Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 11-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.

Странное поведение у русских крестьян. Весной, судя по предыдущему рассказу, переселенцы вытесняли киргизов, захватывая у них земли под свои запашки и пасеки; а в августе, когда киргизы, опасаясь призыва на тыловые работы, сами стали уходить, крестьяне за это стали нападать на них. Логика подсказывает другое: да, пожалуйста, уходите, нам больше будет свободной земли, причём с неубранным урожаем. Об этом же говорит и хронология событий восстания в Беловодском участке: первыми, с грабежами, убийствами и пленением женщин, стали нападать киргизы на заимки беловодских крестьян. Никакие это были не ответные действия, с первого же дня восстания восставшие начали грабить и убивать русское население.

Этот же тезис, что первыми стали русские нападать на киргизов, некоторые исследователи поддерживают и в настоящее время. Так, к. и. н. Маджун Д. С. в работе «Повод к восстанию 1916 г. в Семиречье и его начало» (Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 13. Востоковедение. Африканистика. 2016, выпуск 4, с. 35) пишет: «Когда известие о самосуде беловодских крестьян над мирными кыргызами распространилось по волостям, всё кыргызское население, и без того озлобленное прежней несправедливостью русского крестьянства и властей, возмутилось ещё больше, и с того момента они начали поджигать русские посёлки и нападать на русское население».

Да, отдельные волости не принимали участия в восстании. Но сказать «мирными» относительного предгорных киргизов Беловодского участка – нельзя. Трагедия в селе Беловодском (о чём подробно будет рассказано далее) произошла 13-го августа, а восстание в Беловодском участке началось 10-го августа нападением на село Белогорку. Затем в окрестностях Беловодского начались нападения на окрестные крестьянские заимки. Было разгромлено и разграблено 60 заимок, на одной из которых был убит вместе с сыном хозяин заимки; взяты в плен женщины, работавшие в поле; подвергся разгрому водомерный пункт партии Васильева на реке Аксу. В результате этого с 11-го августа начались аресты погромщиков. 12-го августа была перехвачена и убита семья из 6-человек, бежавших с Сусамыра.

Автор указанной ссылки, могла не знать подробностей событий в Беловодском участке (что очень сомнительно, так как Маджун Д. С. в своей статье ссылается на данный очерк «История села Беловодского»), но с общим ходом восстания в Пишпекском уезде, конечно, знакома и безусловно знает, что восстание в Токмакском участке началось 8-го августа нападениями восставших на станицу Самсоновскую, сёла Новороссийское, Быстровку, Орловку, станцию Джиль-Арык в Боомском ущелье, курдайские сёла Архангельское, Горно-ключевое, Ново-Александровское и на строителей Чуйской оросительной системы.

9-го августа восставшие напали на сёла Белоцарское, Столыпино и Титовку Загорного участка Пишпекского уезда и на Джумгальскую гидроизыскательскую партию. 12-го августа подверглись нападению сёла Покровка (под Токмаком) и Юрьевка. 13-го началась осада Токмака. То есть, все эти нападения на русские сёла произошли до убийства арестованных в Беловодском 13-го августа. Причём, нападения на русские сёла были не спонтанными, а планировались заранее. Киргиз Ахмет, предупредив беловодского крестьянина Гайворнского о предстоящем восстании, добавил, что «киргизы сговариваются всё (русское) сравнять с землёй, не только уничтожить всех русских, но и порубить весь лес» (сады – Б. М.). [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 18, л. 20об].

Волостной старшина Тлеубердинской волости сообщал следствию: «Мятежники уже были готовы напасть на селение (Белогорку), истребить его и убить всех жителей, а затем то же самое хотели сделать с другими селениями». [Там же, л. 26]. Слова волостного старшины подтверждает простой киргиз той же волости Шаршеналы Ченбаев: «Собравшиеся киргизы говорили, что с русскими они будут воевать. Совещались, сейчас же напасть на Белогорку или под вечер». [Там же, л. 53об]. Антицарскими такие действия назвать трудно, ведь ни полиции, ни войск, ни царской администрации в Белогорке не было. И такое положение было с подавляющим большинством разгромленных сёл.

Грабительский характер восстания.

Если посмотреть на действия повстанцев в Пишпекском и Пржевальском уездах, то можно увидеть, что они отличались от известной схемы захвата города или крепости противником. В общеизвестных примерах, как правило, был штурм, сразу или после осады противник врывался в город, захватывал центральный пункт (кремль, цитадель, дворец), истреблял защитников, а затем, по милости своего военоначальника на день или на три, победители приступали к грабежу добычи. По-другому действовали восставшие киргизы. Они не знали, забыли или пренебрегали наставлением Чингизхана: «Если мы потесним неприятеля, не задерживаться у добычи. Ведь после окончательного разгрома добыча эта от нас не уйдёт». В селе Новороссийском восставшие, ворвавшись в село, сразу приступили к грабежам, что дало возможность жителям собраться в центр села, организовать оборону и даже соорудить баррикады.

В станице Самсоновской, можно сказать, даже предприняли предупредительные действия перед нападением на станицу: угнали скот с пастбища. То же самое было и в Пржевальском уезде. Село Столыпино – «Вошли в селение, угнали крестьянский скот, разграбили дома. Ночью атаки не повторялись, но всё время киргизы рыскали по селу, грабили и зажигали ещё не сожжённые дома». Село Михайловское – «Ворвались в село и начали грабить и поджигать дома, а потом бросились к укреплению». Соколовское – «Напали на работавших людей в поле, скот угнали». Покровское – «Киргизы набросились на табуны скота и погнали их в горы». Выдержки взяты из «Отчёта Туркестанской епархии за 1916 год». [РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2767].

То есть, восставшие после первого же успеха, приступали к грабежам, отвлекаясь от дальнейших действий, что давало возможность селянам организовать оборону. Об этом сообщает и сам руководитель восставших Канат Абукин, рассказывая об осаде Токмака: «Было предпринято большое наступление, которое было неудачным. Удалось ворваться в село (Покровское – Б. М.), и киргизы занялись поджогом хлебов и клеверов на крестьянских полях. Лишь в Покровском удалось зажечь несколько домов». [РГИА, ф. 1405, оп. 530, д. 934, л. 22]. Следует вывод, что если бы сожгли всё село, вот тогда бы нападение было удачным.

Напрашивается вопрос: что же было целью восстания и восставших? Заведующий переселенческим делом в Семиреченской области своим описанием восстания отвечает на этот вопрос: «Характер мятежа имеет вид грабежа. Нападают, при сопротивлении бьют мужчин и женщин, а иногда издеваются: насилуют женщин, заставляют целовать ноги, руки, пытают. Есть случаи убийства детей и сжигания изб. Надругавшись вдоволь, всё имущество вьючат, скот угоняют; сено, хлеб в скирдах, избы и дворы поджигают и спешно уходят». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 65]. «В Пржевальском уезде большое количество скота было угнано мятежными киргизами и не возвращено» [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 765, л. 11]. Обратите внимание на характеристику восстания, данную современником, что «мятеж имеет вид грабежа», а не освобождения.

Исходя из таких действий восставших, старожилы села причиной восстания, кроме призыва на тыловые работы, называли желание киргизов пограбить русских. Современные национальные историки, давая характеристику восстания, как «против царизма», объясняют грабежи русских тем, что в представлении восставших все русские были представителями и сообщниками царской администрации. Но грабили не только русских. 9-го августа между Рыбачьим и станцией Ортотокой восставшие ограбили китайских подданных из Кашгара. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 62]. Таким же грабежам подверглись и пржевальские дунгане, бежавшие в Китай от погромов и убийств со стороны русских. Генеральный консул в Кашгаре в донесении Российской миссии в Пекине отмечал, что «киргизы не могли не упустить хорошего случая, чтобы не ограбить и дунган». [(43), стр. 104].

Грабили своих соседей. Повстанцы, оттеснённые прибывшими войсками от Токмака в низовья Чу, начали грабить аулиеатинских казахов. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 69, л. 53]. Грабили своих единоверцев. Бухарский сарт, торговавший в Токмаке, Сарыбек абды-Назарбеков сообщал: «Я выехал из Токмака в Загорные волости закупать шерсть и кожи. В начале августа я находился в урочище Сары-саз в аулах Темирбулатовской волости. Числа 10-го августа киргизы отобрали у меня лошадей, деньги и закупленный товар и предложили мне идти вместе с ними воевать с русскими, говоря, что тогда я получу отобранное». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 12об]. Можно предположить, что ограбили приезжего. Но вот что писали в своей жалобе прокурору торговцы-узбеки из Кочкорки:

«Все мы, вышепоименованные, занимались торговлей в местности «Кочкорка» Кочкорской волости Пишпекского уезда. У нас имелись лавки и склады товаров, а кроме того под наблюдением пастухов паслись стада баранов и рогатого скота. Около середины августа с. г. в Кочкорку явилась тысячная толпа окрестных киргиз и произвела разгром базара. Часть товаров была разграблена и увезена киргизами, а часть уничтожена пожаром. Несколько человек было убито и изранено. . . . В результате у просителей погибло огромное количество имущества. У одного из просителей, кроме разграбленной лавки с большим количеством товара киргизы разрушили дом, угнали скот, украли 15000 руб., полученных им от казаков г. Токмака на покупку шерсти. Еще у одного просителя так же уничтожили дом и угнали скот». [ЦГА РКаз, ф. 77, оп. 1, д. 813, л. 8-8об].

Узбекский торговец из с. Столыпино Каримджан Мухаммед Хаджиев сообщал следствию: «9-го августа я находился в Шамсинской волости Пишпекского уезда, где у меня паслись 1500 баранов и 50 шт. рогатого скота. . . . Вечером 10-го августа к нам приехал волостной управитель Шамсинской волости Османалы Байгазинов с 9-ю своими родственниками, . . . объявил мне, что он, вместе с киргизами своей волости и киргизами других волостей начали войну с русскими, напали на с. Столыпино, где начали грабить и убивать русских. . . . Они заявили, что должны доставить меня к ихнему хану Канату Абукину. Взяв таким образом меня в плен, они привели меня к ставке Каната Абукина, находившейся около его дома в Абаильдинской волости. Тут мне объявили, что хан Канат Абукин приказал отобрать у меня скот и лошадей для аскеров, ибо он со своим войском идет на Токмак». [ЦГА РКаз, ф. 77, оп. 1, д. 813, л. 24-24об].

Грабили своих же соплеменников, не принимавших участие в восстании. Вернулись прежние времена, существовавшие до присоединения Киргизии к России, когда процветали взаимные грабежи между различными племенами. Восставшие Загорного участка угрожали погромами мирной Сусамырской волости. Сотрудник Российского консульства в Кашгаре Г. Ф. Стефанович сообщал, что часть нарынских киргизов, непричастных к восстанию, откочевала в Кашгар из-за опасности пострадать от отступающих повстанцев. [АВПРИ, ф. Консульство в Кашгаре, оп. 630, д. 28, л. 8]. Все эти действия восставших, погромы и разрушения, творимые ими, бессмысленное уничтожение ценностей заставляют сомневаться в характеристике восстания, как освободительное.

И, наконец, занимались грабежами, находясь в изгнании в Китае. Назначенный вместо взяточника Чжу новый даотай Кульджинской провинции Лю (по определению Стефановича, как человек не «заинтересованный», то есть не получавший взятки с киргизов за переход границы) поднял вопрос о возвращении в Россию всех бежавших к ним киргизов. Такое отношение со стороны нового даотая было следствием того, что беженцы, как писал Стефанович, стали представлять «для китайских властей неисчерпаемый источник забот; грабежи и даже убийства начинают принимать хронический характер». [АВПРИ, ф. Консульство в Кашгаре, оп. 630, д. 28, л. 29].

Обозреватель М. Иванин в работе «Пути в Средней Азии» писал: «Этот край (Семиречье и казахские степи – Б. М.) несколько веков сряду был подвержен междоусобиям, неурядицам и грабежам при господстве не законов, а права сильного. Баранта, набеги киргизов друг на друга, враждебных один другому, или на наши линии с целью грабежа имущества и угона скота, были прежде постоянным их занятием, и только сильными нашими мерами в последнее время значительно ослабли. Но сделать здешних киргизов мирными пастухами – это задача трудная, требующая для разрешения продолжительных и постоянных усилий». («Военный сборник», 1869, №7, стр. 188).

Но исполняющий обязанности губернатора области Алексеев уже после восстания всё же выражал надежду, что «бесспорная гибкость характера киргизов, их податливость дают надежду, что с течением времени эти шероховатости сгладятся». Но к 1916 году, как видим, эта задача – «сделать здешних киргизов мирными пастухами», – несмотря на усилия властей, не была решена. В «Семиреченских ведомостях» 11-го декабря 1916 года было напечатано обращение М. А. Соболева из Верного, в котором он просил:

«Настоящим письмом я обращаюсь ко всем лицам Семиречья с просьбой сообщить мне: кто, где, при каких обстоятельствах и в какой мере потерпел от киргизского восстания минувшим летом, или был очевидцем нападения орды? Какие материальные убытки понесли лица и общества? Сколько селений разорено и их названия? Кто убит или взят в плен, число голов угнанного скота? Как и чем защищались от нападений мирные жители? Материал этот нужен для составления очерка по киргизскому восстанию, который может послужить для будущего историка Семиречья». [(160), неоф. часть, №278 от 11.12.1916 г.].

Автор письма не спрашивает о состоявшихся битвах, не обращается к участникам сражений с восставшими. Поставленные вопросы обращения и аудитория, к которой обращается автор, говорят о событиях первых дней, о характере восстания, основной удар которого был направлен против мирных русских жителей, а не против войск и власти. Надо отметить, что не только киргизскими исследователями, но и многими другими, умалчивается тот факт, что первыми на русские сёла с жестокими деяниями стали нападать восставшие, и в первую очередь киргизы Пишпекского и особенно Пржевальского уездов. Не имея возможности опровергнуть массовые факты грабежей русских сёл и убийств русских людей, многие исследователи прибегают к тактике замалчивания.

Сокрытие грабежей советскими и национальными историками.

В предисловии к сборнику документов и материалов «Восстание 1916 года в Киргизстане», М., 1937 г. Т. Р. Рыскулов на странице 9 коротко, одним абзацем говорит о начале восстания. При этом он не сообщает, в чём именно выразилось восстание, какие действия предпринимали восставшие и против кого. Такое освещение событий я считаю односторонним и тенденциозным. Английский историк Т. Б. Маколей, говорил, что «начало мудрости – признание фактов». Так давайте признаем факты, а не будем замалчивать их. Поэтому в этом очерке я постараюсь подробнее осветить события 8-го – 21-го августа 1916 года в Пишпекском и частично в Пржевальском уездах. Частично в Пржевальском уезде не потому, что там было меньше погромов (как раз наоборот), а потому, что это другой регион, и описание всего восстания мне не под силу.

Восстание в Чуйской долине началось 8-го августа, войска из Ташкента прибыли к Токмаку 21-го. Эти 13 дней что предпринимали восставшие, какие действия, против кого? Почему умалчивается о событиях этого периода? Зато сами восставшие приоткрывают завесу молчания. Сарыбагишские манапы в своём письме, призывая пржевальских киргизов к восстанию, сообщают, что они «восстали и перерезали всех русских, отобрали казённых лошадей». [ЦГА РУз, ф. И-461, оп. 1, д. 1888, л. 60]. Под казёнными лошадьми, наверное, имеются в виду реквизированные лошади, отбитые в Боомском ущелье у малочисленного конвоя.

То же самое наблюдается и при описании хода восстания в Беловодском участке. Во многих источниках рассказывается о самосуде в Беловодском. Но, в то же время, умалчивается о событиях, предшествующих этой трагедии: о погроме заимок, об убийстве семьи Босовах, о взятии в плен женщин, работавших в поле. И главное, умалчивают об убийстве семьи, бежавшей с Сусамыра в Беловодск. Причём убийство совершено с изнасилованием женщин, с выкалыванием глаз у детей. По всем этим фактам будут приведены подтверждающие документы при описании восстания в Беловодском участке.

Кратко этот период описывает юрисконсульт Управления по строительству оросительных систем в Чуйской долине: «Подвергались нападениям населённые пункты, причём особенно страдали малочисленные, как могущие оказать наименьшее сопротивление, а также изолированные усадьбы («заимки») и группы, застигнутые в пути. Мятеж продолжался с переменной силой в течение всего августа, и лишь к началу сентября силой подошедших войсковых частей была разбита большая часть вооружённых скопищ киргиз, после чего население восставших волостей, спасаясь от репрессий, хлынула через горные ущелья в Китай». [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 12, л. 241].

Очевидец событий, дипломатический чиновник при Туркестанском генерал-губернаторе С. В. Чиркин добавляет: «Беспорядки с исключительной силой проявились в отдельных уездах Семиречья, где киргизы бесчинствовали над беззащитными русскими поселенцами. Дома их сжигались, имущество расхищалось, мужское население беспощадно вырезалось, а женщины и дети уводились в горы, где подвергались всяческим надругательствам». Вот об этих «переменных успехах» восставших Рыскулов и многие другие авторы почему-то не хотят рассказывать. Но начиная с 9-ой страницы, продолжая на 10-ой и половине 11-ой, Рыскулов подробно говорит о войсках, посланных против повстанцев, о потерях восставших, о преследовании их после поражения, о бедствиях беженцев при отступлении в Китай.

То есть, почему-то полстраницы об активной половине восстания, и две страницы – о пораженческой части. Эту черту – замалчивание событий начального периода восстания – отметил и А. А. Чукубаев в работе «Отражение событий 1916 года в общественно-политической мысли народов Средней Азии и Казахстана». Он пишет, что представители поэтического жанра «в своём творчестве ограничились лишь отражением народного горя на родине и на чужбине – в Китае». [(325), стр. 40]. В то время как в народных сказаниях, как правило, говорится, о геройских деяниях предков. Вспомним «Манас» и эпосы других народов. В более поздних работах о восстании наблюдается то же самое. Например, в солидной работе «Киргизия в трёх российских революциях. Фрунзе. 1987 год» говорится:

«Повстанцы обрушили свой гнев, в первую очередь, на представителей колониальных властей: уездных начальников, участковых приставов, других царских чиновников, на кулаков-переселенцев и на полицейских, охранявших интересы царского самодержавия» (стр. 151). В этом длинном перечне не нашлось места 94-ём русским селениям, разгромленным, сожженным восставшими и покинутым бежавшими жителями, жестоко убитым простым крестьянам, изнасилованным женщинам и угнанным в плен девушкам и детям. Да и сам перечень пострадавших сомнителен. «Повстанцы обрушили свой гнев, в первую очередь, на» простых жителей мелких сёл и заимок (осада Токмака началась только 13-го августа), а не «на представителей колониальных властей». А убитые верненский доктор Благер и пржевальский участковый врач относились к «представителям колониальных властей»?

Ни один уездный начальник из шести уездов Семиреченской области не пострадал. Из представителей власти были убиты только двое – пристав отдалённого Загорного участка Пишпекскго уезда Меньшиков и помощник начальника Пржевальского уезда подполковник Каичев. Причём, Каичев был убит не при нападении восставших на уездное управление (такого нападения не было), а при организации обороны и защите иссык-кульских сёл. Другие погибшие были мелкими чиновниками, которых «представителями колониальной власти» можно назвать с большой натяжкой. Это смотрители почтовых станций, сельские старосты, писари и другие специалисты и служащие русской администрации, как, например, пострадавшие беловодские писарь Горбань и стражник Инчин. Остальные тысячи убитых и пострадавших – это простые крестьяне.

Если согласиться с утверждениями, что восставшие нападали только на кулаков-эксплуататоров, то получается, что после поджога дома кулака выгорело, как, например, сообщал староста села Ивановки, треть села. А многие сёла были разгромлены полностью. Доходит до смешного. В одном месте прочитал, что восставшие угнали кулацкий скот. Если усадьбу зажиточного крестьянина можно определить по внешнему виду, то, как определить в стаде за околицей бурёнку бедняка. Август месяц, после выпасов на летних пастбищах все коровы откормлены, да и есть ли время при грабеже сортировать стадо.

Статистика пострадавших во время восстания опровергает утверждение, что восставшие нападали, «в первую очередь, на кулаков». Из 3.097 пострадавших дворов Пишпекского уезда, 1.660 принадлежали переселенцам-новосёлам. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1186, л. 109]. По данным Семиреченского управления в районе Иссык-Куля было убито 1803 и без вести пропало 1212 человек «одних лишь новоселов». [РГИА, ф. 1276, оп. 11, д. 89, л. 244]. Межведомственное совещание при Совете министров в декабре 1916 года рассматривало вопрос об оказании помощи русскому населению Туркестанского края, пострадавшему в результате восстания. Совещание отмечало, что «волнения туземного населения Туркестанского края имели своим последствием разорение и уничтожение ряда русских поселений, избиение и изувечивание русских людей и разграбление значительного количества хозяйств, по преимуществу, из числа ещё неокрепших новых засельщиков среднеазиатской окраины». [РГИА, ф. 1276, оп. 11, д. 89, л. 454].

Это было вызвано тем, что новосёлы находились в отдалённых мелких поселениях. Какие же они кулаки, если они ещё даже обустроиться не успели. Или их громили во вторую очередь? Да и в старожильческих сёлах не все были купцами Краснобородкиными (богатое семейство купцов в селе Беловодском), были, по разным причинам, и бедняки. А многие середняки после погромов во время восстания и гибели кормильца на фронтах Первой мировой, в условиях продолжающейся войны и последовавшей затем революционной разрухи так и не выбились из бедности.

Формулировка «в первую очередь кулаки» в работах о восстании, является ещё мягкой оговоркой. В некоторых пропагандистских работах о восстании в предложениях со словами «нападали, грабили, убивали» вместо определения «русские» употребляется только «кулаки». Такими заявлениями авторы подобных сочинений ставят себя в один ряд с идеологом и руководителем земельно-водной реформы 1920-х годов в Туркестане Г. И. Сафаровым, который всех русско-украинских переселенцев считал кулаками и колонизаторами. Как видим, весь приведённый перечень объектов, на которые нападали вставшие, не обоснованный анализ событий, а типовые фразы коммунистической риторики.

В затушёвывании и сглаживании грабежей и убийств восставшими их защитникам пора бы уже отказаться от марксистской теории классовой борьбы. Ограбить, разорить, убить бедняка – нехорошо, а кулака, только за то, что у него на две коровы больше, – позволительно. А не задумывались ли пропагандисты такого подхода, что при какой-нибудь оранжевой или тюльпановой революции новые «революционеры и освободители» с достатком меньшим и уровнем жизни ниже, чем у авторов, зачислят их в разряд кулаков, буржуев, олигархов или жуликов и на основании этого разграбят их дом, квартиру, офис, магазинчик или сожгут машину? Что мы и наблюдаем в периодически вспыхивающих беспорядках.

В той же работе, «Киргизия в трёх российских революциях», далее читаем: «Восстание 1916 года своим остриём было направлено против военно-феодального империализма» (стр.152). Надо полагать, что представители и агенты «военно-феодального империализма» в целях конспирации прятались по заимкам, хуторам и отдалённым русским сёлам, но восставшие их там настигли, уничтожили, а сёла за укрывательство разгромили. А один из руководителей восстания Канат Абукин по-другому характеризовал действия восставших:

«В августе я руководил мятежниками, действиями вооружённых толп киргизов под селениями Токмак и Покровское. Эти действия заключались в целом ряде нападений, насилий, грабежей, поджогов и убийств, направленных против жителей и администрации селений Токмакского и Покровского и охранявших эти селения войск». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 33об]. Обратите внимание, что администрацию Абукин упоминает после жителей. К тому же, из администрации в Токмаке находился только участковый пристав, который, к счастью, не был убит и не пострадал.

По русской пословице, кто старое помянет тому глаз вон, вполне ожидаем ответный упрёк, что я, наоборот, пишу о жестокости восставших, что не стоит ворошить прошлое. Во-первых, это восстановление исторических фактов. Во-вторых, оглянемся немного назад. В годы Советской власти эта взаимная обида начала постепенно сглаживаться. Но с отделением Киргизии от России, с распадом Союза недобросовестные историки и политики начали раскачивать лодку претензий к России, и даже ввели новые формулировки: геноцида киргизского народа и компенсации ущерба, понесённого во время восстания. О геноциде я поговорю далее, сейчас коротко о компенсации. Да, во время восстания киргизы понесли больший урон, чем русские. Но, во-первых, в этом часть вины самих киргизов, а, во-вторых, неуместно говорить о компенсации после получения в течение 60-и лет солидных дотаций из Центра на восстановление народного хозяйства в первые годы Советской власти и развитие в последующие годы.

Другой приём, кроме умолчания, – затушёвывание и даже искажение фактов. В книге «Центральная Азия в составе Российской империи», М. 2008 Н. Е. Бекмаханова, автор главы «Восстание 1916 года» на стр. 290 пишет: «Русские и украинские крестьяне-переселенцы поддерживали борьбу национального крестьянства против царских властей». Интересно, в чём выражалась это поддержка? Или погромы русских сёл автор считает поддержкой восстания? Укажите хоть один отряд, пусть не русский, а хотя бы смешанный, русско-киргизский, участвовавший в восстании.

Да, участвовали отдельные лица славянской национальности, но сомневаюсь, что они участвовали из идеологических соображений. Скорее, тоже воспользовались возможностью пограбить. Советские историки, тщательно разыскивающие факты совместного участия русских в восстании в подтверждение, якобы, существовавшей интернациональной солидарности, насчитали «аж!» восемь человек. И это во время «общенародного восстания против царизма». Далее, там же, Н. Бекмаханова продолжает:

«Однако в отдельных районах, в частности в южной части Джаркентского и Пржевальского уездов, баям и националистам удалось спровоцировать межнациональные столкновения. Но такие случаи были единичными». Относительно Пржевальского уезда будем считать оговоркой и неточностью выражения. Не южная часть, а весь Пржевальский уезд, причём, он больше всех и пострадал. Но автор пропустила погромы в южной части Верненского и восточной части Пишпекского уездов. В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова читаем: «Единичный – только один, единственный». Если по одному селу в указанных Бекмахановой двух уездах, то как же быть с 94-мя разгромленными сёлами? А хуторам, заимкам, пасекам, мельницам и постам гидростроителей Илийской, Чуйской и Джумгальской партий, подвергшимся нападениям, и счёта нет.

Российский консул в Кашгаре сообщал в МИД о восстании: «Сделавшись хозяевами положения, киргизы в течение 10-и дней выжгли и вырезали наполовину Джаркентский и Пишпекский уезды, и полностью смели Пржевальский уезд, за исключением города Пржевальска. (Консул пропустил два села, не взятые восставшими – Б. М.) Мятеж этот сопровождался ужасными грабежами и убийствами, носившими чисто азиатский характер: мужское население избивалось, дети и женщины подвергались гнусным насилиям и уводились в горы, где женщины принуждались выйти замуж за киргиз, изменив предварительно свою веру». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1205, л. 1 – 4].

Н. Бекмаханова, вопреки подтверждённым данным, по истечении времени говорит об отдельных пострадавших сёлах, а вот современник тех событий – о многих. Заведующий Переселенческим делом в Семиреченской области, касаясь вопросов сельского строительства в области, в декабре 1916 года Главному переселенческому управлению писал: «В настоящий момент, в связи с киргизскими беспорядками, во время которых многие селения Семиреченской области взбунтовавшимися туземцами сожжены и разрушены дотла и требуют широкой помощи со стороны Министерства земледелия для массового сельского строительства». [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 157, л. 272].

Другой документ. Управление земельных имуществ Туркестанского края в августе 1916 года сообщало в свой Департамент: «В Туркестанском крае среди туземцев произошли волнения по случаю набора рабочих в тыл армии. Причём жертвами волнений были не только административные лица туземной и русской администраций, но и чины других ведомств, а также частные лица русского происхождения и их семейства. Действия туземцев носили характер враждебности всему русскому, причём были совершены жестокие истязания, изнасилования и зверские убийства. Хотя события ещё не окончились и дана воинская охрана в русские поселения, однако пребывание среди туземцев ещё небезопасно, несмотря на принятые меры усмирения. Поэтому точно выяснить все жертвы пока не представляется возможным. Между тем, известно, что из нашего ведомства имеется немало жертв, как в лице самих служащих, так и их жён и детей». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 633, л. 110]. И это только по одному ведомству.

Вспомним начало восстания. Первая вспышка в Семиречье 24-го июля – уходящие в Китай казахи нападают на село Пограничное в Алакульской долине. Главный вопрос не в том, что киргизы подняли восстание, а в том, как они его начали. Ударам повстанцев подверглись не воинские гарнизоны (взятия Бастилии и штурма казармы Монкада не было), не пункты управления – уездные и областная администрации, не стратегически важные объекты (кроме линий связи), а мелкие отдалённые русские сёла. Даже в наиболее активном районе восстания, Пржевальском уезде, «со стороны киргиз не было ни одной попытки напасть на Пржевальск». [(43), стр. 161]. Не было нападения и на Пишпек. Опровержением утверждения об антицарском характере восстания служит сообщение исполняющего дела губернатора Алексеева в отчёте о восстании: «На общем механизме управления областью киргизские беспорядки сказались слабо». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 46, л. 28].

Осада крупного торгового поселения Токмака, пожалуй, единственное исключение. И то, как отмечает Канат Абукин, «нападения производились преимущественно на Покровское (Малый Токмак – Б. М), которое было защищено слабее, чем Токмак». [РГИА, ф. 1405, оп. 530, д. 934, л. 22]. Нападали восставшие на отдалённые посёлки, мелкие хутора, пасеки и заимки, и жестоко расправляясь с их жителями, в том числе и в Беловодском участке, о чём я расскажу далее. Но и в жестокостях бывают различия. Можно излишне строго судом приговорить человека к смертной казни, а можно самоуправно, изуверски лишить его жизни. Так вот, сообщений о судах восставших в 1916 году, пусть даже над кулаками-эксплуататорами и тиранами-администраторами, пусть даже по законам шариата, я не встречал.

Восставшие убивали самоуправно, как правило, мирных жителей и пленных. Если потери в войсках, участвовавших в боевых действиях против восставших, в Семиречье составили около двух сотен (точнее 171 человек убитых, раненых и пропавших без вести), то среди русских мирных жителей погибли тысячи людей, в том числе дети и женщины. Сопоставление этих цифр говорит о характере восстания, о его направленности. Причём, большинство из этих погибших были убиты не при обороне сёл, когда жители уже самоорганизовались для защиты, а при внезапных, неожиданных нападениях и в плену. Так что жестокое подавление восстания – это эхо, ответ на многочисленные погромы и жестокие убийства пострадавших русских жителей и снятых с фронта казаков, обеспокоенных трагическим положением своих семей, а «вид разорённых жилищ подогревал озлобление против киргиз». (РГИА, ф. 1291, оп. 84, д. 57, л. 3).

И. д. Губернатора Алексеев в рапорте о восстании писал: «Вероломные нападения на русские селения, сопровождавшиеся зверскими убийствами и изуродованием трупов, насилия и издевательства над женщинами и детьми, варварское обращение с взятыми в плен и полное разрушение нажитого тяжёлым трудом благосостояния, с потерей во многих случаях и домашнего очага, в сильной степени озлобили русское население». Когда прошла опасность, а население получило помощь и «почувствовало свою силу, явилась жажда мести и самосуда, при котором, конечно, не учитывалось причастно ли данное лицо к мятежу, или нет». К таким случаям относится и расправа над арестованными повстанцами в Беловодском. Но, как гласит восточная пословица, если живёшь в стеклянном доме, не кидай камни в окна соседа.

Опровержение версии о провокации восстания самим правительством.

Освещая причины восстания, я не назвал одну абсурдную версию. Но, несмотря на её абсурдность, рассказывая о причинах восстания, о ней снова иногда вспоминают. Суть её заключается в том, что восстание, якобы, спровоцировало само правительство, чтобы истребить или выселить киргизов для освобождения земель под переселение для русских. Для начала я посоветовал бы сторонникам этой версии определиться с характеристикой восстания – национально-освободительное против царизма или спровоцированное правительством. Иначе получается несуразица: правительство спровоцировало восстание против себя, чтобы Киргизия освободилась от России.

Утверждение о провокации восстания правительством не ново. Автором этой версии, высказанной в показаниях ташкентскому прокурору в сентябре 1916 года, является пишпекский адвокат Г. И. Бройдо, отправленный в штрафную роту по подозрению в связях с восставшими. Версия, которую, особенно в последнее время, повторяют некоторые национальные «исследователи», и которую раскритиковали сразу после её публикации в 20-х годах прошлого века. Один из критиков этой версии, исследователь восстания А. И Чеканинский ещё в 1926 г. писал:

«Опрометчиво и без достаточных оснований Г. И. Бройдо утверждает, что действия администрации направлены были к тому, «чтобы вырезать киргизское население и очистить землю для дальнейшей колонизационной деятельности правительства». . . . Логически подходя к данному вопросу, как-то совершенно не вяжется вывод Г. И. Бройдо. Какова могла быть цель массового уничтожения целого народа и, кроме того, путём жестокой резни. Неужели киргизы, вполне оформившийся и значительный по численности народ, был бы настолько слеп, что добровольно обрёк бы себя на полное уничтожение только потому, что этого захотело русское правительство». [(184), стр. 103-104].

Хочу обратить внимание читателя на этот вывод А. И. Чеканинского. Поддерживающие версию провокации восстания самим правительством не уважают киргизский народ, недооценивают его характер и возможности. Исследователь Ю. Феликс в журнале «Большевик Казахстана (1936, №10-11, с. 88-89) отмечал: «В поисках объяснения причин этого движения (восстания 1916 г. – Б. Ф.) отдельные незадачливые исследователи, как например Бройдо, договаривались до такого чудовищного вздора, что восстание будто бы было спровоцировано самим правительством».

Да и сегодня, после ста лет исследований восстания, эта версия подтверждения не находит. А. В. Ганин, редактор отдела военной истории журнала «Родина», утверждение Бройдо о том, что власть специально спровоцировала мятеж, называет «откровенно бредовой концепцией». К тому же, сторонники этой версии противоречат самим себе: говоря о колониальном грабеже, об эксплуатации, что требует наличия эксплуатируемой массы, утверждают о намерении правительства уничтожить это эксплуатируемое население.

Эту версию можно не принимать всерьёз, исходя уже из того, что бундовец – меньшевик – большевик Бройдо (Зильберквейт Герш Ицкович) – подследственный по подозрению в содействии восставшим, и, естественно, старается оправдать себя. Востоковед-тюрколог, лидер башкирского национального движения Заки Валиди Тоган в своём письме Мустафе Чокаеву от 27 октября 1927 года так характеризовал Бройдо: «Бройдо сейчас помощник Сталина. Теперь Вам станет ясно, какую Вы совершили ошибку, послав в июле 1917 года этого человека, как своего друга в Хиву в качестве вали (управляющего областью). Этот Бройдо вместе с другими специалистами ведут политику отделения тюркских народов друг от друга, а также отрыва всех нас от наших собственных корней». (Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Уфа. 1998. Кн. 2, стр. 111).

В начале своих показаний говорит о земельно-экономических причинах восстания, а потом утверждает, что причиной волнений стали слухи, распространяемые администрацией: среди русских, что киргизы собираются резать русских, а среди киргизов, что русские собираются нападать на киргизов. В действительности же было наоборот. С июля месяца публикуются неоднократные постановления губернатора об аресте не только киргизов за подстрекательство к беспорядкам, но и русских за «распространение ложных слухов, возбуждающих общественную тревогу».

В своих путаных показаниях Бройдо то говорит о восстании, то отрицает это.  «Когда я 10-го (августа) проезжал из Пишпека в Токмак, то от Покровки до Токмака долина была мертва, ни одного киргиза встретить нельзя было». (Бройдо Г. И. Восстание киргизов в 1916 г. М. 1925. Стр. 22). А как же быть с нападениями повстанцев 8 - 9-го августа на сёла Токмакского участка: Джиль–Арык, Орловку, Быстровку, Белый Пикет, Новороссийское, Самсоновское, на сёла в районе Курдая? Губернатор области М. А. Фольбаум 9-го августа докладывал в Ташкент: «Считаю положение резко изменившимся, требующем энергичных мер». [РГВИА, ф. 1396, оп. 3, д. 549, л. 194об].

«Когда я 16-го (августа) выехал из Пишпека, то было в Пишпеке официально сообщено о том, что Токмак окружён и осаждён 10000 киргизами. На утро мы приехали в Токмак: нигде ни души, ни осады, ни киргизов». (Бройдо, с. 23). Токмак в осаде восставших с 13-го числа; из-за нападений на сёла крестьяне боятся выходить в поле для уборки урожая. Начальник уезда 18-го августа отправляет в Верный телеграмму: «В Пишпеке скопилось до 60 человек детей и взрослых, ожидающих проезда в Верный. . . . Дайте распоряжение начальнику гарнизона нарядить в сопровождение военный конвой до Отара, куда желательно выслать конвой из Верного для дальнейшего сопровождения едущих на протяжных подводах». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, том 4, д. 20076, л. 200].

И только один Бройдо спокойно разъезжает по уезду. Тогда возникает вопрос: о провокации какого восстания говорит Бройдо – о том, которое, к 16-му августа уже закончилось, или 16-го августа ещё не началось? Заключительным аккордом о восстании служит его заявление: «Нападений или осады вообще нигде не удалось установить (при проверке многочисленных о сем слухах) до 28-го августа». (Бройдо, с. 23). Так, может, восстания вообще не было? Или 92 села, разгромленных повстанцами, – это уже после 28-го августа, после прибытия войск, и их направили в Семиречье только по непроверенным слухам о нападениях на русские сёла?

Бройдо отрицает грабежи, совершаемые восставшими, и приводит в пример село Краснореченское: ««Село Краснореченское, покинутое жителями, не имевшее баррикад и дружины, не подверглось даже разграблению со стороны киргизов». (Бройдо, с. 23). Но жители Краснореченского село не покидали, организовали дружину для защиты от нападений повстанцев и выдержали двухдневную осаду, причём только с помощью отряда из Пишпека. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 48, л. 56-57]. Далее он утверждает, что киргизы грабили только лошадей для побега, а остальной скот не трогали. (Бройдо, с. 21 и 27).

Вообще-то и лошадей воровать нехорошо Но главное, меня удивляет, что сторонники национально-освободительного характера восстания соглашаются с автором, сводящего восстание к рутинной барымте. А применительно к этому утверждению, я сомневаюсь, что в столь подходящих обстоятельствах кочевник-скотовод пренебрёг барашком. Да и свидетели восстания подтверждают, что не грабили только свиней и птицу. Свиней понятно, что по религиозным канонам; а с птицей возни много, а мяса мало. Курицу сначала поймать надо, да ещё проблема доставить к стойбищу; проще десяток барашков с пастбища угнать.

И уж, тем более, можно не принимать всерьёз версию Бройдо из-за его показаний, в которых он отрицает многочисленные убийств мирных жителей восставшими: «2 – 3 убийства в районе Токмака были ответом на действия Рымшевича и Бакуревича». (Бройдо, с. 24). А староста Токмака 25-го августа сообщал о 8-иубитых односельчан и 17-и пропавших без вести. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 11 - 12]. И это без учёта убитых и пропавших без вести в соседних сёлах, и не по 2 – 3 человека в каждом селе. И, наконец, совсем цинично выглядит отрицание Бройдо жестокостей, творимых восставшими: ботаник «Фитингоф была ранена ударом топорика в голову. Она пролежала около трёх дней у дороги, по которой ехали киргизы, и её не добили» (Бройдо, с. 24). Вот на такой «солидный» и «достоверный» источник ссылаются сторонники версии о провокации восстания самим правительством.

Говоря о провокации, причём не со стороны власти, а извне и о подстрекательстве со стороны родоправителей, газета «Семиреченская жизнь» по свежим следам, сразу после восстания в октябре 1916 года писала: «Не является ли преступное выступление киргизов следствием провокации? Ответ на такое предположение может дать лишь объективное исследование бунтовщического движения во всех его деталях. Но в настоящий момент уже можно сказать, что во всём переживаемом нами печальном событии одна провокация, если она и была, не могла сыграть доминирующей роли. В возникновении и развитии этого события имели значение многие факторы, а между ними заметное место занимала темнота киргизской массы, находящейся под влиянием племенной обособленности, приправленной религиозным фанатизмом». [(206), №66 от 02.10.1916 г.]. Однако, всё же обсудим версию провокации восстания со стороны правительства.

Вопрос о воинской повинности коренных народов Туркестана не был чем-то новым, неожиданным. Ранее, в разделе «Обсуждение воинской повинности инородцев Туркестана» я уже напоминал, что этот вопрос с перерывами обсуждался с 1883 г., и волнения по этому поводу правительством предвиделись. Помощник Военного министра П. А. Фролов 26-го июля 1916 г. передал царю соображения А. Н. Куропаткина по поводу призыва инородцев Туркестана на тыловые работы: «Потери государства от крутого проведения проектируемой меры были бы громадны; одного хлопка было бы потеряно на сотню миллионов рублей. Потеря скота, так нужного армии, тоже составила бы непоправимый ущерб интересам армии. Вместо спокойной окраины получилась бы окраина возбуждённая, способная при близости Афганистана, под влиянием фанатизма части населения, создать в России, в тыловом Азиатском её районе тяжкие затруднения». [РГВИА, ф. 1396, оп. 3, д. 549, л. 577].

Провокации восстания самим правительством, в принципе, не могло быть по следующим причинам. Идёт Первая мировая война, не приносящая особых успехов России, страна с напряжением всех сил несёт трудности военного положения. Нужны ли правительству ещё и беспорядки в тылу, по сути, четвёртый фронт, кроме существующих фронтов на западе, в Закавказье и в Персии. Фронт, который будет отвлекать средства от более серьёзных противников – Германии, Австрии и Турции. Причём волнения вблизи границ с государствами, которые нельзя назвать дружественными: Персия, Афганистан и Китай. Если бы такая операция и планировалась правительством, то зачем нужно было разоружать русское население, реквизировать в Семиречье с началом войны 13.459 винтовок, отправлять в Персию Семиреченский казачий полк?

Несерьёзно рассматривать восстание, как способ или повод для освобождения в Туркестане земель для переселения русских крестьян. Восстание охватило громадную территорию от Каспия до Алтая, от Сибири до границы с Персией, включая районы, которые, как объект для переселения, не только не рассматривались, но и вообще непригодны для земледелия. Если рассматривать только Семиречье, то совершенно прав исследователь Д. Джунушалиев: «Провоцировать восстание по всему Туркестану только для того, чтобы освободить Пржевальский часть Пишпекского уездов – несерьёзно. Да и план Куропаткина (о выселении киргизов – Б. М.), на который ссылаются сторонники версии провокации, был разработан уже после восстания – 16-го октября». («Слово Кыргызстана» от 19.10.1991 г.).

Наоборот, постановления правительства этого времени о мобилизации как раз-то опровергают версию о провокации и показывают, что призыв инородцев на тыловые работы был вынужденной мерой. Одновременно с изданием указа о призыве инородцев на тыловые работы было произведено переосвидетельствование «белобилетников», освобождённых в 1910 – 16 годах от воинской службы по состоянию здоровья. («Омский день» №11 от 03.10.1916 г.). А МВД разослало губернаторам циркуляр, в котором говорилось, что ввиду предполагаемого в начале 1917 года досрочного призыва лиц, подлежащих призыву в 1919 году, немедленно приступить к составлению списков лиц 1898 года рождения. Указанные призывные списки должны были представлены не позже 25-го сентября 1916 года. («Омский день» №2 от 20.09.1916 г.). То есть, правительство готовило снижение призывного возраста на два года.

Не подтверждают версию о провокации и уже первые распоряжения местной краевой администрации. С началом восстания в Семиречье Куропаткин посылает Фольбауму инструкцию, седьмой и восьмой пункты которой гласили: «7. При действиях карательных отрядов, истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних жестокостей относительно тех, кто не сопротивляется. 8. Под страхом расстрела не допускайте грабежа войсками и русским населением». И в последующих указаниях из Ташкента предписывалось у мирных киргизов скот не отбирать, а, наоборот, настраивать их против бунтовщиков. Но после нападений на русские сёла тон приказов, конечно, изменился, репрессии ужесточились.

Опровержение утверждения о геноциде киргизского народа.

Также несостоятельно утверждение о геноциде киргизского народа. В советской историографии, в соответствии с идеологическими установками, существовало отрицательное истолкование многих процессов и событий дореволюционной истории России. В частности, утверждалось о завоевании Средней Азии с целью её эксплуатации, о жестокой колониальной политике царизма, проводимой в Туркестане. В историографии стран постсоветской Средней Азии это толкование было не только продолжено, но стало ещё более очернительным, ещё менее объективным. Наглядным примером этому является утверждение о геноциде киргизского народа Российской империей в 1916 году.

Если в первые годы после обретения независимости академическая наука Киргизстана стояла в стороне от заявлений о геноциде киргизского народа Российской империей, то сейчас это положение изменилось. М. Махмутбекова в своей диссертации утверждает, что главная цель политики царской России в Киргизстане – это «геноцид местных жителей» (Махмутбекова М. Народно-освободительное восстание 1916 г. в Кыргызстане: историко-источниковедческий анализ воспоминаний. Автореф. дис. канд. ист. наук. Бишкек. 2008, с. 18). М. К. Иманкулов в учебнике по истории Киргизстана для 9-го класса, не упоминая о жестокостях восставших по отношению к русскому населению, пространно пишет о жестокостях царских войск при подавлении восстания и делает заключение:

«Как видно из приведённых фактов, предпринятые царизмом меры по подавлению восстания вылились в массовое истребление киргизского народа. Оказавшись под угрозой геноцида, повстанцы стали спешно перекочёвывать в Китай» (Иманкулов М. К. История Кыргызстана XX-XXI вв. Учебник для 9-го класса средней школы. Бишкек. 2006, с. 17). Если первый пример можно считать ошибочной версией отдельного автора, то во втором случае учебник должен согласовываться с институтом истории АН Кыргызстана и рекомендоваться в качестве учебного пособия Министерством образования Республики. Неужели Кыргызстан становиться на путь Украины?

Прежде, чем делать голословные утверждения, давайте разберёмся, что же такое геноцид и чем он отличается от других, схожих по характеру, преступлений. В 2016 г. Совет ООН по правам человека официально объявил геноцидом истребление езидов в августе 2014 г. боевиками «Исламского государства» в августе 2014 г. (Езиды – курдская этноконфессиональная группа на севере Ирака). Такое признание, можно сказать, довольно неординарное событие: обычно дипломаты и серьёзные историки стараются избегать слова «геноцид», используя более сдержанные формулировки. Связано это с тем, что обвинения в организации геноцида, зачастую крайне слабо обоснованные, стали привычным инструментом в политических баталиях и разного уровня спекуляциях. Последним таким примером по отношению к России – попытки руководства Украины добиться признания голода 1930-х годов геноцидом украинцев.

Несмотря на то, что еще в 1948 году Генассамблея Организации Объединенных Наций приняла «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него», которую подписало большинство стран, ООН, в пример некоторым политикам, предпочитает не разбрасываться этим термином. Если заглянем в словарь иностранных слов, то прочитаем: «Геноцид (греч. genos – род + лат. caedere – убивать; буквально: уничтожение рода, племени) – истребление отдельных групп населения по расовым, национальным или религиозным признакам». (Современный словарь иностранных слов. М. 1999 г., стр. 145). Войска были посланы в Семиречье не потому, что казахи и киргизы принадлежат к монголоидной расе; не потому, что жители Чуйской долины и Иссык-кульской котловины киргизы; не потому, что они мусульмане; а потому, что они выступили с оружием в руках против существующей власти; потому, что стали нападать на русские поселения.

В то же время этнические чистки геноцидом не считаются – это отдельное преступление. По Конвенции в геноциде можно обвинить только физическое лицо, так или иначе участвовавшее в преступлении. Выдвижение обвинений против государств документ не предусматривает. Какой-либо определённой юридической процедуры признания геноцида Организацией Объединенных Наций не существует. Благодаря жестким рамкам, заданным определением в Конвенции, общепризнанных геноцидов совсем немного. В настоящее время объявление геноцидом того или иного события заявляется правительствами самих стран, которые, как правило, руководствуются в этих случаях своими политическими интересами. Характерный пример в этом показывает Украина.

Бывший президент Украины Ющенко начал кампанию по признанию геноцидом голода на территории УССР в 1932-1933 годах. По мнению Ющенко и ряда украинских историков, Москва намеренно устроила голод, чтобы побольше уничтожить украинцев. Киеву удалось добиться от некоторых стран признания «голодомора» геноцидом, но большинство стран, в том числе и Евросоюз, это сделать отказались, обосновывая непризнание тем, что жертвами массового голода в указанный период были не только украинцы, но и русские, казахи и другие национальности. Не поддержали Украину и в ООН, наоборот, еврейские погромы, устроенные украинскими националистами в 1919 г., признаны геноцидом. Не получится ли такое с заявлениями некоторых безответственных киргизских историков, что этническую чистку киргизами в Токмакском участке и Пржевальском уезде во время восстания квалифицируют, наоборот, как геноцид русских.

Продолжение в 12-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (07.02.2018)
Просмотров: 347 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0