо». [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 46, л. 28]. 

Осада крупного торгового поселения Токмака, пожалуй, единственное исключение. И то, как отмечает Канат Абукин, «нападения производились преимущественно на Покровское (Малый Токмак – Б. М), которое было защищено слабее, чем Токмак». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 22]. Нападали восставшие на отдалённые посёлки, мелкие хутора, пасеки и заимки, и жестоко расправляясь с их жителями, в том числе и в Беловодском участке, о чём я расскажу далее. Но и в жестокостях бывают различия. Можно излишне строго судом приговорить человека к смертной казни, а можно самоуправно, изуверски лишить его жизни. Так вот, сообщений о судах восставших в 1916 году, пусть даже над кулаками-эксплуататорами и тиранами-администраторами, пусть даже по законам шариата, я не встречал.

Восставшие убивали самоуправно, как правило, мирных жителей и пленных. Если потери в войсках, участвовавших в боевых действиях против восставших, в Семиречье составили около двух сотен (точнее 171 человек убитых, раненых и пропавших без вести), то среди русских мирных жителей погибли тысячи людей, в том числе дети и женщины. Сопоставление этих цифр говорит о характере восстания, о его направленности. Причём, большинство из этих погибших были убиты не при обороне сёл, когда жители уже самоорганизовались для защиты, а при внезапных, неожиданных нападениях и в плену. Так что жестокое подавление восстания – это эхо, ответ на многочисленные погромы и жестокие убийства пострадавших русских жителей и снятых с фронта казаков, обеспокоенных трагическим положением своих семей, а «вид разорённых жилищ подогревал озлобление против киргиз». (РГИА, ф. 1291, о. 84, д. 57, л. 3).

И. д. Губернатора Алексеев в рапорте о восстании писал: «Вероломные нападения на русские селения, сопровождавшиеся зверскими убийствами и изуродованием трупов, насилия и издевательства над женщинами и детьми, варварское обращение с взятыми в плен и полное разрушение нажитого тяжёлым трудом благосостояния, с потерей во многих случаях и домашнего очага, в сильной степени озлобили русское население». Когда прошла опасность, а население получило помощь и «почувствовало свою силу, явилась жажда мести и самосуда, при котором, конечно, не учитывалось причастно ли данное лицо к мятежу, или нет». К таким случаям относится и расправа над арестованными повстанцами в Беловодском. Но, как гласит восточная пословица, если живёшь в стеклянном доме, не кидай камни в окна соседа.

Опровержение версии о провокации восстания самим правительством.

Освещая причины восстания, я не назвал одну абсурдную версию. Но, несмотря на её абсурдность, рассказывая о подавления восстания, о ней снова иногда вспоминают. Суть её заключается в том, что восстание, якобы, спровоцировало само правительство, чтобы истребить или выселить киргизов для освобождения земель под переселение для русских. Утверждение о провокации не ново. Автором этой версии, высказанной в показаниях ташкентскому прокурору в сентябре 1916 года, является пишпекский адвокат Г. И. Бройдо, отправленный в штрафную роту по подозрению в связях с восставшими. Версия, которую, особенно в последнее время, повторяют некоторые «историки», и которую раскритиковали сразу после её публикации в 20-х годах прошлого века.

Эту версию можно не принимать всерьёз, исходя уже из того, что бундовец – меньшевик – большевик Бройдо (Зильберквейт  Герш Ицкович) подследственный по подозрению в содействии восставшим, и, естественно, старается оправдать себя. Востоковед-тюрколог, лидер башкирского национального движения Заки Валиди Тоган в своём письме Мустафе Чокаеву от 27 октября 1927 года так характеризовал Бройдо: « Бройдо сейчас помощник Сталина. Теперь Вам станет ясно, какую Вы совершили ошибку, послав в июле 1917 года этого человека, как своего друга в Хиву в качестве вали (управляющего областью). Этот Бройдо вместе с другими специалистами ведут политику отделения тюркских народов друг от друга, а также отрыва всех нас от наших собственных корней». (Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 2. Уфа. 1998. Стр. 111).

В своих путаных показаниях он то говорит о восстании, то отрицает это. В начале своих показаний говорит о земельно-экономических причинах восстания, а потом утверждает, что причиной волнений стали слухи, распространяемые администрацией: среди русских, что киргизы собираются резать русских, а среди киргизов, что русские собираются нападать на киргизов. В действительности же было наоборот. С июля месяца публикуются неоднократные постановления губернатора об аресте не только киргизов за подстрекательство к беспорядкам, но и русских за «распространение ложных слухов, возбуждающих общественную тревогу». Далее Бройдо утверждает, что киргизы грабили только лошадей для побега, а остальной скот не трогали. И уж, тем более, можно не принимать всерьёз версию Бройдо из-за его показаний, в которых он сообщает, что 16-го августа, выехав из Пишпека в Токмак, он не увидел «нигде ни души, ни осады, ни киргиз». Так, может, и восстания вообще не было?

Говоря о провокации, причём не со стороны власти, а извне и о подстрекательстве со стороны родоправителей, газета «Семиреченская жизнь» по свежим следам, сразу после восстания в октябре 1916 года писала: «Не является ли преступное выступление киргиз следствием провокации? Ответ на такое предположение может дать лишь объективное исследование бунтовщического движения во всех его деталях. Но в настоящий момент уже можно сказать, что во всём переживаемом нами печальном событии одна провокация, если она и была, не могла сыграть доминирующей роли. В возникновении и развитии этого события имели значение многие факторы, а между ними заметное место занимала темнота киргизской массы, находящейся под влиянием племенной обособленности, приправленной религиозным фанатизмом». [(206), №66 от 02.10.1916 г.].

Однако всё же обсудим версию провокации восстания со стороны правительства. Идёт Первая мировая война, не приносящая особых успехов России; трудности на фронте. Нужны ли правительству ещё и беспорядки в тылу, по сути, четвёртый фронт, кроме существующих фронтов на западе, в Закавказье и в Персии. Причём волнения вблизи границ с государствами, которые нельзя назвать дружественными: Персия, Афганистан и Китай. Если бы такая операция и планировалась правительством, то зачем нужно было разоружать русское население, реквизировать в Семиречье с началом войны 13.459 винтовок, отправлять в Персию Семиреченский казачий полк?

Продолжение в 10-ой части. 

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (15.11.2011)
Просмотров: 1533 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0