Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 11-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.
Когда в результате Февральской революции 1917 г. народы бывшей Российской империи получили право на самоопределение, то, несмотря на недавний острый межэтнический и межконфессиональный конфликт, мусульманские народы, по примеру Польши и Финляндии не вышли из состава Российского государства, а, наоборот, остались в его составе, о чём было заявлено на съездах народов Средней Азии в течение 1917 г. В обращении Временного центрального бюро российских мусульман в апреле 1917 г. говорилось: «В братском единении с другими народами России мы стоим теперь перед огромными задачами государственного строительства» [Гражданская война в России и мусульмане. Сб. док. и матер. Сост. С. М. Исхаков. М. 2014, стр. 23].

В ноябре 1917 г. в Коканде была провозглашена Туркестанская автономная республика, в декабре в Оренбурге было принято решение об Алашской (казахской) автономии в составе Российской республики, а политические лидеры этих республик были избраны депутатами Всероссийского учредительного собрания. Как видим из документов, идеи, лозунга политического освобождения (о социальном поговорим далее), выхода из состава Российской империи среди мусульман не было. При чтении выступлений некоторых современных публицистов, характеризующих восстание, как антицарское и освободительное, создаётся впечатление, что отдельные из них чётко не понимают, или не хотят понимать целей восстания, а, скорее, преследуют сиюминутные цели.

Утверждения, что восстание 1916 г. было национально-освободительным движением, несостоятельно. Во главе восстания не было народных героев, его подготавливали, провоцировали и им руководили манапы и представители исламского духовенства. Руководители восстания не имели не то что чёткой, вообще никакой программы будущего устройства. Манапы, ограниченные при русском правлении, стремились к возвращению своего господствующего положения, а не к улучшению положения своего народа. Объявляя себя ханами, они не ставили перед собой цель создания конкретного независимого государства, а стремились стать лишь местечковыми властителями.

Национальная интеллигенция высказывала идеи автономии, но она была крайне малочисленной и практически не участвовала в руководстве восстанием. Делегат от станицы Самсоновской Алексей Александрович Иванов в своём докладе на заседании Семиреченского казачьего исполнительного комитета 15 мая 1917 г. отмечал, что киргизское восстание выразилось «просто в разбойных нападениях на русских, в грабежах, поджогах убийствах, пленениях, поруганиях и прочее, имея заранее изготовленное местными средствами оружие». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4639, л. 67].

Об отсутствии идеи освобождения говорит и характер действий восставших. Восставшие начинали свои действия не с ударов на ключевые и стратегические объекты, не со штурмов на казармы воинских частей, а с нападений на отдалённые заимки, пасеки, мельницы и маслобойки, затем переходили к нападениям на сёла, подвергая все эти объекты погромам и поджогам. Понять такие действия можно, как метод устрашения, вытеснения русского населения. Но если цель восстания действительно освобождение, то зачем уничтожать линии связи, громить мельницы и почтовые отделения, разрушать мосты? Не просто изгнать русского переселенца и занять его дом под свою зимовку, а именно сжечь усадьбу.

Показательны в этом отношении погромы объектов Управления строительства Чуйской оросительной системы. В 1912 году начались изыскания и проектирование Чуйской оросительной системы. На это было израсходовано 972 тысячи рублей. Строительство началось в 1914 году. Были построены цементный завод, два лесопильных завода, деревообрабатывающая и механические мастерские, три мукомольных мельницы, телефонная сеть и гражданские сооружения для строителей. Всего на сумму 660 тысяч рублей. Заготовлено разных материалов и оборудования на один миллион рублей, в том числе, небывалое для Туркестана: закуплено пять экскаваторов. [(323), том 2, часть 1, стр. 40].

Началось строительство гидротехнических сооружений, имеющее цель оросить пустующие земли, сгладить земельный вопрос. При заявлениях о нехватке земель эта развернувшееся стройка была остановлена из-за нападений на объекты строительства и их погромов, из-за убийства строителей, начиная со смотрителей водомерных постов, расположенных, как правило, на выходах из ущелий. Многое, уже построенное, было разрушено, например, сожжён лесопильный завод на Кемине. Точно такое же положение было и на Семиреченской железной дороге, о строительстве которой неоднократно ходатайствовали в течение многих лет. Из-за нападений на строителей сооружение дороги было остановлено, а рабочие разбежались. Все эти оросительные сооружения, мосты, линии связи, мельницы и прочее, ох как бы, пригодились после освобождения. Но бессмысленные погромы говорят об обратном: о неприятии нового, о стремлении к старому, бывшему образу жизни.

Призывы к самостоятельности были. В Джизакском уезде Самаркандской области, например, были призывы к созданию самостоятельного бекства. Нечто схожее сообщал Фольбаум Куропаткину, что «некоторые влиятельные киргизы» решили, «что наступил удобный момент уничтожить русскую власть для создания киргизского ханства». Но я нигде я не встречал сообщений, что у восставших были лозунги: «Отделимся от России! Да здравствует свободный Киргизстан!».

О ханском Киргизстане мечтали Шабдановы, их приспешники и фанатичное духовенство. Житель Токмака Г. К. Иваненко сообщал: «Относительно целей восстания мне пришлось говорить с одним молодым киргизом ещё до начала восстания. Он говорил, что киргизы не хотят давать рабочих на войну, и что они под властью Мукуша Шабданова создадут ханство». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 16об]. Токмакский торговец У. Фальзыбаев тоже подтверждает: «Относительно планов и целей восстания среди киргизов я слышал следующее: 1) воевать с русскими до тех пор, пока не будет отнята земля до самого Ташкента; 2) после захвата указанной части края организовать ханство; 3) русское правительство изгнать и истребить». [Там же, л. 21об].

Торопясь исполнить мечту о создании своего ханства, не одержав ещё ни одной победы, не имея никакой базы, сарыбагишевцы 9-го августа на съезде дали клятву ни в коем случае не давать рабочих, не подчиняться приказам русских властей и торжественно провозгласили ханом манапа Мукуша Шабданова. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 11об]. Провозглашение Шабданова ханом не единичный случай. В Загорном участке Пишпекского уезда под именем “кочкорского” был провозглашён ханом Канат Абукин; на Иссык-Куле в племени бугу – Батырхан Ногаев. Такое обилие ханов в будущем, в случае создания ханства, предвещало возрождение кровопролитных междоусобиц. В отличие от остальных сёл иссык-кульского побережья постройки Иссык-кульского монастыря хотя и были захвачены восставшими, но не пострадали. Говорят, что Батырхан предполагал сделать монастырскую обитель своей ханской резиденцией.

Престолы нарынского и алайского ханов, наверное, ещё оставались свободными. А вот за титул кочкорского уже началась борьба: с Канатом соперничал Тезекпай. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 15, л. 1об]. Но при первых же признаках поражения эти новоявленные ханы или скрывались в горы (Абукин), или бежали, бросив восставших (братья Шабдановы бежали в Китай). Побудительными причинами восстания были не стремление к освобождению, а протест против мобилизации, переросший в выступления против русских. Д. и. н. Д. А. Аманжолова вообще считает, что "повсеместное избрание ханов . . . вряд ли можно расценивать как стремление к самоопределению, скорее, это был один из этапов самоорганизации в рамках традиционных представлений о систеие управления".[Туркестанское восстание 1916 г. Материалы Международной научной конференции. Москва, 23-24 мая 1916 г. М. 2016, стр. 139]. Далее Аманжолова отмечает:

"За время восстания не произошло общенациональной мобилизации и консолидации, ни в одном его очаге не возникали сколь-нибудь значимые организационно-политические структуры, которые выдвигали бы требования национального самоопределения даже в форме автономии,объединяли бы этносообщества на какой-нибудь партийной платформе". (Там же, стр. 143). Да, освобождение было одной из целей восстания, но не то, какое в это понятие вкладывали в советское время и имеют в виду сейчас. Манапское руководство восстанием хотело освобождения, но не для народа, а для своего освобождения от русской власти, чтобы бесконтрольно и без всяких ограничений со стороны эксплуатировать свой народ. Эту цель восстания наблюдатели отмечали уже во время восстания. Губернатор Самаркандской области писал: "Мусульманские идеалы (независимости - Б. М.) и мученичество за веру . . . только украшают слегка . . . чисто экономическое движение". (Ланда Р. Г. Россия и ислам. // Восток. 2000, №5, стр. 178).

Уже упоминаемый "Комитет в защиту прав магометанских тюркско-татарских народов России", созданный Турцией и поддерживаемый Германией, в своём обращении из Будапешта к главам европейских государств и США призывал: "Мы надеемся, что знаменосцы западной цивилизации - Австро-Венгрия и Германия - в ближайшем будущем переведут эти народы на культурные пути. И установление центрально-азиатских ханств могло бы это стремление в высшей степени облегчить". То есть, тот же призыв к возрождению ханств, но только прикрытый заявлениями о цивилизации и культурном пути. Национальная интеллигенция, в отличие от феодальной верхушки, если и поднимала вопрос о самостоятельности, то выступала только с требованием автономии.

Отдельные призывы к независимости были и прежде. Общее же отношение мусульман к России, к «Ак Падишаху» было следующим. Они, за редким исключением (некоторые горцы Северного Кавказа), были настроены на сотрудничество с русскими властями. Но Первая мировая война внесла изменения в настроение мусульман империи. Лояльность мусульман к царскому режиму пошатнулась как из-за внутренних социально-экономических потрясений, так и потому, что с осени 1914 года Османская империя вступила в войну против России. В 1914 – начале 1915 годах отношение менялось незначительно. Но после поражений России в 1915 году начались первые проявления, а в 1916 – открытое недовольство, связанное с ухудшением экономического положения и призывом на тыловые работы.

Ниязматов Маримбай (http://blog.turklib/com/2010/11/1916.html) приводит слова Филиппа Д. Картина (к сожалению, не нашёл сведений о нём), что в 1916 году в Туркестане «протесты против мобилизации коренного населения на тыловые работы получили широкое распространение». Но в тоже время Картин констатирует, что, несмотря на это, «никакого значительного подъёма движения за независимость не наблюдалось». Ревизующий последствия восстания член Совета при Министре внутренних дел Кондоиди на основании заявлений «крестьянских начальников» и «киргизских уроженцев» в своём отчёте также утверждал, что «киргизы никогда не проявляли сепаратистских стремлений», и только указ о наборе подал им «повод прибегнуть к мерам, которые», как они считали, «избавят их от реквизиции». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1956. л. 69].

Обратите внимание: «от реквизиции», но не от России. В жалобе на пристава Грибановского киргизы Беловодского участка писали: «В этих событиях (восстание в Семиречье – Б. М.) нужно видеть не желание киргизов отдалиться от русских (такое мнение было бы ошибочным), а неправильное понимание набора рабочих среди киргиз». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1128, л. 211]. Шамбеталы Сейдалин, киргиз Тлеубердинской волости Беловодского участка подтверждает: «Киргизы бунтовали потому, что не хотели идти на работы». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 18, л. 54об]. Это подтверждается и решениями мусульманских форумов, проведённых после свержения монархии, на следующий год после восстания.

В июле 1917 года на 1-ом Всекиргизском (казахском) съезде было выдвинуто требование территориальной автономии в составе Российской демократической федерации. В ноябре 1917 г. на Краевом общемусульманском съезде (другое название Всетуркестанский конгресс политических партий и движений) Туркестан был объявлен «территориально автономным в единении с федеративной демократической Российской республикой» – Туркестанской автономией, чтобы принизить её значение названная большевиками Кокандской автономией. Монархия свергнута, новая власть ещё не укрепилась, казалось бы, используй момент. Но в обоих случаях речь шла об автономии, а не об «освобождении», не об отделении от России.

Примечательный факт. 27-го октября 1917 года в Ташкенте, при получении сведений о подготовке восстания, Туркестанским комитетом Временного правительства было принято решение о разоружении двух революционно настроенных запасных полков. Попытка разоружения 1-го и 2-го Сибирских полков привела к вооружённым столкновениям между войсками, верными Временному правительству, и революционно настроенными солдатами ташкентского гарнизона и рабочими железнодорожных мастерских. На стороне Временного правительства, кроме 6-го и 17-го Оренбургских казачьих полков, двух конных сотен Семиреченского казачьего войска, военного училища и школы прапорщиков, был и «мусульманский батальон».

И в социальном плане не освобождение народа было целью феодальной элиты и манапской верхушки. Их цели в восстании выразили ташкентские казии в своём письме афганскому эмиру: «Наша жизнь в этой стране пропадает даром. Свои дела исполняем благодаря даваемым начальству взяткам. Всё, что собираем от населения, передаём в руки чиновников и служащих. В государстве этих неверных нельзя добиться блага в жизни». Поэтому феодалы и направили гнев толпы, вызванный трудностями жизни и тяготами военного времени, в нужное им русло, устремив этот гнев на русских. Чтобы самим не отвечать за непомерный «чигын», за несправедливые списки мобилизуемых, чтобы, имея защиту от внешних притеснений, всё же освободиться от опеки «Белого царя» и снова стать безраздельными владыками прежних феодальных порядков, «всё собираемое с населения» забирать себе.

Ревизующему Туркестанский край сенатору Палену было подано прошение от «участвовавших на съезде в гор. Пишпеке по обследованию правового быта оседлых и кочевых мусульман Семиреченской области». В прошении, кроме справедливых, обсуждаемых и религиозного характера жалоб, были и следующие просьбы, требующие возврата к старым порядкам и националистического характера: «Пункт 4. Разрешить вакуф. (Мусульманское духовенство по Положению 1886 года было лишено значительной части вакуфных земель и вот теперь хотело их возврата. – Б. М.). П.

«5. Рассмотрение и решение всех дел, вытекающих из семейных, брачных и наследственных отношений мусульман подчинить исключительно Духовному собранию» (на основе шариата, конечно, - Б.М.). [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 264, л. 319 – 320]. Далее шёл ещё ряд расплывчатых требований с передачей их решения Духовному управлению, то есть духовенству. Более конкретно и подробно о желаемых изменениях говорит и прошение от, так называемых, жителей города Самарканда и Самаркандского уезда, «подписавшихся и приложивших печати». Раз приложили печати, то, значит, это не простые жители, а волостные старшины. «Пункт 6. Все судебные решения согласовывать по шариату. П. 7. Восстановить все вакуфные права. П. 8. Обучение в медресе и мактабах проводить по шариату.

"П. 13. Народные судьи подчинялись бы Духовному собранию. (А независимость суда? Причём подчинение не какому-то светскому законодательному органу, а именно духовенству. – Б. М.). П. 15. Люди разделены на 4 степени (первая, вторая, третья и четвёртая), чтобы они имели предпочтение согласно их степени во время дачи свидетельского положения. (А равенство перед законом? – Б. М.). П. 17. Чтобы мусульманские женщины ходили с закрытым лицом. П. 18. Тела убитых не вскрывать по шариату. П. 20. Всех, не исполняющих предписания шариата, не принимать свидетелями. П. 25. Всякие книги печатать мусульманским шрифтом. П. 37. Всю полицию в городе назначить из мусульман». [Там же, л. 229 – 234]. Явное, неприкрытое стремление к переходу от светского к клерикальному, теократическому управлению государством и обществом.

В 1910 г. 277 кибитковладельцев Сарыбагишевской волости, устав от тяжких поборов со стороны Шабдана Джантаева, возбудили ходатайство об отделении и образовании самостоятельной волости. Поняв, что он лишается части данников и земель, которыми до этого мог пользоваться бесконтрольно, Шабдан выступает с инициативой созыва чрезвычайного съезда биев. На открывшийся в гор. Пишпеке съезд биев было вызвано 227 кибитковладельцев. Посредством зависимых и родственных волостей на воспротивившихся было выдвинуто масса обвинений. В результате, зависимый от Шабдана суд признал иски справедливыми и назначил к взысканию со сторонников отделения 778 лошадей, 57 верблюдов, 36 баранов, 30 кошм, 19 женщин и деньгами 1255 руб. [ЦГИА КазССР, ф. 44, оп. 2, д. 6951, л. 2. Рабочее и аграрное движение в Казахстане в 1907-1914 гг. Сб. док. и матер. Алма-Ата. 1957., стр. 176]. Если читатель ничего особенного не заметил, то заостряю его внимание – 19 женщин. И это в 20-ом веке! Вот такого ханства, вот такого «освобождения» хотели «освободители» для восставшего народа.

Поэтому главной целью восстания была не столько борьба с указом, сколько изгнание русских и создание исламского ханства, то есть возвращение на пятьдесят лет назад, когда манапы и духовенство имели неограниченную власть, когда шла война всех против всех. Вот к такому «освобождению» стремились феодально-клерикальные круги. Согласен с Е. Макаровым, который рассказывая про осаду Токмака («Слово Кыргызстана» от 03.08.1991 г.), пишет: «Рядовые повстанцы, подгоняемые батырами, вынуждены были идти на верную смерть. И совсем не «за свободу и будущее своего народа», а за интересы реакционной феодально-родовой верхушки, против будущего. Только не все это чётко понимали».

Исполняющий обязанности губернатора Алексеев писал: «Составление списков призываемых почти везде вызвало ссоры и распри, так как масса во многих случаях противилась, прибегая даже к угрозам к тем лицам туземной администрации, которые настаивали на составлении списков призываемых. Этим воспользовались некоторые влиятельные туземцы, которых вынесла наверх волна общего расстройства. Решив, что Россия ослаблена войной, что Семиречье обездолено охраной и настало время использовать наступившую разруху для уничтожения русской власти в крае и на руинах последней создать новое киргизское ханство, они подняли восстание». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 9об].

Войсковой старшина (подполковник), командир 1-ой Семиреченской ополченской казачьей сотни Пётр Васильевич Бычков, направленный с отрядом в Синьцзян для освобождения русских пленных и ареста руководителей восстания, после изучения положения беженцев в Уч-Турфане и общения с ними в своём рапорте об этой командировке писал: «По моему глубокому убеждению, многие главнейшие киргизские вожди, как Атекинцы и Шабданы, являются не идейными вождями киргизов, а простыми закоренелыми преступниками уголовного кадра. Об этом лучше всего свидетельствуют их зверства, как против беззащитных русских в большинстве женщин, детей и дряхлых стариков, как равно и в отношении своих соплеменников киргизов». [Истархив КазССР, ф. 44, оп. 2, д. 16920, св. 266, л. 193].

Неужели исследователи, называющие восстание освободительным, считают создание феодального ханства, с его деспотизмом, бесправием и нещадной эксплуатацией – освобождением киргизского народа? Перечислены все характеристики, встречающиеся в литературе о восстании, кроме двух: первая – «против царизма», а вторая – более экзотическая, что восстание 1916 года было предтечей, провозвестником революции 1917 года. Есть и такая! В сборнике под редакцией И. К. Тернового «Костанайская область: прошлое и настоящее». (Костанай. 2003, с. 380 ) узнаём, что восстание 1916 г., «являясь составной частью общероссийского освободительного движения, способствовало свержению самодержавия в стране и победе демократического строя».

Мелькает мысль: уж не с восстания ли 1916 года началась революция в России? На рисунке обложки книги Б. Исакеева «Восстание 1916 года» толпа идёт на штурм чего-то, похожего на московский кремль, под транспарантом «Власть советам», а вверху цифры «1917». Предположим, что это фантазия художника-оформителя, мало знакомого с действительностью восстания, но тогда возникает вопрос: куда смотрели и сам автор, и редактор издания. Думаю, что такая оценка восстания, скорее всего, высказанная к какому-нибудь юбилею революции, характеризует подход отдельных исследователей к оценке восстания, как поверхностный и сиюминутный. Волнения среди коренного населения в 1905 – 1907 гг. и восстание 1916 г. против существующего положения и гнёта своих соплеменников были, но они к общероссийскому революционному движению имели лишь косвенное отношение.

Приведённая оценка восстания К. Усенбаева очерчивает что-то уж слишком широкий круг целей и задач, которые поставили перед собой восставшие, в действительности не имевшие никакой политической программы. Особенно обращает внимание антиимпериалистическая направленность восстания. О характеристиках – национально-освободительное и антифеодальное – я поговорю при дальнейшем рассказе о восстании. А вот как позицию К. Усенбаева оценивает Д. Джунушалиев, скорее всего, имея в виду две предпоследних характеристики восстания – антиколониальное и антиимпериалистическое. В работе «В эпицентре восстания» («Слово Кыргызстана» от 19.10.1991) он пишет:

«Попробуем подойти к вопросу (оценки восстания – Б. М.) с позиции несколько отвлечённого, философского рассуждения. В глазах неграмотных кыргызов начала века кто был притеснителем, кто отбирал землю и скот? Конкретные лица или колониальная политика царизма, о существовании которой, не говоря даже о предках, грамотные потомки узнали в стенах учебных заведений? Уместно ли задним числом, в угоду далёким от научности соображениям, приписывать доведённым до отчаяния людям качества марксистов-интернационалистов». [(325), стр. 47].

Об этом же ещё в марте 1917 года в своих показаниях прокурору по поводу восстания заявлял общественный деятель Семиречья М. Т. Тынышпаев: «Говорить, что простой, малокультурный народ, всецело поглощённый своими повседневными интересами, отдалённый такими пространствами (от Центра, Европы и Турции – Б. М.), мог подняться до сознания образования какой-то цельной организации, преследующей отвлечённую, малоуловимую идею, может так думать или человек с болезненной фантазией, или имеющий какую-нибудь цель». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 46, л. 127].

Антирусский характер восстания.

Не только в Киргизстане, но и во всех постсоветских республиках после распада Союза разыгрывается национальная карта – очерняется Российская империя и приукрашивается собственная история, в том числе замалчивается антирусский характер восстания в Киргизии. Безусловно, трагические события восстания необходимо сохранять в памяти людей и в назидание потомкам. Но, повествуя о разгромленных аулах и гибели киргизов при подавлении восстания, об их массовом уходе с родных мест, не умалчивать о разграбленных и сожжённых сёлах славянских переселенцев, об убийствах русских детей, женщин и стариков, когда их отцы и мужья сражались на фронтах Первой мировой войны, о фактическом изгнании русских с побережья Иссык-Куля, когда из десятков сёл Пржевальского уезда остались не разгромленными только три населённых пункта.

В поселенном бланке села Беловодского, который заполнялся в 1909 г., на вопрос анкеты: «Не страдали ли поселенцы от враждебного к ним отношения туземцев?» записан ответ: «С киргизами жили мирно, в пастьбе скота киргизы нам не мешали. Стеснение от киргизов начали испытывать только в последние годы, с началом землеустройства». [РГИА, ф. 391, о. 8, д. 6, л. 1]. (Странно, а в исследованиях говорится только о стеснении киргизов - Б. М.). И вот эти «стеснения», разногласия, недовольство во время восстания в Токмакском участке и Пржевальском уезде вылились в погромы русских сёл, в убийства русских людей. Давайте будем придерживаться полного, всестороннего и беспристрастного взгляда на историческое прошлое.

При описании восстания, в основном, почему-то говорят о трагедии только киргизского народа. Например, К. Мамбеталиев в публикации «Игра с историей (о 1916 г.)» (http://respub/kg/2016/08/26/igra-s-istoriej-o-1916-gode/) пишет: «Возникает вопрос: где «общая трагедия», если узбеки, туркмены, казахи, таджики не уничтожались в таком тотальном порядке, как северные кыргызы». Мамбеталиев почему-то нетактично считает, что трагедия узбеков, казахов и других народов Туркестана во время подавления восстания меньшая, незначительнее, чем у киргизов, а главное – почему в его перечень не попали русские и украинские крестьяне, дунгане Пржевальского уезда. Неосведомлённый читатель воспримет это умолчание, как отсутствие во время восстания потерь среди русских.

Надо сказать, что это – замалчивание антирусского характера восстания – общая черта исследований советских и многих национальных историков. Употребляемая характеристика восстания «антицарское» наиболее распространённая после «национально-освободительное». В Семиречье протестные действия восставших были направлены не столько против власти, сколько на крестьян-переселенцев. Но об этом, о многочисленных нападениях и погромах русских сёл, если и говорили, то с различными оговорками оговорками: частично, в отдельных случаях, в отдельных местностях, направлено против кулаков и т. п. Например, в статье Боечина А. «Реквизированные рабочие» в революционной борьбе 1916-1917 гг. (История пролетариата СССР. 1934, №1, стр. 173) читаем:

«Как правило, первые удары обрушились на волостных управителей, а затем возмущённое население убивало представителей царской администрации и частью русское население». (с. 173). Хотя в действительности всё было совершенно наоборот. Восстание носило явно выраженный антирусский характер. Пользуясь тем, что русское мужское население призвано на фронт, оружие конфисковано на нужды армии и малочисленностью полицейского аппарата (так, например, весь Пржевальский уезд, куда входили Иссык-Куль и Нарын, и где проживало 2000 безоружных русских поселенцев, охранялся всего 15-ью полицейскими), восставшие с первых же дней восстания свои первые удары обрушили на русские сёла, на простых русских людей. Из администрации пострадали, в основном, низовые чины: сотрудники почтовых станций, младшие сотрудники полиции и прочие. А вот про убийства восставшими киргизских волостных управителей я что-то не встречал архивных документов и отчётов.

Участник восстания 1916 г. Рыскулов Т. Р., впоследствии советский государственный деятель в Средней Азии, в 1926 г. в статье «О национальных моментах восстания 1916 года» писал: «Повстанцы в своих нападениях не разбирали ни русских царских чиновников, ни крестьян, ни русских рабочих (ведь были случаи, когда повстанцы нападали на железно-дорожных рабочих). . . . Всё это показывает, что восстание было направлено вообще против русских». (Коммунистическая мысль. Ташкент. 1926, №2, стр. 176). Добавлю, что кроме железно-дорожных рабочих нападали и на строителей Чуйских оросительной системы. Исследователь Туркестана Галузо П. Г. также отмечал: «От восстания 1916 года пострадал не столько существующий строй сколько русский мужик». (Там же, стр. 157).

Характеристику восстания начну с воспоминаний жителя соседнего Аулиеатинского уезда, немецкого колониста: «Русское правительство призвало на военную службу магометанское население Туркестана. Но не для того, чтобы с оружием против немцев бороться, а для рытья фортификационных сооружений. Однако все киргизы воспротивились. В результате, они в своих мечетях молились Аллаху за победу немцев над русскими. Поступая так, они полагали, что Германия всех русских перестреляет, и они обязаны сомкнуть свои ряды. В русских деревнях все мужчины в возрасте от 17 до 45 лет уже давно были призваны.

«Только пожилых мужчин, женщин да детей можно было там встретить. А большие орды киргизов нападали на деревни, отвратительнейшим образом убивали много людей и разграбляли все жилища. Потом все жилища подвергали огню. Страх и паника росли неизмеримо. Мы свою дочь Анну отослали к родственникам в Самару. В округе нашей деревни киргизы уничтожили 40 русских деревень. К тому же, они уничтожали не только дома, но и созревший на полях урожай. Так что, практически всё было истреблено. Таким же способом киргизы уничтожали (дома и посевы) в окрестностях Пишпека и на Иссык-Куле». [(310), стр. 104. Перевод Анатолия Кубельке].

Доверенные крестьян Пржевальского уезда Д. Г. Каракаш и М. Н. Ткачёв в записке, поданной в Совет Министров в апреле 1917 г. писали: «Если бы они (киргизы) восстали против Правительства, били и убивали чиновников, администраторов и т. п., то было бы понятно, но они поднялись против такого же бесправного, такого же забитого крестьянина, как и они сами. Киргизы уничтожали всё: людей, избы, хлеба, покосы, угоняли скот, уводили в плен женщин и детей». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4548, л. 80]. Делегат от станицы Самсоновской Алексей Александрович Иванов в докладе Семиреченскому казачьему исполнительному комитету также подчёркивал, что нападения восставшими совершались на мирные русские селения, «которые к делу набора туземцев на тыловые работы совершенно были не причастны и никакого отношения к этому делу не имели». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4639, л. 68об].

Можно предположить, что, так называемое, "антицарское" восстание в своём ходе приняло неожиданный поворот, непредвиденный характер. Но факты говорят о том, что нападения на русские сёла были не спонтанными, а планировались заранее. Секретный сотрудник охранки «Регистанский» 18-го июля 1916 г. в агентурной записке сообщал о собрании киргизов, на котором обсуждался вопрос «как реагировать на распоряжение о посылке киргизов в качестве рабочих на войну». Ораторами на собрании выступали бывшие и нынешние волостные управители и почётные лица, которые заявляли: «Жаль, что ушли пленные, а то мы вместе с ними показали бы русским, ну да мы и теперь сумеем устроить из них мясо». [ЦГИА УзССР, ф. Канцелярия Туркестанского генерал-губернатора, 11-с., оп. 1, д. 1133, л. 6]. Крестьянина Токмака Ф. Журавлёва знакомый киргиз Диентай перед восстанием предупредил, что «наша орда собирается вырезать всех крестьян». [ЦГА КырР, ф. 75, оп. 1, д. 27, л. 31об].

Киргиз Ахмет, предупредив беловодского крестьянина Гайворнского о предстоящем восстании, добавил, что «киргизы сговариваются всё (русское) сравнять с землёй, не только уничтожить всех русских, но и порубить весь лес» (сады – Б. М.). [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 18, л. 20об]. Волостной старшина Тлеубердинской волости Беловодского участка сообщал следствию: «Мятежники уже были готовы напасть на селение (Белогорку), истребить его и убить всех жителей, а затем то же самое хотели сделать с другими селениями». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 18, л. 26]. Слова волостного старшины подтверждает простой киргиз той же волости Шаршеналы Ченбаев: «Собравшиеся киргизы говорили, что с русскими они будут воевать. Совещались, сейчас же напасть на Белогорку или под вечер». [Там же, л. 53об]. Крестьянин села Преображенского Пржевальского уезда Е. В. Лемякин следствию сообщал:

«Киргиз Байбогу из аула №6 Курментинской волости недели за три до бунта проговорился, что у киргизов постановлено и решено солдат не давать и все русское население вырезать». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 12, л. 6]. Кашгарский сарт Хаким-Акуа Якупбаев, бывший в плену у повстанцев Кочкорской долины, рассказывал: «Мы стали просить, чтобы киргизы отпустили нас в Кашгар, но они на это не согласились и говорили, что вы наши пленники, когда мы перебьём всех русских и займём край, то вы будете нашими подданными». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 15. л. 11]. То, что указ о призыве на тыловые работы послужил только поводом к грабежам русских сёл, в своих показаниях следствию подтверждает и участник восстания Ш. Джайнаков:

«Причиной восстания против русских послужило объявление мобилизации. Киргизы, находящиеся в Пржевальском, Верненском уездах с того дня начали секретным путём совещаться и, в конце концов, дело решили начать с грабежа русских посёлков, а потом у них был план грабить города». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 8, л. 17]. (Странный способ борьбы с мобилизацией - грабить русские посёлки. – Б. М.). Один из руководителей восставших Атекинской волости Алимкул Таубалдин перед восстанием призывал: “На войну не идти, лучше умереть в борьбе с русскими”. [ЦГА КР, Ф. И-75, оп. 1, д. 48, л. 11]. Сторонник восстания призывает к борьбе ни с царизмом, ни, тем более, с империализмом, ни со своими манапами, как утверждают национальные исследователи, а именно с русскими.

Один из руководителей восстания Канат Абукин в показаниях следствию признавался, что «подойдя к Токмаку и окружив его, мы стали вести наступление, желая вырезать в Токмаке всё русское население». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 15, л. 20]. Выше, в подтверждение того, что восстание было антирусским, приведены свидетельства повстанцев о том, что их целю было «прогнать русских», «перебить русских» и другие антирусские заявления. Но то были высказывания простых, рядовых, непосвящённых участников восстания. А здесь признание делает один из руководителей восстания, который, если бы восстание было действительно «антицарским», то он требовал бы возвращения земель, снижения налогов, равных прав для киргизов, но он говорит об одном пожелании – «вырезать в Токмаке всё русское население».

Куда и против кого были направлены основные удары повстанцев говорит телеграмма Фольбаума в Ташкент: «Мятеж требует больших войск. Ибо нужны не только отряды для ударов по скопищам, но и отряды для прикрытия населения и почтовых трактов». [ЦГА КырР, ф. И-75, д. 41, л. 9]. В соответствии со своими задумками восставшие сразу же приступают к погромам русских посёлков. Вот как очевидец описывал разгромленный курорт Иссык-Ата после нападения восставших. «Грустная картина, Разрушенный вид. Здания целы, но окна выбиты. Почти всё имущество уничтожено. Осталась часть кроватей, столов, шкафов со следами разрушений. В церкви уничтожены утварь, иконы, имущество. Библиотека уничтожена полностью. Мятежники разбили, поломали, порвали всё, что могли. Самовары, посуду, железные вещи частью увезли с собой». [(160), неоф. часть, №114 от 26.05.1917 г.].

Обратите внимание на общую картину ежедневных рапортов А. Н. Куропаткина Военному министру. Она говорит не об антицарском характере восстания, к чему Куропаткина обязывала высокая должность слуги царю и отечеству, а именно об антирусской направленности восстания. В рапортах нет донесений о нападениях на административные центры и административные здания, т. е. на местонахождения представителей царской власти. Изредка упоминания о нападениях на воинские отряды, и ежедневные сообщения о грабежах и убийствах русских людей, о погромах и нападениях на русские сёла.

Делегат от станицы Самсоновской Алексей Александрович Иванов докладывал Семиреченскому казачьему исполнительному комитету: «Наступления киргизов на русские поселения сопровождалось: а) грабежами скота и прочего имущества; б) поджогами степей, посевов хлеба, заготовленных кормовых трав, построек и прочего, что только попадалось под руку; в) убийствами с истязанием людей без разбора пола и возраста; г) пленениями людей, тоже без разбора пола и возраста; д) поруганиями над церквями, над церковными святынями». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4639, л. 68].

Исполняющий обязанности губернатора Алексеев сообщал: «Русских грабили и убивали, допуская всевозможные издевательства над трупами. Женщин и детей уводили в плен». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 12]. «Взятых в плен людей приводили в мусульманство под угрозой лишить их жизни в случае отказа от перехода. Девиц и молодых женщин определяли в жёны и делали обряд венчания, в случае же отказа немедленно убивали. По словам крестьянки селения Долинки (Пржевальский уезд – Б. М.) Прасковьи Ашариной, врач верненской городской больницы Рязанский с дочерью были убиты за отказ его дочери выйти замуж за одного из киргизов». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, д. 5038, л. 167].

Первой 1899 года и Второй 1907 года мирными Гаагскими конференциями были приняты общие положения о законах и обычаях ведения войн. Участников военных действий, виновных в совершении преступлений, связанных с войной до Версальского договора 1919 г. не привлекали к ответственности. Почти все мирные договоры и документы об окончании войн заключали в себе, как правило, пункт или условие, на дипломатическом языке называемое «клаузула об амнистии». Впервые к ответственности за совершение действий, нарушающих законы и обычаи ведения войн был привлечён президент Южной федерации Джеферсон Дэвидсон, который обвинялся в убийстве военнопленных и жестоком обращении с ними.

Не напоминает ли нам подобное в многочисленных эпизодах восстания по отношению к русскому населению? И только Версальский договор впервые прямо предусмотрел ответственность виновников преступлений, связанных с войной. Часть 7-ая Версальского договора посвящена привлечению к ответственности всех вообще лиц, виновных в совершении действий, противоправных законам и обычаям ведения войн. Впоследствии в Женевских конвенциях 1929 и 1949 годов были приняты дополнительные и новые положения о защите жертв военных конфликтов и введено понятие «военное преступление».

По определению этих конвенций к военным преступлениям, в частности, относятся: разрушение жилищ и населённых пунктов без военной необходимости; убийства, истязания и увод в рабство военнопленных, а также гражданских лиц, оказавшихся в зоне боевых действий; неоправданное уничтожение гражданской инфраструктуры. Все эти действия творились восставшими. Военные преступления, носящие массовый характер, с большим числом жертв, как это было в Пржевальском уезде и в восточной части Пишпекского уезда, уже считаются преступлениями против человечности.

Закон обратной силы не имеет, но с позиций этики, для моральной оценки действий восставших стоит вспомнить Женевскую конвенцию 1949 года и Резолюцию ООН №2444 от 19 декабря 1968 года. Согласно им «в случае вооружённого конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из Сторон» (в данном случае восстание – Б. М.) целенаправленные (не случайные, связанные с боевыми действиями против вооружённого противника – Б. М.) нападения на гражданских лиц, убийства мирных жителей запрещаются и считаются военным преступлением. На основании этого положения и привлекались к Международному суду некоторые участники внутреннего вооружённого конфликта в Югославии, обвиняемые в репрессиях по национальному признаку.

Для справки, С. Милошевич, Р. Караджич и Р. Младич обвинялись Гаагским судом в блокаде Сараево, в убийствах мусульманского населения, в нарушениях законов войны и преступлениях против человечности. Если подробно познакомиться с началом восстания, то действия восставших Вам ничего не напоминают? Вместо осады Сараево – многочисленные погромы русских сёл и осада Токмака, где самый высший чин «колониальной» администрации – участковый пристав (в современном понятии чуть повыше участкового милиционера), но много торговых складов, которые можно пограбить. Вместо убийств мусульманского населения – убийства русских стариков, женщин и детей (мужчины мобилизованы на фронт). Вот один из многих трагических случаев убийства мирных русских жителей повстанцами.

В записи от 04.09.1916 г. в метрическая книге молитвенного дома села Михайловского (Карабулак) Пишпекского уезда, в разделе «Об умерших» отмечено: «Верненский мещанин Максим Петрович Белоусов – 65 лет. Причина смерти – убит киргизами. Его жена София Ильинична – 56 лет. Причина смерти – убита киргизами. Верненского мещанина Василия Максимовича Белоусова жена Наталия Васильевна – 29 лет. Причина смерти – убита киргизами. Василия Максимовича Белоусова дети: Василий – 10 лет, Мария – 8 лет, Вера – 7 лет и Тимофей – 5 лет. Причина смерти – убиты киргизами». [Архив Алматинской области, Ф. И-1, оп. 1, д. 82, л. 214об-215]. То есть, была убита вся семья: дедушка, бабушка, сноха и внуки от 5-и до 10-и лет. У всех погибших приписка: «Дата смерти 15-го августа, дата погребения 4-го сентября. Как скоропостижно умершие приобщены не были». Коль известна дата смерти, то, значит, 20 дней не было возможности похоронить тела.

Но современные национальные исследователи замалчивают эти факты, превращая описание восстания в описание Уркуна, не раскрывая истинных его причин - боязнь ответственности за содеянное, за погромы русских сёл, за убийства мирных жителей. Давайте напишем историю восстания в двух частях – до прихода войск и после их прибытия. Желательно, чтобы части были равные по объёму: трагичных фактов хватит для обеих частей. В 20-х – 30-х годах прошлого века, когда ещё были живы пострадавшие от восстания и свидетели тех событий, в работах о восстании, прессе и официальных документах говорилось об антирусском характере восстания.

Так, Председатель Совета Народных комиссаров Киргизской АССР Ю. А. Абдрахманов в статье «10-илетие киргизского восстания» писал: «Восстание, по существу, направленное против правительства и существующего порядка, вылилось в национальное восстание, направленное против всех русских без исключения. В результате этого, от восстания пострадало не столько правительство и существующий строй, сколько русское крестьянство». («Крестьянский путь» №105 от 17.06.1926 г.). В 1931 г. Ю. Абдрахманов в статье «Незабываемая годовщина. К 15-илетию восстания в Киргизии» вновь подтверждает этот факт:

«Несмотря на то, что что восстание 1916 г. являлось восстанием трудящихся масс, оно было националистическим. Это произошло потому, что, во-первых, восстание, направленное против царизма, приняло характер восстания против всех русских». [Советская Азия, 1931, №6, с. 174]. Заблуждение или ошибочная позиция отдельного, хотя и высокопоставленного, руководителя? Но в тезисах Средазбюро ЦК ВКП(б) к 15-илетию восстания также подтверждается антирусский характер восстания: «Восстание, направленное против царизма, приняло характер восстания против всех русских». Газета «Советская Киргизия» в №132 от 29.05.1932 о восстании 1916 года писала: «Просматривая архивные материалы 1917 года, мы можем проследить следующие факты: острый национальный антагонизм между русским и киргизским населением».

Затем в работах по восстанию возобладал принцип «пролетарского интернационализма». Об этой черте восстания – погромы русских сёл и убийства простых русских людей – стали говорить вскользь, со ссылкой на убийства кулаков, или умалчивать совсем. А в некоторых трудах факты даже искажаются, переворачивают с ног на голову. Например, в «Сибирской советской энциклопедии» 1929 года на странице 531-ой читаем: «Отдельные стычки и столкновения, начавшиеся в июле, к августу разрослись в ожесточённые сражения, сопровождаемые разорением целых аулов, грабежами, насилиями и массовыми убийствами плохо вооружённых казахов. Это, в свою очередь, вызвало сильнейшее озлобление казахов не только к русской администрации, но и ко всему русскому населению».

В Беловодском участке подобное искажение в описании событий делает и Г. Я. Краснов в своей книге «Откуда есть, пошла Семиреченская земля» (Бишкек. 2013 г.), причём, противореча самому себе. На странице 29 он сообщает: «Основная масса всё же подчинилась требованию властей, и волостные головы стали составлять мобилизационные списки», и тут же, в следующем предложении продолжает: «В этой атмосфере растерянности и страха, не замедлили проявиться первые признаки неповиновения властям». Фактически, брожение вызвало уже сообщение о мобилизации, не говоря уже о составлении списков.

Но главное искажение в том, что по утверждению Краснова, якобы, русские первыми стали нападать на киргизские аулы. На той же 29-ой странице он продолжает: «… не замедлили проявиться первые признаки неповиновения властям. … Несколько аулов, опасаясь набора в армию, бежали в соседние волости; жители этих волостей, напуганные таким поворотом событий, тоже снялись с места. … Подобного рода поведение киргизов очень сильно не понравилось русским, которые начали смотреть на них, как на изменников и дезертиров. … Этим воспользовались крестьяне-переселенцы, которые напали на близлежащие аулы и угнали весь скот».

Странное поведение у русских крестьян. Весной, судя по предыдущему рассказу, переселенцы вытесняли киргизов, захватывая у них земли под свои запашки и пасеки; а в августе, когда киргизы, опасаясь призыва на тыловые работы, сами стали уходить, крестьяне за это стали нападать на них. Логика подсказывает другое: да, пожалуйста, уходите, нам больше будет свободной земли, причём с неубранным урожаем. Об этом же говорит и хронология событий восстания в Беловодском участке: первыми, с грабежами, убийствами и пленением женщин, стали нападать киргизы на заимки беловодских крестьян. Никакие это были не ответные действия, с первого же дня восстания восставшие начали грабить и убивать русское население.

Этот же тезис, что первыми стали русские нападать на киргизов, некоторые исследователи поддерживают и в настоящее время. Так, к. и. н. Маджун Д. С. в работе «Повод к восстанию 1916 г. в Семиречье и его начало» (Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 13. Востоковедение. Африканистика. 2016, выпуск 4, с. 35) пишет: «Когда известие о самосуде беловодских крестьян над мирными кыргызами распространилось по волостям, всё кыргызское население, и без того озлобленное прежней несправедливостью русского крестьянства и властей, возмутилось ещё больше, и с того момента они начали поджигать русские посёлки и нападать на русское население». Автор при обсуждении серьёзной темы – нападения восставших на русские сёла – прибегает к известному детскому приёму: он первый начал.

Да, отдельные волости не принимали участия в восстании. Но сказать «мирными» относительного предгорных киргизов Беловодского участка – нельзя. Трагедия в селе Беловодском (о чём подробно будет рассказано далее) произошла 13-го августа, а восстание в Беловодском участке началось 10-го августа нападением на село Белогорку. Затем в окрестностях Беловодского начались нападения на окрестные крестьянские заимки. Было разгромлено и разграблено 60 заимок, на одной из которых был убит вместе с сыном хозяин заимки; взяты в плен женщины, работавшие в поле; подвергся разгрому водомерный пункт партии Васильева на реке Аксу. В результате этого с 11-го августа начались аресты погромщиков. 12-го августа была перехвачена и убита семья из 6-человек, бежавших с Сусамыра.

Автор указанной ссылки, могла не знать подробностей событий в Беловодском участке (что очень сомнительно, так как Маджун Д. С. в своей статье ссылается на данный очерк «История села Беловодского»), могла просмотреть в показаниях следствию признание К. Абукина: «Почему сарыбагишевские и атекинские киргизы начали нападения на русские селения раньше, когда ещё русские не трогали киргизов, я не знаю». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, лл. 34об]. Но с общим ходом восстания в Пишпекском уезде, конечно, знакома и безусловно знает, что восстание в Токмакском участке началось 8-го августа нападениями восставших на станицу Самсоновскую, сёла Новороссийское, Быстровку, Орловку, станцию Джиль-Арык в Боомском ущелье, курдайские сёла Архангельское, Горно-ключевое, Ново-Александровское и на строителей Чуйской оросительной системы.

9-го августа восставшие напали на сёла Белоцарское, Столыпино и Титовку Загорного участка Пишпекского уезда и на Джумгальскую гидроизыскательскую партию. 12-го августа подверглись нападению сёла Покровка (под Токмаком) и Юрьевка. 13-го началась осада Токмака. То есть, все эти нападения на русские сёла произошли до убийства арестованных в Беловодском 13-го августа. Ошибочные выводы возможны, но подтасовка фактов и дат – недопустимы. Нападения на русские сёла и их погромы трудно назвать антицарскими действиями, ведь ни полиции, ни войск, ни царской администрации в этих сёлах, кроме Токмака, не было. И такое положение было с подавляющим большинством разгромленных сёл Токмакского и Загорного участков и Пржевальского уезда.

ГРАБИТЕЛЬСКИЙ ХАРАКТЕР ВОССТАНИЯ.

Во многих работах о восстании по-прежнему умалчиваются его негативные факты, но без которых рассказ о восстании не будет объективным, всесторонним и полным, а характеристика восстания получается однобокой и искажённой. К таким замалчиваемым фактам, кроме антирусской направленности восстания, относятся массовые грабежи во время восстания, проявления неоправданных жестокостей повстанцев, жертвы и потери русского населения. Если посмотреть на действия повстанцев в Пишпекском и Пржевальском уездах, то можно увидеть, что они отличались от известной схемы войн кочевников, захвата города или крепости противником.

В общеизвестных примерах, как правило, был штурм, сразу или после осады противник врывался в город, захватывал центральный пункт (кремль, цитадель, дворец), истреблял защитников, а затем, по милости своего военоначальника на день или на три, победители приступали к грабежу добычи. По-другому действовали восставшие киргизы. Они не знали, забыли или пренебрегали наставлением Чингизхана: «Если мы потесним неприятеля, не задерживаться у добычи. Ведь после окончательного разгрома добыча эта от нас не уйдёт». В селе Новороссийском восставшие, ворвавшись в село, сразу приступили к грабежам, что дало возможность жителям собраться в центр села, организовать оборону и даже соорудить баррикады.

В станице Самсоновской, можно сказать, даже предприняли предупредительные действия перед нападением на станицу: угнали скот с пастбища. То же самое было и в Пржевальском уезде. Село Столыпино – «Вошли в селение, угнали крестьянский скот, разграбили дома. Ночью атаки не повторялись, но всё время киргизы рыскали по селу, грабили и зажигали ещё не сожжённые дома». Село Михайловское – «Ворвались в село и начали грабить и поджигать дома, а потом бросились к укреплению». Соколовское – «Напали на работавших людей в поле, скот угнали». Покровское – «Киргизы набросились на табуны скота и погнали их в горы». Выдержки взяты из «Отчёта Туркестанской епархии за 1916 год». [РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2767].

В Сазановке - "Покончив с нашим домом, толпа бросилась в соседние дома, грабя и поджигая один за другим". [ЦГА КырР, ф. И-34, оп. 2, д. 5, л. 68об]. То есть, восставшие после первого же успеха, приступали к грабежам, отвлекаясь от дальнейших действий, что давало возможность селянам организовать оборону. Об этом сообщает и сам руководитель восставших Канат Абукин, рассказывая об осаде Токмака: «Было предпринято большое наступление, которое было неудачным. Удалось ворваться в село (Покровское – Б. М.), и киргизы занялись поджогом хлебов и клеверов на крестьянских полях. Лишь в Покровском удалось зажечь несколько домов». [РГИА, ф. 1405, оп. 530, д. 934, л. 22]. Следует вывод, что если бы сожгли всё село, вот тогда бы нападение было удачным.

Напрашивается вопрос: что же было целью восстания и восставших? Заведующий переселенческим делом в Семиреченской области своим описанием восстания отвечает на этот вопрос: «Характер мятежа имеет вид грабежа. Нападают, при сопротивлении бьют мужчин и женщин, а иногда издеваются: насилуют женщин, заставляют целовать ноги, руки, пытают. Есть случаи убийства детей и сжигания изб. Надругавшись вдоволь, всё имущество вьючат, скот угоняют; сено, хлеб в скирдах, избы и дворы поджигают и спешно уходят». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 65]. «В Пржевальском уезде большое количество скота было угнано мятежными киргизами и не возвращено» [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 765, л. 11]. Обратите внимание на характеристику восстания, данную современником, что «мятеж имеет вид грабежа», а не освобождения.

Исходя из таких действий восставших, старожилы села причиной восстания, кроме призыва на тыловые работы, называли желание киргизов пограбить русских. Современные национальные историки, давая характеристику восстания, как «против царизма», объясняют грабежи русских тем, что в представлении восставших все русские были представителями и сообщниками царской администрации. Но грабили не только русских. 9-го августа между Рыбачьим и станцией Ортотокой восставшие ограбили китайских подданных из Кашгара. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 62]. Таким же грабежам подверглись и пржевальские дунгане, бежавшие в Китай от погромов и убийств со стороны русских. Генеральный консул в Кашгаре в донесении Российской миссии в Пекине отмечал, что «киргизы не могли не упустить хорошего случая, чтобы не ограбить и дунган». [(43), стр. 104].

Грабили своих соседей. Повстанцы, оттеснённые прибывшими войсками от Токмака в низовья Чу, начали грабить аулиеатинских казахов. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 69, л. 53]. Грабили своих единоверцев. Бухарский сарт, торговавший в Токмаке, Сарыбек абды-Назарбеков сообщал: «Я выехал из Токмака в Загорные волости закупать шерсть и кожи. В начале августа я находился в урочище Сары-саз в аулах Темирбулатовской волости. Числа 10-го августа киргизы отобрали у меня лошадей, деньги и закупленный товар и предложили мне идти вместе с ними воевать с русскими, говоря, что тогда я получу отобранное». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 12об]. Можно предположить, что ограбили приезжего. Но вот что писали в своей жалобе прокурору торговцы-узбеки из Кочкорки:

«Все мы, вышепоименованные, занимались торговлей в местности «Кочкорка» Кочкорской волости Пишпекского уезда. У нас имелись лавки и склады товаров, а кроме того под наблюдением пастухов паслись стада баранов и рогатого скота. Около середины августа с. г. в Кочкорку явилась тысячная толпа окрестных киргиз и произвела разгром базара. Часть товаров была разграблена и увезена киргизами, а часть уничтожена пожаром. Несколько человек было убито и изранено. . . . В результате у просителей погибло огромное количество имущества. У одного из просителей, кроме разграбленной лавки с большим количеством товара киргизы разрушили дом, угнали скот, украли 15000 руб., полученных им от казаков г. Токмака на покупку шерсти. Еще у одного просителя так же уничтожили дом и угнали скот». [ЦГА РКаз, ф. 77, оп. 1, д. 813, л. 8-8об].

Узбекский торговец из с. Столыпино Каримджан Мухаммед Хаджиев сообщал следствию: «9-го августа я находился в Шамсинской волости Пишпекского уезда, где у меня паслись 1500 баранов и 50 шт. рогатого скота. . . . Вечером 10-го августа к нам приехал волостной управитель Шамсинской волости Османалы Байгазинов с 9-ю своими родственниками, . . . объявил мне, что он, вместе с киргизами своей волости и киргизами других волостей начали войну с русскими, напали на с. Столыпино, где начали грабить и убивать русских. . . . Они заявили, что должны доставить меня к ихнему хану Канату Абукину. Взяв таким образом меня в плен, они привели меня к ставке Каната Абукина, находившейся около его дома в Абаильдинской волости. Тут мне объявили, что хан Канат Абукин приказал отобрать у меня скот и лошадей для аскеров, ибо он со своим войском идет на Токмак». [ЦГА РКаз, ф. 77, оп. 1, д. 813, л. 24-24об].

Грабили своих же соплеменников, не принимавших участие в восстании. Вернулись прежние времена, существовавшие до присоединения Киргизии к России, когда процветали взаимные грабежи между различными племенами. Восставшие Загорного участка угрожали погромами мирной Сусамырской волости. Сотрудник Российского консульства в Кашгаре Г. Ф. Стефанович сообщал, что часть нарынских киргизов, непричастных к восстанию, откочевала в Кашгар из-за опасности пострадать от отступающих повстанцев. [АВПРИ, ф. Консульство в Кашгаре, оп. 630, д. 28, л. 8]. Все эти действия восставших, погромы и разрушения, творимые ими, бессмысленное уничтожение ценностей заставляют сомневаться в характеристике восстания, как освободительное.
Продолжение в 12-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (07.02.2018)
Просмотров: 874 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0