Главная » Статьи » Мои статьи

В.Д. Леонский. Воспоминания отца. Часть 4-ая. Эпилог.
Окончание, начало в 1-ой части на 8-ой  стр. каталога.

 

ЭПИЛОГ.

 

Как следует относиться к описанием отца событий 1916 и 1918 годов? Во-первых, следует учитывать время написания воспоминаний. Если описание Беловодского мятежа 1918 года сделано отцом в 1931 году, когда они были ещё достаточно свежи, то датировать записи про восстание киргизов весьма затруднительно. Могу только предположить, что они сделаны в 1950-х годах. Моё предположение строится на том, что эти записи являются поздней вставкой в первую тетрадь, и почерк отца уже сильно изменился. На приведённом фото две страницы (168 и 169), где этот факт хорошо виден.

Во-вторых, важны жизненная позиция и социальный статус отца в момент написания воспоминаний. В 1931 году он уже был кадровым офицером, политработником Красной Армии, участвовал в Гражданской войне и ликвидации басмачества. Поэтому многие вопросы военного характера он уже рассматривает с точки зрения своего боевого опыта, а политические – как политрук. Но при этом он в душе остаётся жителем того села Беловодского, община которого смогла организоваться на защиту села при восстании киргизов в 1916 году и на отстаивание интересов крестьянства в 1918 году. Свидетельством этому является такая его фраза: «Наши успешно наступают, а Красная Армия отступает».

 И дальше, как и положено в эпилоге, о дальнейшей судьбе главного героя – автора этих

Изменения почерка в дневнике

воспоминаний. Точнее, о том, как впоследствии «аукнулось» отцу участие в Беловодском мятеже, хотя оно и было, по его рассказам, минимальным. От чего его даже не спасла смена фамилии – был Акименко, а стал Леонским. Вкратце приведу «хронологию положения партийного дела»:
  –
1935 год – при проверке партдокументов у отца отобран партбилет потому, что он не мог представить справку о своей работе до 1917 года;
  – 1936 год – на бюро Киевского горкома КПУ отец обвиняется в том, что «скрыл от партии участие в эсеровском восстании в 1918 г.». Киевский обком подтвердил решение горкома об исключении отца из партии;
  – 1937-1939 гг. – отец, оставив в Киеве семью, уезжает в Киргизию в надежде, что на месте событий ему будет легче доказать свою невиновность. Пишет письма в разные адреса (вплоть до Сталина). Работает комендантом здания правительства Киргизии;
  – 1940 год – при пересмотре дела в Киевском горкоме партии его восстанавливают в рядах партии.
  Последние годы своей жизни отец гордо носил звание «Ветеран партии» (т.е. более 50 лет в партии), и эти пять лет ему зачлись как партийный стаж.
Послесловие.
Я уже говорил, что в 1958 году я долго жил в Беловодском. Именно в том году я познакомился с соседом моих родственников Анатолием Лопатиным. Это знакомство вылилось в дружбу на очень долгие годы – жизнь нас сводила и разводила на протяжении более 50 лет. И сегодня мы общаемся по скайпу, а ниже фотографии: 1962 года и сегодня – с экрана компьютера.

 

Толик мне много рассказывал про людей, которые вышли из Беловодского. И пусть киевляне (и  


В. Д. Леонский

 

все украинцы вообще) не очень задирают нос по поводу братьев Кличко. Клички из Беловодска. Их отец учился в одном классе с моим другом Толиком Лопатиным. Виталий рождён в Беловодске (см. сайт klitschko.com) и 50% того, что роды принимала Толина мама – в Беловодске был один роддом и только два врача-акушера. Толик стал первым читателем моей рукописи, и я предложил ему дополнить её своими воспоминаниями и рассуждениями. Что я и делаю с большим удовольствием. Далее – слово Анатолию Лопатину.

Ещё одна тропинка протоптана к разлому истории начала ХХ века, дай бог не последняя. Время и место действия 1916-18 годы, окраина российской империи, село Беловодское Пишпекского уезда Семиреченской области. Я сам родом из этого села, одногодок Валерия Леонского, автора этой рукописи и моего близкого друга. Оба мы появились на свет спустя 30 лет, после описываемых событий. Цепкая детская память удержала и донесла до нынешних времён яркие воспоминания об очень интересных людях, среди которых были свидетели происходящего в те смутные времена. Некоторые проживали по соседству, другие на соседних улицах. Молча, свидетельствовали о прошлом и отдельные сохранившиеся фрагменты незатейливого архитектурного облика села Беловодское и прилежащих к нему сёл.
  Край был небогатым и до 40-х военных лет, да и после них по понятным причинам. Из ранних построек почти ничего не разрушалось, и можно было умозрительно представить себе, как жили тогда люди.
Я был свидетелем, как старая грунтовая дорога на город Фрунзе, бывший Пишпекский тракт, в самом начале 50-х впервые приобретала гравийное покрытие. Запомнились и саманные бывшие административные здания, в одном из которых заседал штаб эсеровского восстания в 1918 году. Примерно такое же по архитектуре здание в центре села было роддомом, где я родился.

  Сохранилась до сих пор и деревянная церковь, лишь уменьшившись в своих размерах по воле большевистской администрации села ещё в довоенные годы. Память удержала неосквернённый плодами человеческой деятельности пейзаж на север от Беловодского в своём природном виде. А на горизонте – водоём, называемый в народе крепостным прудом, и осевшие со временем в землю постройки, где дислоцировалось когда-то военизированное подразделение: одно из множества укреплений вдоль южных границ бывшей империи. Это место знаковое – оно имеет отношение к 1918 году.

  Но особый отпечаток в памяти оставили старики как свидетели и участники тех событий. Почему же именно они запомнились так надолго? Мне, ещё ребёнку, тогда показалось, что живут они как бы особняком с достоинством и тихо среди шумных и активных более молодых участников недавно закончившейся Великой Отечественной войны – эпохального по своим последствиям события, затмившего на многие года память о 16-18 годах того столетия. Изредка, слушая разговоры тех седовласых мужчин о годах минувших, пугался крамольности их рассуждений, но непреодолимая сила любопытства и жажда узнать то, о чём не писали в книгах и газетах, не говорили в школе и дома, заставляла впитывать эти сведения в сухую губку своей памяти.

  Мне всегда нравилось быть рядом со своим дедом Василием Егоровичем Лопатиным – очень добрым и умным человеком. Он часто общался с упомянутыми мною людьми. Я почти никогда не видел их в хмельном состоянии агрессии, и они очень ласково обращались с нами, детьми. Мой интерес к этим людям возрос после того, как мне, восьмикласснику, наделённому каллиграфическими способностями, обратился Николай Николаевич Сторожков – учитель истории – с просьбой переписать и художественно оформить им самим написанный исторический очерк о событиях 16-18 годов в виде небольшой брошюры.

  Его просьбу я исполнил с удовольствием, но ещё с большим удовлетворением прочёл его труд. Видимо, Николай Николаевич это делал для себя или ограниченного круга лиц, поскольку никто и никогда бы не решился это опубликовать. Ещё раз в моей жизни кольцо спирали истории противостояния киргиз и славян в 16 году отпечатало след, когда стал невольным свидетелем оползня крепостного вала и из вдруг вскрывшегося захоронения выкатился череп со следами пролома. Это было ощутимое потрясение моей неокрепшей подростковой психики. Ведь всё это я носил в себе, инстинктивно храня тайну познанного. Уже позже узнал, что захоронение имеет отношение к 18 году и там преданы земле жертвы тогдашнего политического противостояния, а не межэтнического 16-го года.

  Теперь, на склоне лет понимаю, что всё увиденное и услышанное по этому поводу легло кирпичиком в формирование моего собственного мировоззрения. Читая дневниковые повествования Даниила Дмитриевича Леонского (Акименко), отдаю должное его мужеству и таланту. Попади его записи не в те руки и причинно-следственные связи кардинально изменили бы судьбу сразу нескольких семей, и ушли бы в небытие эти ценные сведения. А ценность их в том, что на хронологический ряд истории положен комментарий человека, взгляд которому ещё не застилал идеологический туман, человека наблюдательного, ищущего истину, сомневающегося и уверенного, а главное – честного и совестливого.

  В этом хронологическом ряду я выделил для себя два события. Это – варварское по своему изуверству уничтожение пленённых киргизских мужчин, численностью более 600 человек, жителями села Беловодское; и яркий пример эффективной общинной самоорганизации в отдельном месте сообществом людей, проживающих там, с целью самозащиты, что и привело спустя два года к объявлению статуса своего села как «Автономного города Беловодска». События 1916 года, вольно или невольно, спровоцировала примитивно-неуклюжая колониальная политика Российского имперского государства, провозгласившего программу переселения славян (русские и украинцы в большинстве своём) на новые земли и, в частности, в Семиреченскую область.

  Была создана административная система управления на всех уровнях на абсолютно безграмотной правовой основе, без учёта особенностей родоплеменной жизни киргиз. Отсутствовала программа безболезненной интеграции этого малочисленного этноса в состав огромного государства. Это обстоятельство изначально закладывало основы конфликтным ситуациям с нарастающими негативными последствиями. На рабочем столе генерал-губернатора Куропаткина родилась своеобразная индульгенция всем структурам управления на право жестокого подавления любого сопротивления властям.

  Земли Семиречья активно осваивались, обустраивались, развивались населённые пункты. Я не один раз в детстве слышал от стариков историю о том, как формировалось население Беловодского. В основу был положен принцип комфортности соседства. Каждый хотел бы, чтобы рядом с ним проживала семья, состоящая из трудолюбивых, предприимчивых и надёжных во всех отношениях людей. Иногда такие отношения формировались ещё в обозе на пути к новым землям. Со временем такой состав населения проявил себя как решительный и мобильный конгломерат, способный противодействовать угрозам. В среде титульной нации (туземной по тогдашней терминологии) зрели опасения потерять самоидентификацию и даже территорию. Призыв молодой генерации киргизов на службу в армию способствовал усилению этих опасений и положил основу движения сопротивления.

  Это были скотоводы с вековыми привычками кочевых племён, перешедшие к оседлости, но ещё не освоившие технологий земледелия, с жесткой родовой иерархией взаимоотношений. Такой уклад жизни какое-то время способствовал выживанию киргиз как этноса. Будучи от природы умным и рассудительным народом, киргизы в критических исторических ситуациях покорялись более сильным соседям (правда, при этом – выбирая из двух зол наименьшее). Пример – решение о вхождении в состав России. Но едва минуло полвека, и угроза вновь возродила былые страхи.

  Начались периодические набеги молодых джигитов на хуторки и отдельные хозяйства переселенцев. Очень давно я неоднократно слышал историю о том, что якобы существовал проект затопления Чуйской долины водами высокогорного озера Иссык-Куль, дабы нанести серьёзный урон колонистам. К счастью, такая задумка была неосуществима с инженерной точки зрения. Но мне лично показывали мои друзья-киргизы следы строительства канала для спуска воды. Насколько правдива эта история – не знаю, но сам факт её устного распространения характеризует умонастроения тех далёких лет. Автор дневниковых записей Д.Д. Леонский (Акименко) пытался понять причину покорности пленённых киргизских мужчин в процессе их заключения и последующей кровавой расправы с ними. Ведь они имели возможность оказать сопротивление и, в большинстве своём, спастись, однако всё же покорились судьбе безропотно.

  Очевидно, что в многочисленной группе пленённых преобладали преимущественно дехкане из семей незажиточных, не имеющих опыта вооружённых столкновений, привыкших чаще подчиняться обстоятельствам, нежели им сопротивляться. Окажись среди них один-два лидера с соответствующим опытом, тогда возможность спастись перешла бы в реальность. А вот отсутствие доминирующей личности среди шести сотен человек наводит на мысль, что в родоплеменных отношениях проявление лидерских качеств на нижней иерархической ступени не приветствовались.

  Напротив, переселенцы из России всегда потенциально были в состоянии готовности противостоять угрозе. Выбор маршрута миграции, состав обоза, тактика защиты заранее оговаривались и соответствовали соображениям безопасности. Следует отметить, что среди колонистов было немало людей, имеющих недюжинную военную подготовку и, даже, боевой опыт. Этика взаимоотношений внутри русской общины и с жителями близлежащих киргизских поселений формировались на понятийном уровне целесообразности, но высшим приоритетом всегда была безопасность. Только этим можно объяснить реакцию гиперкомпенсации общины в ответ на убийство семьи беловодчан тремя десятками киргиз, выразившуюся в неадекватно жестоких по исполнению и своему масштабу ответных действиях. И всё это с благословления наделённых властными полномочиями лиц. Бог им судья, а нам назидание.

  Что касается объявления села Беловодское Автономным городом, то это типичный случай явления самоорганизации общинного самоуправления большинства мотивированных жителей при наличии слабой, не пользующейся авторитетом власти, либо при отсутствии таковой с целью самозащиты и реализации кокой либо общей идеи. Мотивация обеспечивалась привлекательностью эсеровской программы на фоне растущего неудовольствия политикой большевистского правления, породившего угрозы потери перспектив роста благосостояния и, даже, утраты уже нажитого. Ведь начальные условия для первых переселенцев были для всех примерно одинаковые. Для беловодчан же, значительная часть которых была всё же более предприимчивой и работящей, это грозило существенными потерями. Так что не удивителен факт эсеровского мятежа (по сегодняшним оценкам – восстания) при доминирующей роли этого села. Я был хорошо знаком с потомками лидеров тогдашнего восстания, в том числе с семьёй Благодаренко, и именно от них услышал версию приведенного мною выше.

  Подобные островки свободы волеизлияния отдельных общин в историческом пространстве, как правило, не самодостаточны и не долго живучи. В нашем случае вольнодумству был положен конец на 70 с лишним лет вперёд коммунистической идеологией с её весьма эффективной административной системой, под неусыпным оком ВКП(б) - КПСС и её репрессивной машиной уничтожения инакомыслия, сродни геноциду свободопроявления. К началу девяностых это «око» стало подслеповатым, фундамент государственного устройства зашатался и огромная империя – СССР встала на путь распада.

  В это время напасть противостояния, но теперь уже между киргизами и узбеками, вновь прокатилась по Туркестану. Центр событий – Ошская область, где наиболее пострадали жители города Узген, населённого преимущественно узбеками. Я, по долгу службы, был командирован в Ош, где, будучи начальником штаба одной из комендатур, обеспечивал с приданными силами правопорядок и организацию мирной жизни1. Скажу сразу, что процесс нормализации обстановки по всей территории республики был взят под контроль, хорошо управлялся и достаточно быстро был завершён.

  Будучи вовлечённым в этот процесс, прочувствовал на профессиональном уровне весь генезис развития конфликта и огромную опасность разрушительных последствий межэтнических столкновений. Выводы нужно делать не только всем стремящимся во власть, но и нам – простым людям. Только комфортно-привлекательные межнациональные отношения гарантируют благополучие государству и народам, проживающим в нём. Пример – Германия, где я на момент написания этих строк живу уже более 15 лет, являюсь подданным этой во всех отношениях удобной для человека страны, испытывая глубочайшее уважение и благодарность к её титульной нации – немцам.

Эркеленц, Германия, 2010.

 

Сноски

 

1.Речь идёт об Ошских событиях 1990 года. Примечание В. Леонского.

 

ЛИТЕРАТУРА.
 1. История Киргизии. Том 1-й. Академия наук Киргизской СССР. Институт истории. Фрунзе, 1956. 426 с.
           2. История Киргизии. Том 2-й. Академия наук Киргизской СССР. Институт истории. Фрунзе, 1956. 396 с.
        3. Чекменёв Н.С. Семиречье. Пишпек 1918 года. Киргизское государственное издательство, Фрунзе, 1954, 382 с.
          4. Чекменёв Н.С. Семиречье. Горные орлы. Киргизское государственное издательство, Фрунзе, 1958, 410 с.
          5. Ташкентское Краснознамённое и ордена Красной Звезды военное училище им. В.И. Ленина: Государственное издательство Узбекской СССР, Ташкент, 1958, 292 с.
                                            Конец.
 
Категория: Мои статьи | Добавил: Борис (13.11.2011)
Просмотров: 800 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: