По имени города Кричева. З85-ая Кричевская дивизия. Часть 8-ая. - Мои статьи - Каталог статей - Персональный сайт
Главная » Статьи » Мои статьи

По имени города Кричева. З85-ая Кричевская дивизия. Часть 8-ая.
Продолжение, начало в 1-ой части на 11-ой стр. каталога.

Затем дивизия громила фашистов, оказавшихся в Минском «котле», а 26-го июля вступила на территорию Польши. Бои здесь шли не менее ожесточённые, чем под Минском. Особенно памятными для кричевцев оказались наступления под городом Ломжа и на Мазурских озёрах. Эти болотистые, поросшие лесами места фрицы попытались сделать неприступными. Но перед натиском дивизии пали и они. За умелые действия 1268-у и 1270-у полкам было присвоено наименование Ломженских, 1266-у и 948-у артполку дивизии – Мазурских.

30-го марта 1945 года, пройдя в числе других подразделений маршем победителей по Данцигу, во взятии которого она принимала участие, Кричевская дивизия направилась на Одер, к городам Шведт и Фирраден, так как отсюда на помощь Берлинской группировке фашистов спешили большие силы противника. Задание командования и на этот раз было выполнено блестяще. 3-го мая 1945 года дивизия вблизи Эльбы встретилась с передовым отрядом одной из американских авиадесантных частей.

12 раз за годы войны салютовала столица нашей Родины Москва доблести кричевцев. Ратные подвиги дивизии отмечены также Орденами Красного знамени и Суворова 2-ой степени. Фрунзенцы свято чтут подвиги бойцов и командиров дивизии. Подтверждением этому является мемориальная доска на здании, где в грозный 1941 располагался штаб дивизии.

(Газета «Вечерний Фрунзе» от 11.09.1984 г.)

 

ВОСПОМИНАНИЯ

Евгения Даниловича Аграновича – поэта и кинодраматурга.

У нашего поколения был кумир – артист-чтец Владимир Николаевич Яхонтов. М вот в сорок первом, когда я служил под Москвой, командир батальона дал мне три рубля, отпускной билет на сутки и отправил в город, велев зайти в кинотеатр «Новости дня», был такой на Пушкинской площади. И там, на экране я увидел Владимира Яхонтова, который читал моё стихотворение, написанное в первый день войны и неизвестно как к нему попавшее. Потому что в то воскресение 22 июня его просто некому было отдать, я занёс листок с ним в одну контору и забыл об этом. А вскоре ушёл на фронт.

В первые дни войны многие наши поэты стихи о войне, но в них все они сразу побеждали. А я, студент Литературного института из поэтического семинара Павла Антокольского, предчувствовал, какая это война будет. Там были такие строчки: «И пусть наше сердце проколет огнём, и врежутся в жаркую землю колени, мы мёртвыми на ноги снова встаём, чтоб снова пойти в наступленье!» Так в киножурнале перед каждым киносеансом по всей России Яхонтов читал это моё стихотворение. Чем я горжусь.

На фронте я был военным корреспондентом крохотной дивизионной газеты 385-ой Кричевской Краснознамённой ордена Суворова стрелковой дивизии. Это моя последняя фронтовая должность. А начало было в первые дни войны, в добровольческом комсомольском батальоне, там было много студентов из разных институтов, в том числе и из нашего Литературного. Меня назначили запевалой. Но что прикажете петь? «Гремя огнём, сверкая блеском стали…?!» Другие бравурные песни о победоносной войне, когда фронт катился к Москве? Это было не очень пристойно. А в голове крутились стихи только что прочитанного Киплинга, и я на эти стихи «Только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог…» написал песню, которую запела тогда армия, и поют её до сих пор. Так, «Пыль» исполнил военный хор на моём недавнем юбилее.

Первые три месяца фронтовой службы я был рядовым бойцом. В сорок первом году, во время отступления порадоваться было нечему, но что-то такое мы сделали. И за это время у меня есть медаль «За боевые заслуги», особенно для меня дорогая, тогда даже медали давали редко. А с наступления под Москвой я стал служить в 385-ой дивизии. Если прочертить мой фронтовой путь, это – от Москвы, через Белоруссию в Польшу, затем Восточная Пруссия и – встреча на Эльбе. Генералов я в плен не брал, флаг на башне не водрузил, но как корреспондент я должен был видеть, что происходит в нашей дивизии, как она воюет. И рассказывать об этом в нашей дивизионной газете, выходившей на четырёх крохотных полосочках, иногда на двух, но ежедневно. Она называлась «За Сталина!», но писала о тех, кто отличился в боях. Ведь далеко не все получали награды, но если о бойце написали в газете, он мог послать её домой, как свидетельство того, что он хорошо воюет. Корреспондент должен быть всюду, всё видеть и обо всём написать.

Среди множества книг о войне, лауреатских и всяких других, прежде всего, ценю «Жизнь и судьбу» Василия Гроссмана, «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова. Надо читать книги фронтовиков и слушать наши фронтовые песни. Сейчас публика привыкла, что особого смысла в текстах песен нет и вслушиваться в слова не нужно. Это очень обидно, потому что в стихах песни всегда есть содержание. Вникайте в слова военных песен – это ваши отцы, ваши деды рассказывают о своей душе.

(Газета «Литература» №8 от 16 – 30 апреля 2009 г., стр. 6).

 

БОИ  ЗА  ЛОЩИХИНО.

Рассказ жителя д. Шемелинки Барятинского района А. Иванова.

Из всех боевых действий Великой Отечественной войны, которые велись на территории нашего Барятинского района более полутора лет, больше известно о сражениях за Фомино и Зайцеву гору. А сколько в районе ещё сёл и деревень, за освобождение которых полегло немало бойцов и командиров Красной Армии. В январе – феврале 1942 года шли кровопролитные бои за деревню Лощихино с целью овладения ею и прорыва немецкой обороны, чтобы в дальнейшем развивать наступление на станцию Занозная. 1268-му полку 385-ой дивизии командованием 10-ой армии была поставлена задача: овладеть деревней Лощихино.

Как выяснилось потом, деревня была сильно укреплена. Гитлеровцы тщательно подготовили её к длительной обороне. Подступы к деревне преграждали несколько рядов колючей проволоки, минные поля, противотанковые ежи. Траншеи полного профиля были оборудованы многочисленными пулемётными гнёздами. До начала наступления нашей разведке не удалось по-настоящему изучить оборону противника. Как только наступающие подходили к деревне, враг открывал огонь из всех видов оружия, и наши роты несли большие потери. Уцелевшие и раненые бойцы отходили назад. Несколько дней продолжались атаки полка, но они успеха не приносили. Хотя отдельные группы бойцов прорывались в Лощихино и даже вели бои на его окраинах.

Деревня Шемелинки была тогда прифронтовой. Её жители вспоминали, как в сторону Лощихино почти каждый день проходило много солдат в белых маскхалатах. Через некоторое время оттуда была слышна канонада ожесточенного боя. После этого шемелинковцы видели, как со стороны Лощихина поодиночке возвращались наши раненые бойцы. Один из них рассказал тогда, что многих его сослуживцев немец, словно косой, покосил из пулемётов. Никакой артиллерийской подготовки перед атакой, поддержки наступающих, по существу, не было, если не считать нескольких залпов «катюш». Нашим воинам очень мешали глубокий снежный покров и отсутствие поддержки танков. По архивным данным Министерства обороны, в боях за Лощихино погибло около 1.200 бойцов и командиров, а деревня в те дни так и не была взята.

В 1994 – 95 годах наша поисковая группа заинтересовалась этими местами. И сразу же на одном из полей, перед деревней Лощихино мы обнаружили останки советских бойцов. Места, где лежали останки погибших бойцов, были усеяны пулями, осколками мин и снарядов. Как видно, на них обрушилась вся мощь вражеского смерча из свинца и железа. Нам удалось собрать останки 24-х погибших, найти 13 медальонов и медаль «За трудовую доблесть» за №6408. К сожалению, мы смогли прочитать содержание всего четырёх медальонов. Вот имена их владельцев:

1. Красноармеец Мамин Максим Леонтьевич, 1902 г. рожд., уроженец Фрунзенской обл. Киргизской ССР.

2. Красноармеец Прилепин Никита Семёнович, 1901 г. рожд., уроженец Чкаловской обл. РСФСР.

3. Красноармеец Матяш Григорий Ананьевич, 1902 г. рожд., уроженец Полтавской обл. Украинской ССР.

4. Рядовой Сафронов А. Андреевич, 1900 г. рожд., уроженец Киргизской ССР.

(Газета «Сельские зори», с. Барятино Калужской обл. №30 от 16.04.2010 г.).

 

Я – СОЛДАТ  ВОЙНЫ.

Воспоминания жителя Барятинского района, ветерана 10-ой армии И. Любезнова.

Скажу прямо, как же плохо мы тогда воевали (весной 1942 г. – Б. М.). Тому много причин, и они не только в плохом снабжении. После окончания работ по расчистке от заносов дороги Дабужа – Барятино я вернулся домой. Дома меня жала повестка о явке в военкомат и приготовленная домашними сумка с сухарями и другим необходимым для призывника. В окрестных сельсоветах военкомат «подчистил» мужчин  призывного возраста без комиссии, а часто даже без медосмотра. 27-го февраля, рано утром, старший лейтенант Кравченко увёл нас, команду в 150 человек, пешком в Калугу. 2-го марта мы были уже в 205-ом полку, готовящем пополнение для 10-ой армии. Полк дислоцировался в лесу, где проходила наша ежедневная шестнадцатичасовая подготовка.

Я попал в снайперскую роту и 2-го мая сдал экзамены на «отлично». Мне объявили благодарность и присвоили звание «ефрейтор». 6-го мая был зачислен в маршевую команду. Отправились на передовую. Здесь нам выдали шанцевый инструмент, флягу, каску и обязательный каждому пенальчик-медальон. Что я успел узнать за эти два месяца? Скажу честно, научился стрелять, владеть штыком, изучил винтовку и гранату, бросать учебную гранату-болванку. И всё. Боевых гранат бросать не довелось, с автоматом и пулемётом обращаться тоже не пришлось. С таким багажом военных наук, восемнадцати лет от роду через неделю я уже убил первого врага. («Сельские зори»  №13 от 08.02.1995 г.).

 

ВСТРЕЧА  С  БОЕВОЙ  ЮНОСТЬЮ.

Воспоминания ветерана 385 сд Спирина В.

Недавно я посетил те места, на которых прошли дни моей боевой молодости. Вот она, деревня Замошье Барятинского района! Разыскал землянку. Разрушилась, заросла лозняком. И сразу вспомнилось. . .

Бесконечные бомбёжки, артиллерийские обстрелы. Снаряды не прекращали рваться на нашей территории. Помню, в одной из бомбёжек в моём отделении ранило сразу восьмерых бойцов. До сих пор помню этих молодых, тогда ещё необстрелянных солдат. Поклонившись землянке и могиле бойцов, направляюсь в деревню Прасоловку, где тогда проходила передовая линия обороны нашего 1270-го стрелкового полка 385-ойстрелковой дивизии. Командный пункт батальона и основные его силы располагались тогда в реденьком леске.

Было раннее утро. Тишина. Ярко светило солнце. Поле между нами и фашистами было ровным и покрыто снегом. Я находился в окопе младшего лейтенанта миномётного расчёта. Окоп был в снегу, глубокий, в рост человека. И вот стоя в нём, я в бинокль пытался рассмотреть дзоты противника. Но тут же последовал выстрел фашистского снайпера. К счастью, всё обошлось благополучно. В это время противник открыл артиллерийский огонь из дальнобойных орудий. Это была страшная картина. Снаряды с пронзительным свистом рвались со всех сторон.

Многие достигали цели. Один из них угодил в командный пункт. Командир и комиссар были выведены из строя. Один из них был убит, другому оторвало ноги. Другой снаряд попал в миномётный расчёт. Он уничтожил орудие и трёх солдат. Был сильно оглушён и я. К тому же, упав, я вывихнул руку. Не помню, как сумел её выправить, но к концу боя рука встала на место. И хотя враг после обстрела предпринял несколько атак, мы всё-таки выстояли. До прибытия помощи мужественно держались в снежных окопах.

Стою сегодня на старых позициях и думаю – нелегко приходилось бойцам нашего полка. Многие из них полегли на бесконечных полях Родины. Когда покидал священные места, политые и моей кровью, то подумал: Как всё-таки хорошо, что в этих краях хранится память о погибших героях. Они заслужили этого!»

(Газета «Ленинец» Барятинского района Калужской области №92 от 02.08.1983 г.).


И  ОНИ  КОВАЛИ  ПОБЕДУ.

Воспоминания капитана интендантской службы Б. Котляревского.

Грустно смотрю на высокую пирамиду грязного белья, сложенного в углу школьного помещения деревни Шершнёво (это дело было в апреле 1942 года). Тяжко задумался не от того, что грязного белья много, наоборот, от того, что его оказалось мало – 350 пар. Это всё, что я смог собрать после помывки трёхтысячного стрелкового полка, только что прибывшего на передовую. Где же подевалось остальное бельё? «Проели» бойцы во время своего трудного пешего перехода от станции Дабужа в период апрельского бездорожья. «Проели» не столько вследствие своей недисциплинированности сколько из-за голода: восемь дней мы ничего не получали с армейских баз снабжения. Валенки уберегли, а вот с бельём дали маху. Нам и в голову не приходило, что его могут обменять на продукты питания.

В дивизии обещали пополнить наш обменный фонд, когда наладится снабжение. А сейчас оставался только один выход: мыть полк по очереди, подразделениями, а если найду возможность, срочно стирать бельё. Узнав, что в деревне Устиново развернулся банно-прачечный отряд, я поспешил туда с жалкими остатками бельевого обменного фонда. В доме Николая Яковлевича Тишенкова разместилось управление отряда. Захожу туда. Откровенно излагаю своё бедственное положение и прошу помощи. Руководство отряда (командир – капитан Середа, комиссар старший политрук Самсонов) пошло нашему полку навстречу, пообещав не задерживать долго бельё в стирке.

Мыться мы стали по скользящему графику, по мере поступления чистого белья. Помоется какое-нибудь подразделение – немедленно его белье отвозим в стирку. Через день – два, получив из отряда чистое бельё, моем другое подразделение, и т. д. За десять дней при таких условиях мы, конечно, не могли помыть весь полк, но, всё же, люди мылись и сыпным тифом не болели. Бывая иногда в отряде по долгу своей службы, я имел возможность познакомиться с многотрудной работой вольнонаёмных прачек. Было их в отряде 120 человек. Большинство девушки из окрестных деревень.

Работали они много и старательно. Бельё фронтовиков, как правило, очень грязное, зачастую окровавленное, через несколько дней возвращалось нам белоснежно чистым и починенным. Мыла на стирку одной пары белья отпускалось по 20 граммов, т. е. по кусочку величиной со школьную резинку. Чистота достигалась при помощи выварки в известковом растворе, который разъедал руки юных прачек. Полоскалось бельё в холодной воде. А сушили его в заброшенном кирпичном здании, которое обогревалось специальными печками. Летом сушили бельё на улице, соблюдая маскировку.

Запомнились мне имена некоторых из этих тружениц: Тоня Сорокина, Аня Ефимкина, Аня Боголепова, Клава Болтунова.

(Газета «Ленинец» Барятинского района Калужской обл. №121 от 11.10.1983 г.)  

 

В описании Великой Отечественной войны были и закрытые, и замалчиваемые темы. Одна из таких – советские пленные: не сдавшиеся в плен, а оказавшиеся в плену. О военнопленных в районе действия 385-ой дивизии рассказывается в статье З. Мельниковой в газете «Ленинец» Барятинского района Калужской области №63 от 03.06.1980 г.

ЭТО  НЕ  ДОЛЖНО  ПОВТОРИТЬСЯ.

Много славных дел на счету отряда краеведов "Барятинец" Барятинской средней школы. Цель одного из его походов -  выявление мест и деревень в Барятинском и Спас-Деменском районах, где находились лагеря советских военнопленных, свидетелей мужества наших солдат и жестокостей гитлеровцев по отношению к ним. Поиск завершился успехом.

Многие жители деревни Слободка помнят то время, когда на окраине деревни располагался лагерь советских военнопленных. Большая территория, в центре которой был построен длинный низкий барак, была основательно обнесена колючей проволокой, вокруг которой день и ночь стояла охрана.

"Хорошо помню то время, - говорит Надежда Никитична Воронова, - хотя я и была подростком. Трудно приходилось нашим солдатам. Они были раздеты, разуты, страшно голодны. Именно нам, подросткам, удавалось иногда подобраться к лагерю и передать военнопленным кое-что из одежды и продуктов. Со слезами на глазах смотрели мы, как голодные солдаты мгновенно съедали сырую картофелину или свёклу. Не брезговали, употребляли в пищу всё, что попадалось на глаза. Однажды двоим военнопленным удалось бежать. Одному не повезло, его поймали, жестоко избили, заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Другой забежал в один из домов. Его переодели в гражданскую одежду и указали дорогу в лес. Убежавшего немцы и полицаи искали несколько дней, но их поиски были тщетными".

Два лагеря находились в посёлке Куземки. "Один из них, - рассказывает Владимир Иванович Кантуев, - располагался на территории бывших складских помещений. Они были обнесены колючей проволокой в 12 - 13 рядов, расстояние между которыми не превышало 15 сантиметров. Высота "колючки" была более 2-х метров. Оборванные, больные, голодные советские солдаты работали: пилили лес, на себе таскали брёвна для строительства мостов и блиндажей, очищали дороги от снега, сооружали оборонительные рубежи на подступах к Зайцевой Горе. Особенно они страдали от голода. Жители деревни старались, как могли, помочь им, но это не всегда удавалось - охрана не подпускала их к лагерю.

Военнопленные умирали от голода, холода, болезней и побоев". "Один из военнопленных, - вспоминает его жена В. И. Кантуева, - решился на отчаянный шаг. Желая утолить свой голод, он пробрался на склад с продуктами, но был схвачен и расстрелян". Многие жители деревни Куземки помнят зверства фашистов перед отступлением. Когда приблизился фронт, в одном из лагерей вспыхнул тиф. Вместо того, чтобы больным оказать медицинскую помощь, фашисты вывели их за железнодорожный переезд, облили керосином и сожгли. Оставшихся в живых перегнали в город Рославль.

Жители многих деревень помнят стойкость и мужество наших военнопленных, их нужды и лишения. В каждой из тех деревень, где были лагеря, есть братские могилы, в которых захоронены замученные советские люди. Жители постоянно ухаживают за этими могилами. Большую помощь в этом оказывают им школьники. Вспоминая те тяжёлые дни, тяготы и лишения люди говорят: "Это не должно повториться".

 

БЫЛО  ЗАТИШЬЕ.
Воспоминания Н. Лобачёва, ветерана 385-ой дивизии, помкомвзвода 1266-го полка.
Шёл август 1942 года. Стояли тёплые дни, но лето было уже на исходе. В тяжёлом положении была наша страна. Немецкие войска рвались к Сталинграду. Серьёзная угроза нависла над нашей советской Отчизной. В это время 385-ая стрелковая дивизия занимала оборону по линии Запрудное – Загоричи – Волкова Слобода – Шупиловка – Носовка. (Людиновский район Калужской области – Б. М.). После июльских кровопролитных боёв наступило временное затишье. Противник не переходил в контратаки, и мы стояли в обороне, зарываясь в землю. Ночью копали траншеи, строили доты и дзоты, и так день за днём. Если немцы замечали наших бойцов, то тут же открывали пулемётный и миномётный огонь.

Наш 1266-ой полк занимал оборону недалеко от деревни Крутое. Немцы создали здесь сильную оборону: в каменных домах устроили доты и дзоты, на окраине стояла дальнобойная артиллерия, а в центре – миномёты. Мы каждую ночь слышали крики фашистов, лязг гусениц танков. Командование было обеспокоено: возможно, противник именно здесь готовит наступление? Мой пулемётный взвод (я был тогда помкомвзвода) держал оборону на большаке, который шёл от Игнатовки и Крутое до Космачёва. Справа от расположения взвода находились деревня Усовка и Молов Хутор, позади – Палома.

Это произошло во второй половине августа. Уже вечерело, как вдруг с запада подул ветер, надвинулась чёрная туча, разразилась страшная гроза. Дождь лил, как из ведра. Фашисты попрятались в землянки. Пользуясь этим, наши разведчики во главе с младшим лейтенантом Ф. И. Нестеровым и сержантом Д. А. Епишевым провели через линию фронта у деревни Загоричи двух парней-комсомольцев. Одному было лет шестнадцать, другому – четырнадцать. Они сами дали согласие пробраться в деревню Чёрный Поток (там у них были родственники) и разведать, где у противника стоит артиллерия.

Потом нам стало известно, что эти два парня благополучно добрались до деревни и там «прижились». Один мальчуган пристроился к немцам на кухню: таскал воду, колол дрова, а сам высматривал, де стоят у фашистов пушки. Другой паренёк пристроился при хозвзводе: кормил, поил, чистил лошадей. Когда им всё стало известно о противнике, они отправились к линии фронта. Но дойти им до назначенного места не удалось: в 400-х метрах от наших траншей их настигли фашисты. После долгих допросов и истязаний ребят отправили в Жиздру. Кто знает имена этих героев, живы ли они, как сложилась их дальнейшая судьба?

  (Газета «Людиновский рабочий» №104 от 01.09.1983 г.).

 

26  ЛЕТ  СПУСТЯ.

Воспоминания ветерана 385-ой дивизии, майора в отставке Ф. Цветкова.

10-го января 1942 года (Или редакция газеты допустила ошибку, или сам ветеран перепутал даты, потому что в воспоминаниях рассказывается о событиях февраля 1943 года. В феврале 1942 года 385-ая дивизия воевала в Барятинском районе Калужской обл. – Б. М.) после освобождения части Людиновского района от фашистских захватчиков вновь прибывшее районное руководство разместилось в деревне Ухобичи. Среди населения освобождённых деревень в это время развернулась работа по подготовке к весеннему севу. Особенно запомнилась мне встреча 24-ой годовщины Советских вооружённых сил. В канун этого праздника комиссар 385-ой стрелковой дивизии Петров выделил докладчиков, которые выступили перед населением с докладами и беседами о 24-ой годовщине Красной армии. Я, в частности, проводил такое собрание в деревне Космачёво в большом крестьянском доме напротив церкви.

Утром 23-го февраля наши воинские части пошли в наступление и освободили деревни Гусевку, Усовку, Паломо, Загоричи, Запрудное и Носовку. Это успешное наступление 385-ой дивизии было посвящено 24-ой годовщине Советской армии. На следующий день вечером на КП в блиндаже командира дивизии генерала Попова (Ошибка: В. С. Попов был командующим 10-ой армии. Командиром дивизии в это время был Г. М. Немудров – Б. М.) мы с прокурором Кривченко присутствовали на торжественном собрании. Командный пункт находился в берёзовой роще между деревнями Ухобичи и Космачёво. На Космачёвском хуторе в большом помещении (впоследствии дивизионная столовая) состоялся праздничный концерт московских артистов. Здесь я впервые услышал замечательные фронтовые песни «Синий платочек» и «В землянке». В таких условиях в 1942 году встречали мы 24-ую годовщину нашей армии.

(Газета «Людиновский рабочий» №23 от 22.02.1968 г.)

 

ПАМЯТЬ  СЕРДЦА.

Воспоминания ветерана 385-ой дивизии, разведчика 1270-го полка Аркадия Павловича Житникова.

Красные следопыты Запрудновской школы Людиновского района Калужской области, идя по местам боевой славы своего района, нашли в лесу, недалеко от села Космачёво одиночные могилы воинов. С октября 1973 года начались поиски. Следопытам школы удалось установить, что в одной из могил захоронен командир  разведки 1270-го полка 385-ой стрелковой дивизии старший лейтенант Виктор Степанович Наливкин. Вот что рассказал участник боёв за деревню Запрудное, служивший вместе с В. С. Наливкиным Аркадий Павлович Житников: «Вторично разведчики старшего лейтенанта Наливкина возвращались в расположение штаба 1270-го полка без «языка»…

«Глаза и уши» полка были подавлены очередной неудачей, и было стыдно смотреть в глаза фронтовых друзей и солдат, стоявших в обороне у деревни Загоричи. Начальник разведки полка капитан Гончаров воспринял это с большой горечью. Ещё бы, наша разведка была признана первой в армии по взятию пленных, а тут такой казус: не выполнили задачу, потеряли лучшего разведчика Белова, а «языка» не взяли. Командованиям дивизии и армии нужен «язык». На участке обороны дивизии замечена перегруппировка войск противника, поэтому точные сведения о противнике нужны безотлагательно. А разведчиков подводит февральская оттепель: снег покрылся коркой наледи и не позволяет без шума проникнуть в расположение врага. Этот шум настораживает немцев, и они обнаруживают нас.

«При разборе неудавшегося поиска всё это было высказано, и капитан Гончаров решил тщательно подготовить разведчиков к следующему поиску. Старший лейтенант Наливкин стал подбирать группы и отрабатывать их взаимодействие. Подобрали новый участок в обороне противника – против села Запрудное. Здесь нейтральная зона была более узкая, и это давало преимущество при подходе к противнику и отходе обратно. Взаимодействия были отработаны. Группу захвата возглавил старшина Блинов, а руководство группой обеспечения проходов в обороне противника и прикрытия было поручено мне.

«Безлунной ночью из села Запрудное в белых халатах к вражеским позициям ушли 12 человек. У всех одна мысль – выполнить задание и без «языка» не возвращаться. Укрепился противник здесь хорошо и чувствовал себя за проволочными заграждениями более безопасно. Тут и проволочные заграждения из спирали «Бруно», и заминировано, да ещё и банок для сигнализации понавешено. Но спираль прорезана, мины сняты, и группа захвата пропущена вперёд в проход, проделанный нами. Но что такое? Противник открыл огонь. Мы обнаружены! Оказывается, мы наткнулись на пост охранения. Пришлось дать ответный огонь. К нашему удивлению пулемёт противника замолк. Оказывается, его заело, и немцы, дав сигнал тревоги, убежали.

«Но в это время по ним ударили из двух автоматов. Разведчики бросились в траншею противника. Занятые перестрелкой с моей группой прикрытия, автоматчики не заметили, как старшина Блинов по-гусиному подкрался к ним, застрелил одного, а другого оглушил рукояткой нагана. Слышим взрывы гранат – это группа Блинова отходит с языком и отбивается от наседающих немцев. Мы, прикрывая огнём отход группы захвата, оставались у проволочного заграждения. Когда заработали наши миномётчики и артиллеристы, мы перебежками отошли в свои траншеи. Так ко дню Советской армии и Военно-морского флота 1943 года разведчики 1270-го полка выполнили свой боевой долг».

Школьным следопытам стало известно, что В. С. Наливкин ещё много раз ходил в разведку. В ночь со 2-го на 3-ье июня он был послан на очередное задание. При его выполнении Наливкин был тяжело ранен и доставлен в госпиталь. 5-го июня он скончался. Его похоронили в берёзовой роще, недалеко от села Космачёво. 9-го мая 1974 года старший лейтенант Виктор Степанович Наливкин был перезахоронен в братскую могилу села Космачёво Людиновского района Калужской области.

(Газета «Людиновский рабочий» №34 от 22.03.1975 г. Воспоминания записал В. Жатиков.)

 

ШЛИ  ПО  ВОЙНЕ  ДЕВЧАТА.

Воспоминания ветерана 385-ой дивизии Полины Ивановны Макаровой.

Нет, это горят не хаты,

То юность моя в огне.

Идут по войне девчата,

Похожие на парней.

Так написала поэтесса Юлия Друнина о юности женщин военного поколения. Сколько их было – женских судеб, опалённых войной. Они были повсюду. Прошла суровыми военными дорогами и Полина Ивановна Макарова. В 1941 году она была семнадцатилетней девчонкой, а как только исполнилось восемнадцать, забрали на фронт. Не всех девушек её возраста призывали. За некоторых похлопотали, а за неё, считает, было некому. Присягу Полина приняла в деревне Заборье (Кировский район Калужской обл. – Б. М.) и с Кричевской краснознамённой дивизией дошла до Берлина. Внешне эта женщина ничем не отличается от старушек нашего села Волое, но у неё героическое прошлое, хотя самой ей кажется, что ничего особенного она не совершила. Просто выполняла свой долг перед Родиной. Но стоит только послушать её воспоминания, становится ясно, что вся её жизнь – это подвиг.

У Полины Ивановны нефронтовая профессия. Всю войну она несла службу на полевой кухне. Оружия она в руках не держала и лично никого не убила. Но быть свидетельницей гибели своих однополчан, подруг и при этом дойти до Победы. Разве это не подвиг для женщины?! А сколько было смертей за эти четыре долгих года. Однажды зимой, при переправе через какую-то реку Полина Ивановна стала свидетельницей ужасной трагедии, когда под лёд затянуло 18 расчётов с лошадьми, орудиями и солдатами. А в середине войны похоронила свою самую близкую подругу из Заборья, с которой вместе принимали присягу и служили бок о бок. Помнит она так же, как помогала солдатам собирать по полям убитых и трофеи. Однажды пришлось тащить на себе убитого солдата. До сих пор помнит, как однажды, разнося солдатам пищу, заблудилась и пришла прямо к немецкому блиндажу. Бог дал, смогла уйти незамеченной.

Не любит вспоминать о войне Полина Ивановна, слишком горьки эти воспоминания. «Там на войне, – вздыхает женщина, – смерти людские меньше терзали душу, чем теперь. Тогда больше думали о живых. А вот сейчас, когда наступила старость, всё чаще одолевают грустные воспоминания, становится обидно за своё одиночество. Война отняла у неё любимого человека. Был у Полины в части жених из Сибири. Но погиб в начале 1944 года. После этого по-настоящему так никого и не полюбила. А замуж она после войны она могла выйти. Находились женихи. Но не о себе тогда думала: дома были больные мать и сестра. Она и сейчас не жалуется на судьбу, не привыкла. Не хвалится Полина Ивановна и своими наградами, не рассказывает о подвигах.

(Воспоминания записала А. Дроздова. Газета «Знамя труда», Кировский район Калужской обл. №28 от 07.03.1995 г.)

 Продолжение в 9-ой части на 1-ой стр. каталога.

Категория: Мои статьи | Добавил: Борис (10.07.2013)
Просмотров: 883 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 2
0
2  
Уважаемый Виссарион.
К большому сожалению, в запросе Вы не указали свой обратный адрес. Поэтому мы вынуждены обращаться к Вам через сайт. На запрос Сообщества потомков солдат, воевавших в 385-ой дивизии, представительство Польского Красного креста сообщило адреса, куда Вам следует обращаться в Варшаве в поисках захоронения Вашего деда - Бурака Моисея Леонтьевича. Оба адреса смотрите здесь:
http://385-division.livejournal.com/66672.html?view=105072#t105072
Желаем Вам успеха в поисках захоронения Вашего деда. С уважением представитель Сообщества потомков солдат, воевавших в 385-ой дивизии, Буторина Ольга Витальевна.

0
1  
Здравствуйте, уважаемый Виссарион.
К сожалению, мы не имеем данных о месте захоронения Вашего деда, Бурака Моисея Леонтьевича. Ваш дед по Вашим данным будет занесён в список солдат, воевавших в 385-ой дивизии. Предлагаем Вам вступить в "Сообщество потомков солдат, воевавших в 385-ой дивизии". С уважением Борис Мухлынин.

Имя *:
Email *:
Код *: