Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 15-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.
В полдень прибыл пристав Байгулов с 14-ью солдатами. После обеда подъехали помощник уездного начальника с 24-мя солдатами. Общими усилиями провели наступление на повстанцев. 11-го августа перед обедом восставшие повели наступление с западной стороны. Было их около 4-х тысяч. Солдаты, пришедшие на помощь, вместе с казаками вышли из станицы и в степи разгромили повстанцев. После обеда из Верного прибыла сотня казаков под командованием сотника Величкина. 12-го августа на помощь осаждённым в селе Новороссийском был послан отряд из 45-и человек под командованием Величкина. В одном из ущелий отряд попал в засаду и был разгромлен. В этом рейде погибли сотник Величкин, прапорщик Киселёв, 7 казаков и 8 солдат.

В ночь с 12-го на 13-ое августа повстанцы зажгли постройки партии Васильева и сожгли всё, что могло гореть. После этого нападений на станицу не было. 14-го августа из Верного пришла рота дружинников под командованием прапорщика Махонина, а 17-го августа сотня Александрова. 19-го августа все отряды из Самсоновки отправились в Новороссийское. 21-го августа жители этого осаждённого села были выведены в Самсоновку. 24-го августа казаки ушли в Токмак, а дружинники вернулись в Верный. С этого дня в станице было спокойно. [ЦГА РКыр, ф. И-75, оп. 1, д. 48, л. 33 – 34].

Но станичный священник Шароватов сообщал: «У станичников часть домов разграблена, а скот почти весь уведён. Окрестности станицы, пастбища и сено, выжжены. Прилегающие к станице мельницы, пасеки и хутора разграблены и сожжены, а их владельцы частью убиты, частью уведены в плен и частью пропали без вести. Всех убитых пока насчитывается 33 человека, из которых 11 станичных жителей, 14 пасечников и 8 из Васильевской партии. Все погибшие погребены в братской могиле на церковной пощади. Уведённых в плен и без вести пропавших 17 человек, из этого числа большая часть женщины и дети. Раненых человек 60, из которых 32 тяжелораненые. Как за ранеными, так и за больными ухаживал лекарский помощник Герко, благодаря которому все раненые и больные остались живы, а 28 августа эвакуированы в токмакскую больницу». [РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2767, л. 78].

Осада села Новороссийского.

Так же 8-го августа восставшие напали и на село Новороссийское в Кеминской долине. Но если казаки станицы Самсоновской с помощью пришедших войск отбили нападение, то в селении Новороссийском создалась сложная обстановка. Из-за слухов о подготовке восстания 1-го августа в Новороссийское вместе со своим заместителем приехал управитель Сарыбагишской волости, которые убеждали жителей села, что никакого восстания не будет. Но оказалось, что это был тактический ход. 8-го августа утром на крестьянина Чумакова, работавшего в поле, и его внука напали киргизы. Внук от удара палкой по голове потерял сознание.

Когда он очнулся, то увидел, что его дед убит. Прячась по оврагу, он добрался до села и сообщил сельчанам о происшедшем. Человек 10 крестьян, вооружившись, поехали на место происшествия, где действительно нашли труп Чумакова. К этим же крестьянам обратился сельчанин Соловьёв, у которого отец тоже не вернулся с поля. Отряд поехал на его пашню, но старика нигде не нашли. Одновременно в село снова приехали управитель Сарыбагишской волости и его заместители Мокуш и Аман Шабдановы. Они заявили, что Сарыбагишская волость мирная, и всё случившееся объявили делами Атекинской волости.

Крестьяне, зная давние ссоры между этими двумя волостями, и учитывая уже произошедшие угоны скота, не поверили посланникам и после их отъезда стали сооружать заграждения из чего только было возможным: телеги, плуги, брёвна, доски и прочее. 9-го утром с севера появились человек 10 киргизов. Остановились у моста, размахивая белым флагом. Из села к ним выехали узбек Абдраим Асманхунов, татарин Халимулла и два крестьянина – Антон Белецкий и Иван Соловьёв. Киргизы предложили сельчанам сдать оружие и покинуть село, обещая беспрепятственно пропустить их до Токмака.

Абдраим Асманхунов и Халимулла перешли к киргизам, а сельчане, обсудив предложение, решили защищаться. Получив отказ, восставшие начали наступление со всех сторон и ворвались в окраину села. У наступавших были ружья, много пик топоров и ножей на палках. Повстанцы сразу занялись грабежами и поджогами. Обороняющиеся использовали это отвлечение нападавших и, имея 43 ружья, обстрелом нанесли им потери. Повстанцы отступили, а затем под прикрытие трёх бричек, загруженных сеном, стали приближаться к укреплению. Метким обстрелом на близком расстоянии и брошенными факелами удалось поджечь телеги с сеном, и атака была отбита.

Тогда нападающие занялись поджогами домов в занятой части села. Мулла Сури Конушпаев в своих показаниях рассказывал: «Атекинцы угнали скот крестьян села Новороссийского. Когда к атекинцам присоединились молодёжь Сарыбагишевской волости, стали поджигать село. От этого селения осталось несколько домов, где собралось всё население и защищалось, кто, чем мог. Имущество селения разграбили. Покончив с селением Новороссийским и оставив человек 20 – 30 около селения, остальная громадная толпа киргиз отправилась грабить и жечь станицу Самсоновскую. Сожгли лесопильный завод в Кебени». [(43), стр. 69].

К вечеру нападавшие ушли. Крестьяне вышли из укрепления и очистили пространство возле него, чтобы удобнее было защищаться: срубили деревья, убрали заборы и лёгкие постройки, используя всё это для дополнительного усиления своего укрепления. 10-го августа в село пришла бывшая в плену у киргизов Анна Белицкая и устно передала послание повстанцев: «Токмак и все остальные селения уже взяты нами, сдавайте оружие, иначе всех перебьём, нам жалко ваших детей». Но селяне решили не сдаваться. До 15-го августа активных атак повстанцы не предпринимали. Вели перестрелки и занимались грабежами: увозили из захваченных домов крестьянское имущество и запасы хлеба.

15-го восставшие предприняли усиленный натиск. Учитывая предыдущую неудачу с телегами с сеном, они на этот раз для продвижения к укреплению использовали рыдван, укрытый кошмами. Но кошма была плохой защитой при обстреле, к тому же и кошмы оборонявшимся удалось поджечь, атака была отбита. [ЦГА КырР, ф. И-75 оп. 1, д. 48, л. 48-48об]. 12 дней жители выдерживали осаду и отбивались от восставших [(160), №204 от 11.09.1916 г.]. Осаждали Новороссийское повстанцы Сарыбагишской и Атекинской волостей, бывших под командой Амана Шабданова, разъезжавшего, как рассказывал освобождённый из плена Леонтий Цибуля, «в голубой ленте».

Не добившись успеха штурмом и осадой, осаждавшие перекрыли арык, питавший водой село. Из рассказов осаждённых в Токмаке и в других сёлах у восставших была своеобразная тактика ведения боевых действий. Повстанцы вели нападения, «выезжали на войну» только днём, приблизительно с 7 – 8-и часов утра и до 7 – 8-и часов вечера, а затем удалялись в горы, где отдыхали, оставляя для наблюдения за селением пикеты часовых-разведчиков. Сами киргизы объясняли такой способ ведения боевых действий обычаями восточных народов. (Вспомним библейское сказание о том, как преемник Моисея, вождь евреев Иисус Навин попросил Бога остановить солнце, чтобы закончить битву и поразить врагов.).

Это обстоятельство помогло осаждённым жителям сёл Столыпино и Орловка ночью уйти в Быстровку, а иссык-кульского села Покровского – в Пржевальск. Этим пользовались и крестьяне Новороссийского, лишённые воды, они ночью пуская воду в село. Но не всегда это удавалось, поэтому осаждённым жителям приходилось пить тухлую воду, что вызвало заболевания. Но, всё же, на предложение восставших уехать из села с имуществом крестьяне, опасаясь коварства повстанцев, ответили отказом. [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 486об]. А вот как описывал осаду села Новороссийского священник Шароватов:

«Пожаром были уничтожены крестьянские строения и всё их имущество, а скот уведён. Молитвенный дом со всем его имуществом сожгли до основания. Сохранилась только звонница с колоколами на ней. Жители спаслись. Защищались они в домах, прилегающих к базарной площади, вокруг которой были устроены баррикады из бричек и телег, а внутри ограды вырыты окопы. В защите принимали участие не только мужчины, но даже подростки и женщины. В таком осаждённом положении жители находились с 8-го по 21-ое августа. Посланная из станицы Самсоновской к Новороссийскому помощь из полусотни казаков и команды солдат попала в засаду и, потеряв в бою двух офицеров, сотника Величкина и прапорщика Киселёва, и нескольких нижних чинов, отступила назад.

«Затем пришедшими из Верного войсками жители были освобождены и эвакуированы в станицу Самсоновскую, где находятся и по настоящее время, и им властями устроен питательный пункт. Все эти 13 дней осады крестьяне неустанно молились, ежедневно на рассвете с иконами и пением псалмов обходили баррикады. Всем этим руководила послушница Верненского женского монастыря Евдокия Смилкина, приехавшая в Новороссийское к своим родителям. Всех погибших от киргизов насчитывается 15 человек, из которых 11 убито при осаде, 4 убито за селом, 3 человека пропали без вести и 2 человека уведены в плен. Раненых около 23-х человек, в том числе тяжелораненых 12». [РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2767, стр. 79].

Нападения на исследователей и гидростроителей.

Вне населённых пунктов первыми пострадали землеустроители Переселенческого управления. В Загорном участке были взяты в плен, но спаслись топографы Воровский с женой и Самоцветов, почвовед Ефименко и гидротехник Резниченко. Все они были ограблены. [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 66]. Там же, в Загорном участке Пишпекского уезда был разгромлен переписной отряд Комиссии по сельскохозяйственной переписи. Во время нападения восставших на переписной отряд был убит регистратор Г. А. Макагонов, а имущество отряда – разграблено. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 11, л. 113]. Старший гидротехник Нарынского подрайона Харин 13.09.1916 г. докладывал губернатору, что в Нарынском подрайоне на съёмочных работах по землеустройству в августе были убиты: три топографа – Кржишталович, Долгушин и Адеков, лесной кондуктор Талов. [ЦГА РКаз, ф. 19, оп. 1, д. 603, л. 176].

Даже Куропаткин отмечал, что лесничие государственных лесных дач, запрещающие выпас скота в лесу и самовольную рубку деревьев, были одним из главных объектов жалоб киргизского населения. Неудивительно, что гнев восставших обратился и на них. Поэтому в первые же дни восстания из чинов Управления государственных имуществ в Пишпекском лесничестве пропали без вести лесной кондуктор Пономарёв с женой, из (лесной) стражи Николай Попов с женой и ребёнком, Казар Мартиросов и Филипп Пузанов, объездчик Максим Розанов с женой и четырьмя детьми; был убит младший объездчик Алексей Червецкий. [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 65об]. Если производители работ Переселенческого управления для простых кочевников были главными «виновниками» изъятия земель, то почему-то подвергались нападениям строители Чуйской оросительной системы и Семиреченской железной дороги.

8-го августа в 7 часов утра восставшие напали на строителей Самсоновского участка строительства Чуйских оросительных систем, находящегося в шести верстах от станицы Самсоновской. Во время нападения было убито три человека, из них одна женщина Е. Харьковская и студент 3-го курса Петроградского института К. Кольцов. Пропало без вести три сотрудника, среди них одна женщина М. Башкирова. У десятника Д. М. Тигунова взяли в плен жену и ребёнка. У кладовщика Н. С. Зорина жена двое детей пропали без вести. У старшего рабочего Кирьянова убили сына, а жену с шестью детьми увели в плен. У десятника Г. П. Бессонова без вести пропала дочь. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 12, л. 30 – 32]. В числе захваченных была техник Е. А. Фитингоф. При освобождении через три дня у неё насчитали «18 ран, и все тело её представлено, как сплошной кровоподтек». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1136, л. 69]. От полученных ран она 12-го августа скончалась в станице Самсоновской.

Часть рабочих и служащих участка бежали в станицу Самсоновскую, но повстанцы продолжали преследовать их и отбили четыре брички с багажом. [Там же, л. 94]. Убежавшие сотрудники участка в течение двух недель вместе с жителями станицы оборонялись от нападений восставших, «после чего совершенно покинули охваченный восстанием район. Брошенные на строительстве постройки были сожжены восставшими, имущество, как казённое, так и служащих, было часть разграблено, а часть уничтожено. Лишь в начале октября стало безопасным посещение этого района». [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 11, л. 5, 29 и 86]. Так же 8-го августа был разгромлен водомерный пост на реке Кызылсу, а водомерщик А. Голиков избит. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 12, л. 67 – 68].

Окружив станицу Самсоновскую, восставшие разгромили стан мелиорационной партии Управления работ по орошению долины реки Чу, где разграбили имущество и инвентарь, уничтожили машины и гидравлическую установку, угнали лошадей участкового обоза, сожгли временный мост через реку Чу. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 11, л. 85]. Служащих, рабочих и их жён с детьми взяли в плен. [(43), стр. 64]. Похожие случаи – нападения на изыскателей и строителей – были не единичными. В Верненском уезде при нападении восставших погибли топографы Крыждалович и Адеков вместе с планшетами топографической съёмки территории площадью 95 тысяч десятин. [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 66, л.1].

В Нарынском подрайоне, в селе Бело-Царском (Пржевальский уезд – Б. М.) материалы изысканий расхищены мятежными киргизами, а производившие эти работы гидротехник А. С. Лахтин и пикетажист Бахирев были убиты. [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 765, л. 5 и 11]. На Джумгале погиб с семьей гидротехник Лахтин. [Там же, л. 519]. В ущелье реки Кегеты была прекращена работа ботанической экспедиции под руководством ботаника Г. Д. Цинзерлинга. Имущество экспедиции, оставленное на кордоне лесника, было разграблено. [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 11, л. 37]. Подробности разгрома Джумгальской партии описаны далее в разделе «Восстание в Загорном участке».

В Чуйской долине в Управлении работ по орошению долины реки Чу на водомерных постах рек Малый Кебин, Кызылсу, Шамси, Кегеты и Иссыгыты были разрушены бараки для наблюдателей, имущество рабочих и оборудование постов разграблено, уничтожены водомерные журналы, лошади угнаны. [Там же, л. 5]. Водомерный пост на реке Аксу (Беловодское) также был разграблен. [Там же, л. 29]. Инженер Рутенбург, докладывая об этом, сообщал, что инвентарь техника Аксуйского поста Мачавариани частью утрачен, частью расхищен киргизами, частью оставлен на мельнице на реке Аксу у беловодского крестьянина Матвея Воронова. [Там же, л. 40]. В Батпаевской волости, в местности Асынгыр, четыре повстанца ворвались в юрту к топографу Адекову и палками убили его. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 41].

После этих нападений, грабежей и убийств многие служащие и рабочие «совершенно покинули охваченный восстанием район». «Освободительное» восстание в этом направлении, изгнание русских специалистов, работавших для развития края, достигло своих целей. Остановилось строительство Семиреченской железной дороги, прекратились работы по строительству Чуйской оросительной системы. Областной гидротехнический комитет сообщал, что с началом «беспорядков киргиз» наблюдения на водомерных постах, проводимые «для определения возможности использования в будущем водных источников для орошения, водоснабжения и установления правильного водораспределения пришлось прекратить». [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 765, л. 2]. «Во время мятежа почти во всех подрайонах гидротехнические работы были прекращены» [Там же, л. 11].

Начальник работ по орошению долины реки Чу В. А. Васильев сообщал в Петроград: «При убийстве киргизами заведующего трассировочной партией Верхне-Чуйского района И. Г. Назарова оказались разграбленными и уничтожены материалы, относящиеся к проектированию систем района. В том числе уничтожены карты и копии планшетов с нанесённой на них сетью; данные, относящиеся к разбивке и проектированию сети; продольные профили распределителей до р. Шамси, продольные профили левобережной и правобережной трассы 1914 года». [Там же, л. 14]. «Трассы 1914 года», то есть, были уничтожены результаты изысканий за два года, потому что, как сообщал Отдел земельных улучшений, «после рассмотрения Техническим комитетом чертежи возвращаются обратно и в центральных учреждениях отдела не остаётся никаких копий». После восстания 1916 года порядок был изменён и теперь «сохранение копий с представляемых чертежей приобретает особое значение».

Ещё до восстания делегаты съезда представителей русских переселенческих посёлков в своём заключительном решении постановили «признать работы по орошению долины реки Чу крайне необходимыми и просить правительство продолжать их СРОЧНО И БЕЗОСТАНОВОЧНО (выделено в тексте постановления – Б. М.). [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 5, л. 19]. Если переселенцы просили ускорить строительство оросительных систем, то восставшие, наоборот, громили водомерные посты и нападали на строителей гидротехнических сооружений. Получается, что преследовали не только крестьян, «захвативших» землю, но и тех, кто хотел её дать, построив оросительные каналы. Преследовали и убивали тех, кто строил железную дорогу, чтобы соединить край с остальным миром, чтобы обеспечить рынок сбыта и поднять закупочные цены на местную продукцию земледелия и животноводства.

В ведомости убытков Управления работ по орошению долины реки Чу отмечалось: «Восставшими киргизами сожжён лесопильный завод в долине Б. Кебина со всеми жилыми и служебными постройками, инвентарём, запасами фуража и заготовленным лесом. Сожжён также передаточный пункт, служивший для погрузки леса на подводы, причём погибла находившаяся там часть обоза, фуража и лесного материала». [РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 11, л. 83]. По заявлению машиниста А. Т. Чуйкова, восставшие киргизы напали на завод и «начали грабить и убивать людей».

Было убито семь сотрудников завода, десятник И. Ф. Савельев пропал без вести. Ночью 9-го августа рабочие и служащие завода бежали в станицу Самсоновскую, не имея возможности даже забрать свои семейства из посёлка. Вернувшись 20-го августа с войсками, они ни своих семейств, ни имущества не нашли, всё было разграблено. У машиниста А. Т. Чуйкова пропали без вести жена, дочь 5-и лет, сын 9-и месяцев и племянница 13-и лет. У заведующего складом лесопильного завода В. В. Соколовского были взяты в плен сестра Мария 18-и лет, дочь Евгения 9-и лет и сын Константин 4-х лет. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 12, л. 20 и 28].

Мир тесен. Внучка В. В. Соколовского, прочитав этот очерк, встретила упоминание о своём деде и поделилась своими воспоминаниями о нём: «Дед работал на реке Чу. Оставив детей с дедовой сестрой Марией, дед с женой (как всегда они это делали раз в неделю) поехали в Пишпек за покупками. Но назад не смогли проехать: начался погром, и всё уже было перекрыто. Когда вернулись, узнали что детей и сестру увели киргизы. После восстания дед четыре раза ездил в Китай искать детей и сестру. Дед начинал плакать, когда вспоминал, как он искал своих детей и сестру. Только прочитав Ваш очерк, ощутила весь ужас произошедшего: сколько было таких убито и уведены в плен».

Нападение на Токмак.

Ещё в начале июля жителями было замечено, что киргизские семьи стали покидать Токмак. Многие рабочие-киргизы бросали работу у крестьян и уходили. За неделю до восстания базар в Токмаке стал малолюдным. Приезжавшие в село киргизы держали себя как-то необычно, как бы что-то высматривали. Возвращавшиеся с гор крестьяне рассказывали, что в аулах происходит что-то непонятное: некоторые юрты куда-то кочуют, киргизы собираются по 20 – 30 человек и о чём-то совещаются. Многих крестьян знакомые киргизы предупреждали о предстоящем восстании. Крестьяне заявляли об этом властям, но те им не верили. В Токмаке первыми о нападениях киргизов сообщили 8-го августа прибежавшие в село крестьяне Меньшов и Красиков, ограбленные на своих пасеках.

Затем с полей стали возвращаться и другие крестьяне и также сообщили, что в степи появились шайки киргизов, вооружённых палками и пиками, и грабят скот. Эти сообщения так встревожили население, что жители окраин Токмака, забрав домашний скарб, стали переезжать в центр села к церковной ограде, где расположились со своими повозками. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 48, л. 42]. Одновременно с этими сообщениями к приставу прискакал казак с сообщением о нападении киргизов на станицу Самсоновскую. Только после этих сообщений, а также известия о нападении на Самсоновку, власти объявили по пашням о надвигающейся опасности и чтобы крестьяне уезжали в село.

Возвратившиеся с полей крестьяне, рассказывали, что по степи разъезжают киргизы. Некоторых крестьян, не объясняя причин, предупредили, чтобы они скорее уезжали с пашен. Не всем крестьянам удалось благополучно уехать в село: одни были ограблены, другим пришлось убегать, прячась по камышам и кураям. Как только были получены первые известия о нападениях повстанцев на предгорные сёла, пристав Байгулов, взяв с собой стражника трёх джигитов и 10 солдат, выехал в Самсоновскую. Прибыв на станцию Старый Токмак, он встретил там крестьян, бежавших из Быстрорецкого из-за нападения повстанцев. Беженцы сообщили, что толпы восставших находятся в урочище Сасык-Булак.

Добавив к своему отряду ещё нескольких быстрорецких крестьян, пристав двинулся к горам. В ущелье Сасык-Булак обстреляли повстанцы. После ответного огня восставшие человек 50 отступили в горы. Оттеснив восставших в горы, отряд двинулся к станице Самсоновской. На пути к караван–сараю к отряду присоединились ограбленные в Боомском ущелье возчики, которые сообщили о нападении восставших на станцию Джиль-Арык. Ночевал отряд в Старом Токмаке. Ночью был виден пожар в Орловке. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 25, л. 3 – 4 и д. 49, л. 29 – 30]. Переночевав в Старом Токмаке, отряд утром 9-го августа двинулся в Самсоновку.

За старым Токмаком дружинники обнаружили труп казака, который привозил пакет о беспорядках у Самсоновки. Весь он был в крови, так что невозможно было понять, какие у него раны. Одежды на нём не было, осталась только нижняя рубаха. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 25, л. 3 – 4 и д. 49, л. 29 – 30]. То есть убийство посыльного было совершено с мародёрством. В 11 часов утра отряд прибыл к окружённой станице Самсоновской, где его «атаковала большая толпа киргизов». После получасовой перестрелки восставшие отступили в горы. Во время этой стычки были убиты два дружинника: Степан Митенский и Иван Каширин. Митенский был убит из ружья, а у Каширина споткнулась лошадь, и повстанцы, настигнув, изрубили его топорами. [Там же, д. 48, л. 43].

По прибытии в Самсоновскую выяснилось, что восставшие не только угоняли скот с полей, но и нападали на сёла: киргизы Атекинской волости на русское село Новороссийское в долине Чон-Кемина, а повстанцы Сарыбагишевской волости – на казачью станицу Самсоновскую. Жители против конницы восставших на улицах селений строили заграждения из телег и брёвен. Примечательно, что в этом рейде отряда токмакского пристава принимал участие и управитель Тынаевской волости Дюр Саурамбаев со своими джигитами. После обеда восставшие, отступая от Самсоновки, напали на подошедший из Токмака отряд уездного начальника Рымшевича, но нападение было отбито. [Там же, д. 25, л. 4об].

9-го августа волостной старшина телеграммами сообщил уездной и областной администрациям о волнениях и просил прислать помощь. Крестьяне, вооружившись, дробовыми ружьями, вилами и палками, организовали из 50-и человек две дружины. Дружинниками были парни от 15-лет и старики. Некоторые женщины переоделись в мужскую одежду: «смотрите де, киргизы, сколько у нас мужчин». Въезды в село жители перегородили телегами, брёвнами и выставили караулы у этих заграждений. [Там же, д. 48, л. 42-43]. О начале волнений под Токмаком добавил в своих показаниях следствию житель Токмака Г. К. Иваненко:

«В окрестностях Токмака 8-го августа нападений на русских не было. 9-го августа вести пошли более тревожные. Несколько токмакских семей, бывших на отдалённых пашнях, не вернулись домой по сей день. Из пропавших без вести были Михаил Суриков и два парня Красюковых. С 9-го августа жители Токмака выставили посты и стали устраивать заграждения. Возникла паника и суматоха. Пристав был в отлучке на усмирении бунта в Самсоновке, а заведующий полицейской частью никаких мер, касающихся самообороны и успокоения жителей, не принял. 10-го августа стали появляться большие толпы конных киргизов, вооружённых палками, а иногда и ружьями. Эти толпы занялись грабежами и убийствами на предгорных пашнях.

«Некоторые семьи были ограблены, другие успели уехать, третьим пришлось прятаться в зарослях и кураях. 11-го августа никто из крестьян на полевые работы не выезжал. Все волновались и ожидали нападения. Вечером 11-го августа из Верного прибыла сотня казаков под командованием Бакуревича, а вслед затем прибыла небольшая команда с пулемётом. Страхи в селе несколько улеглись. 12-го августа разведка казаков узнала от крестьян Покровского, что на Аильчинском арыке и у сада Дюра Саурамбаева съехались огромные толпы киргизов. Отдельные группы, вооружённые пиками и частично ружьями, движутся к Токмаку. Часть казачьего отряда и пулемётная команда выступили навстречу киргизам. Один взвод казаков направился в тыл киргизам со стороны Покровского.«Ниже Аильчинского арыка тысячная толпа киргизов первая бросилась на пулемётную команду, имевшую в своём распоряжении автомобиль, на котором был установлен пулемёт. Автомобиль был окружён со всех сторон, хотя пулемёт стрелял непрерывно. В это время подоспели казаки и отогнали киргизов, которые отступили вверх к Аильчинскому каналу. После 12-го августа Токмак оказался в осадном положении». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 14 – 15]. А. Н. Куропаткин 12-го августа сообщал Военному министру: «Шайки киргизов продолжают терроризировать русское население. Высланными из Пишпека и Верного небольшими отрядами шайки отогнаны от почтового такта, и телеграфное сообщение с Верным восстановлено, но мятежники группируются в районе Кастекских гор, откуда и делают набеги на русские селения. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4546, ч. 1, л. 251].

Захват повстанцами обоза с оружием в Боомском ущелье.

9-го августа на выходе из Боомского ущелья к Иссык-Кулю отряду повстанцев из сарыбагишевцев удалось окружить и захватить транспорт с оружием, следовавший в Пржевальск для вооружения формировавшегося там отряда запаса. Постыдный эпизод, произошедший из-за преступной халатности начальства, как областного в Верном, так и уездного в Пишпеке, поэтому о нём мало упоминается в документах того времени. В первых числах августа в Пишпек на семи подводах прибыл транспорт оружия (172 винтовки и 34 тысячи патронов), следовавший из Верного в Пржевальск. Транспорт следовал в сопровождении лишь одного солдата. (?). (Так сказано в источнике. Наверное, это был старший конвоя, кроме вооружённых возчиков – Б. М.).

Пишпекское уездное руководство о движении транспорта заранее не было предупреждено и узнало о нём только по прибытии. Комендант Пишпекского гарнизона Писаржевский, справедливо считая перевозку оружия, по существу, без охраны ненормальным, выделил для сопровождения транспорта дополнительно двух дружинников (наверное, стражников – Б. М.) и одного солдата, ехавшего в отпуск в Пржевальск. По сведениям администрации в уезде было полное спокойствие, никаких волнений не ожидалось, и 5-го августа транспорт вышел из Пишпека, о чём было сообщено в Пржевальск.

8-го числа в 4 часа дня транспорт прибыл в Кок-Майнак, где остановился на ночёвку в караван-сарае. Вечером киргизы угнали скот, пасшийся около станции. Это нападение всех встревожило. К охране почтовой станции и транспорта подключились содержатель почтовой станции, караванщик и старик из Пржевальска. Ямщики-киргизы почтовой станции оставались верными своему хозяину и охраняли лошадей. Все были вооружены охотничьими ружьями.[ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л.22].

Начальник Пржевальского гарнизона, получив сообщение от Писаржевского, отдаёт приказ помощнику уездного начальника Каичеву: «По исполнении поручения (подавление волнений в с. Кольцовке – Б. М.) проследовать из с. Кольцовского со своим отрядом до ст. Рыбачье для встречи и сопровождения транспорта с оружием». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, д. 5038, л. 185об]. Но события опередили принимаемые меры, началось восстание. Каичев со своим отрядом был окружён в Кольцовке и коварно убит повстанцами. Утром 9-го августа транспорт, три почтовых и две частных повозки двинулись на Рыбачье.

На почтовых и частных подводах ехали староста почтовой станции Муховиков, содержательница караван-сарая Попова, караванщик Василенко с семьями какой-то проезжающий с дочерью, снохой и внуком. В 10-и верстах от Кок-Майнака обоз начали преследовать восставшие. Два повстанца, объехав стороной обоз, помчались к следующему караван-сараю Кутявина. Предвидя нападение сопровождающие обоз стали готовиться к обороне. Были вскрыты ящик с патронами и тюк с винтовками, и четыре безоружных человека, ехавшие с обозом, были также вооружены. Когда обоз подъехал к караван-сараю, восставшие из окон и из-за дувалов начали стрельбу по обозу, причем огонь вели по конвоирам, не обращая внимания на женщин.

Конвоиры открыли ответный огонь и почти выбили повстанцев из караван-сарая, но тут подъехали ещё повстанцы и стали обстреливать обоз со всех сторон, убив четырёх солдат и трёх добровольных защитников обоза. После этого восставшие пошли в атаку. Впереди ехал командир с шашкой, которого, как говорили потом ехавшие в обозе, был похож на грека или армянина. Муховиков его ранил, повстанцы бросились к нему на помощь. В этой толчее защитники транспорта убили нескольких восставших. В ответ бросившиеся лавой и с криками повстанцы убили старшего конвоя и захватили транспорт. Восставшие были удивлены и обрадованы захваченной добычей.

Воспользовавшись их радостной суматохой, солдат Муховиков и Василенко с женщинами и детьми вскочили в подводы и помчались к Рыбачьему. Повстанцы, увлечённые богатой добычей не стали их преследовать. В Рыбачьем беглецы подоспели как раз к отплытию крестьян, убегающих в Пржевальск. Но в лодках мест на всех не хватило. Поэтому Василенко, проезжающий, раненый конвоир и солдат, уступив места женщинам и детям, остались на берегу. Отплывающие видели с лодок, как они отстреливались от наседавших повстанцев, прикрывая уплывающих беженцев. Беженцы из Рыбачьего и обоза через пять дней приплыли в Пржевальск. По пути они видели, как восставшие грабили и жгли русские сёла. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 23-24].

Захват такого количества оружия имел существенное значение, так как повстанцы были вооружены в основном охотничьими ружьями и холодным оружием, а успешно проведённое нападение воодушевило их. Сарыбагиши, руководимые влиятельными манапами Султаном Долбаевым, Баимбетом Баранбаевым и Алагушем Джантаевым, на общем собрании «совершили бату, то есть жертвенную молитву, призывая своих сородичей объединиться для объявления газавата, то есть священной войны с неверными. Здесь же по древнеазиатскому обычаю на белом войлоке поднят был и провозглашён ханом манап Мокуш Шабданов». [(184), стр. 101].

Шабдановы, ставшие во главе восстания, с целью склонить к участию в восстании нерешительные аилы, преувеличивая свои первые успехи, разослали повсюду своих гонцов с известиями, что ими уже взяты Токмак и другие сёла Пишпекского уезда, захвачен транспорт с винтовками и патронами, и что они идут на помощь иссык-кульским киргизам, чтобы взять Пржевальск. При этом гонцы Шабдановых призывали убивать мужское население русских, женщин и девушек брать себе в жёны, а мальчиков-подростков в пастухи. [АВПРИ, ф. Консульство в Кашгаре, оп. 630, д. 28, л. 7].

Восстание в Загорном участке.

А. Н. Куропаткин 11-го августа докладывал Военному министру: «Восстание пишпекских киргизов усиливается». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4546, ч. 1, л. 247]. Из-за отдалённости в более худшем положении оказались сёла Загорного участка. 9-го августа полторы тысячи восставших Каракечинской волости напали на село Белоцарское Нарынского подрайона. Почти всех мужчин перебили, женщин увели в плен, а село разграбили и сожгли. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 13об]. Сусамырский волостной управитель сообщил, что 10 августа в Каракечинской волости были убиты заведующий полицейской частью Загорного участка Меньшиков с женой, судьба их четырёх малолетних детей, находившихся с матерью, неизвестна. [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, том 4, д. 5037, л. 2].

Впоследствии освобождённый из плена стражник Хмыров подтвердил, что Меньшиков вместе с женой были убиты восставшими киргизами, а его дети уведены в плен. [(43), стр. 67 и 69]. Небольшой конвой пристава в течение 8-и дней выдерживал осаду многочисленной толпы, но на девятый день, израсходовав патроны и мучимый голодом, сдался, и был уничтожен восставшими. [(31), стр. 372 и 411]. Кроме Белоцарского, подверглись нападению село Титовка и четыре хутора на левом берегу Нарына, которые также были разграблены и сожжены, а скот угнан. [ РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 103]. Были разрушены почтовые станции Сарыбулак и Кумбель-Ата, разгромлена и сожжена Джумгальская гидроизыскательская партия, рабочие и техники, работавшие на ней, были убиты, а их семьи уведены в плен. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 13].

Так же 9-го августа восставшие разграбили и сожгли почтовую станцию Ортотокой, убили содержателя станции Буравлёва, а его семью угнали в плен. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 62]. В Загорных волостях были убиты писари Александров, Важенин, Кисилёв и Сахнов. Волостной писарь Гаврилов и стражник Плузепинов пропали без вести. [Там же, д. 34, л. 18об]. Также был убит гидротехник Лахтин, ехавший из Столыпино в Джумгал, а его жена с ребёнком были взяты в плен. [ЦГА РКыр, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 103-104]. С 10-го августа восставшие заняли почтовый тракт от Рыбачьего (Кутемалды) в Нарын.

Ранее рассказывалось о нападениях на строителей в Чуйской долине, такой же трагичной была судьба изыскателей, работавших в отдалённой Джумгальской долине. При первых известиях в середине июля о волнениях в крае возник вопрос о продолжении работ этой партии. Принимая во внимание необходимость непрерывности гидрометрических наблюдений, а также то, что характер работ станций (не землеотводные работы) не должен был вызвать среди киргизов враждебного отношения, было решено на этих станциях продолжить работы. Также принималось во внимание то, что отношение киргизов, работавших у изыскателей, к сотрудникам изысканий, несмотря на изменение обстановки, оставалось хорошим и не внушало никаких опасений. Работу свою все выполняли добросовестно и каких-либо крупных трений между изыскателями и рабочими не проявлялось.

Но всё же по просьбе руководства изысканий для охраны Джумгальской партии было выделено шесть солдат. Трое солдат остались на Джумгальской станции, расположенной у слияния рек Джумгал и Кокомерен, а трое были отправлены на Сусамыр для охраны Сусамырского отряда. По сообщению геолога Джумгальской партии В. Н. Рябинина, с конца июля можно было заметить некоторые предвестники волнений в виде отказов снабжать партию провизией и лошадьми, слухов о том, что «киргизы грозятся перебить русских и уйти в Китай». Об этом Рябинин сообщил заведующему полицейской частью Загорного участка Меньшикову, на что последний ответил, что «если среди киргизов и носятся какие-нибудь слухи, то это просто ерунда и придавать им значения не надо», и что «если донесутся слухи более справедливые, то будут немедленно приняты меры». [РГИА, ф. 426, оп. 3, д. 205, л. 46].

Принять меры не успели, 10-го августа толпа киргизов, человек в 20, напала на дом лесничего Жигайлова. Во время нападения были убиты два солдата пишпекской караульной команды, и взяты в плен мать Жигайлова Екатерина Никитична и жена Анна Фёдоровна. Имущество Жигайловых всё было разграблено. Затем киргизы направились к станции. Возле станции они убили техника Петра Яковлевича Собынина и солдата пишпекской караульной команды (последний был убит во время сна). Техник, выпускница математического отделения Педагогического института Татьяна Петровна Марецкая и повариха Ольга Модестовна Тимашева заперлись в комнате в здании станции. Киргизы кинулись туда и требовали отпереть двери, но в это время киргиз Чирикчинской волости Мараим Сатывалдиев, служивший на станции рабочим, в окно предложил женщинам следовать с ним в его юрту, тем самым спас их. Пропал без вести водомерщик Григорий Жигайлов. [РГИА, ф. 426, оп. 3, д. 205, л. 48 и РГИА, ф. 432, оп. 1, д. 422, л. 50], Пост на озере Сон-Куль также был уничтожен.

Джумгальская станция была разгромлена, авансовое жалование сотрудникам и их личное имущество похищены, казённое имущество разграблено, инструменты уничтожены и всё, что могло гореть, сожжено, в том числе сожгли и труп Собынина. Вечером того же дня была разграблена и буровая станция. Находившийся там кузнец Василий Иванович Жигайлов, получив рану в голову, смог убежать от киргизов, кинувшись в реку Кокомерен. Его жена Татьяна Ефимовна Жигайлова была взята в плен. Через несколько дней Жигайлов также был вынужден сдаться киргизам вследствие истощения от голода и раны.

Мараим Сатывалдиев, не сочувствуя всему тому, что случилось, и в то же время не имея возможности противодействовать массе, приложил все усилия к тому, чтобы сохранить в безопасности взятых им женщин. Неоднократно со стороны бунтующих киргизов к нему поступали требования выдать имеющихся у него пленниц. Сам он несколько раз подвергался побоям за нежелание подчиниться требованию бунтовщиков, и только заступничество более спокойных киргизов спало его от смерти. В конце концов, ему пришлось подчиниться силе и отдать Тимашеву другим киргизам, Марецкая же осталась у него.

11-го августа, после нападения на Джумгальскую станцию, несколько киргизов с Джумгала прибыли на Сусамыр и оповестили киргизов Сусамырской волости о том, что ими сделано на Джумгале. К сожалению, благоразумные киргизы Сусамырской волости такие, как Туркмен Сарпеков, Кудайберген Раимбеков и другие, примыкающие к ним, в это время отсутствовали и не могли противодействовать агитации. Часть киргизов Сусамырской волости (около 20-и кибиток) склонилась на сторону бунтовщиков. Рабочие Сусамырского отряда, киргизы Чирикчинской волости, также примкнули к бунтовщикам, решившим напасть на Сусамырский отряд.

Во время нападения на Сусамырский отряд был убит техник, студент Петроградского политехнического института Анатолий Яковлевич Соломонидин. При осмотре трупа 13-го августа видны были две раны на голове от топора и два ножевых ранения в шею. Техники Дмитрий Петрович Дубяго и Вячеслав Алексеевич Захарьевский, десятник Николай Павлович Беккерман, переводчики Гирфанутдин Камалетдинов и Зариф Нагуманов и солдаты Даниил Кобзев и Андрон Полтавский были взяты в плен. Пленники были развезены по разным аулам. Ночью они были подвергнуты различным истязаниям и побоям.

Утром 12-го в аул, где находился техник Захарьевский, приехал бывший волостной управитель Сусамырской волости Туркмен Сарпеков со своими единомышленниками. Сарыбеков, узнав о нападении на изыскательный отряд, приехал с целью освободить пленных. Напугав киргизов приближением войск, он освободил из рук бунтовщиков всех пленников и увёз их в свой аул в урочище Чара. [РГИА, ф. 426, оп. 3, д. 205, л. 51-56]. Также при содействии киргизов Сусамырской волости Биялы Максымова и Баракана Байбасунова были освобождены два техника, два солдата, один русский рабочий и три татарина. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 13об]. 14-го августа техниками было написано донесение Беловодскому участковому приставу, и Туркмен послал его со своим джигитом в Беловодское, откуда сообщение по телеграфу было отправлено начальнику изысканий И. Г Александрову в Ташкент.

15-го августа в аул Сарпекова приехал волостной управитель Кудайберген Раимбеков, который сообщил, что восставшими убиты заведующий полицейской частью Загорного участка Михаил Николаевич Меньшиков, два волостных писаря и два стражника из Пишпека. 27-го августа все пленные, несмотря на протесты и угрозы восставших, и были переданы Избаскентскому приставу, прибывшему на Сусамыр с 14-ью солдатами. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1138-а, л. 17]. 29-го августа все служащие изысканий под охраной солдат выехали в Андижан. [РГИА, ф. 426, оп. 3, д. 205, л. 56-58]. Впоследствии в акте обследования разгромленной Джумгальской станции отмечалось: «Все постройки гидрометрической станции и службы сожжены до основания, остались только глиняные полуразрушенные стены. На месте станции никакого имущества нет».

Вот как описывается положение в Загорном участке в отчёте Гидротехнического комитета за 1916 год: «Работы полевого периода в Нарынском подрайоне в отчётном году прошли не совсем удачно. Главной причиной этого послужило брожение в августе месяце среди киргиз, которое вылилось в дерзкий, жестокий погром русского крестьянского населения, напоминавший времена татарщины. Дети-малютки русских крестьян разрывались надвое на глазах у матерей, женщин и девушек насиловали, а мужчин истязали. Некоторых после истязания привязывали к столбу и поджигали, отрезали уши, отрывали нос клещами, распарывали живот и заполняли его камнями. Гидротехник А. С. Лахтин был убит в страшных мучениях. По рассказам, мучители, наслаждаясь его мучением, били его маленьким молоточком по голове, а затем обезображенный труп бросили в речку». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 765, л. 63].

Осада и бегство жителей села Столыпино.

7-го августа прервалась связь Столыпино (Кочкорка) с Нарыном. Осмотр на месте показал, что повреждение сделано умышленно. Временно восстановив повреждение, начальник почтово-телеграфной станции в селе Столыпино для окончательного его устранения вызвал телеграфного механика из Рыбачьего. 8-ое августа прошло спокойно. 9-го августа с полей в село стали прибегать крестьяне, среди которых были раненые. Они рассказали, что киргизы грабят и избивают работающих в поле. С сообщением о случившемся в Рыбачье был послан посыльный, которого, как узнали потом, повстанцы перехватили и убили.

В обед восставшие окружили село. Прибывший из Рыбачьего механик Доренко (Дзюбенко) передал телеграмму в Нарын с просьбой о помощи. Доренко пытался связаться и с Токмаком, но линия уже была прервана. «Мы, – писал священник села Зимовнов, – с 8-ю солдатами (Нарынской караульной команды – Б. М), которые стояли в нашем селении, решили защищаться во дворе почтового отделения, как более удобном для обороны, и куда старший унтер-офицер Линник приказал немедленно собраться всему населению, (загородить улицы и вооружиться кто, чем может – Б. М.). Женщины и дети собрались в почтовом дворе, а солдаты, разделившись на две партии, залпами отбивали нападение киргизов, которые немедленно вошли в селение. Киргизы начали грабить дома, угонять крестьянский скот, с обеих сторон зажгли село. До вечера мы отбивались.

«Вечером прибыли два казака из Нарына и общими силами отбили атаку киргиз, не дав киргизам в первый день покончить с нами. Ночью атак не повторялось. Но всё время киргизы рыскали по селу, грабили и зажигали ещё несожжённые дома. Мы же все бодрствовали, окарауливая временную крепость и свои семьи». В первый день нападений в поле и осады села погибло несколько крестьян. 10 августа, с рассветом восставшие возобновили атаку и быстро окружили горевшее селение. Часов в 8 утра на повстанцев с тыла напали девять казаков из Кумбель-Атинской почтовой станции, которые, похоронив почтосодержателя Баженова с его сыном, привезли его изрезанную жену с детьми. Солдаты поддержали этих казаков и общими усилиями на время рассеяли толпы восставших, окружавших село. В этой схватке был убит старший унтер-офицер Линник. [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 79 – 84].

Этот эпизод дополняет другой житель села Столыпино: «К нам пробились ещё девять казаков, случайно оказавшихся по дороге из Нарына к нам. Эти казаки ехали в отпуск, ничего о восстании не знали и не подозревали до последней, перед Столыпинским селом, станции. На этой станции они были поражены, когда увидели полнейший разгром и трупы убитых людей. Недоумевая в ужасе и выясняя степень разгрома, они нашли в погребе женщину с четырьмя детьми, все израненные. От этой женщины они узнали о случившемся и в дальнейшем приняли меры предосторожности. Лошадей на станции не было, но упряжь кое-какая уцелела. Казаки впрягли одну из своих лошадей в сохранившуюся бричку, посадили в неё женщину с детьми и поехали в сторону нашего села». [(206), №81 от 23.10. и №83 от 25.10.1916 г.].

Священник Зимовнов продолжает рассказ: «11-го августа, часов в 11 утра на киргизов напали казаки под командой прапорщика Букина, пришедшие нам на выручку из Нарына. Ударив в тыл киргизам, казаки рассеяли их и въехали в нашу временную крепость, из которой мы защищались. Со слезами на глазах мы встретили этих спасителей. Долго кричали им «ура» и бросали шапки вверх». Под командованием Хахалева и Букина прибыло 20 казаков. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 13]. До приезда этого отряда в Столыпино находились 18 человек солдат и казаков. 11-го августа этот объединённый гарнизон совместно с немногочисленными защитниками из жителей села отбивали атаки более тысячи восставших.

Командир отряда, оборонявшего село прапорщик, Букин в показаниях суду сообщал: «Утром 11-го августа киргизы вновь окружили селение Столыпино. Мною и участковым начальником Хахалевым киргизам было предъявлено требование выдать главарей, а остальным рассеяться. Для этого мною был послан джигит Кылжир Исанаманов. Киргизы после совещания меду собою сообщили следующее: «Проклят тот, кто из киргизов хотел сделать солдат, что волнуются не они одни, а весь мусульманский мир, что у них есть оружие, патроны и руководители». (Большевик Казахстана. 1936, №5, стр. 59).

Рассказ священника: «По прибытии Хахалевым было дано распоряжение выкопать окопы, наложить деревянных брусьев от строящейся церкви, наложить мешков с шерстью, что было и исполнено крестьянами. Народ был расставлен по постам. Я, как священник, остался во дворе крепости, чтобы успокаивать женщин, стариков, детей не кричать и не плакать, а держаться твёрдо, уповая на Бога. Тут же была мною устроена общая молитва. Киргизы же толпами ездили и грабили оставшееся имущество крестьян. 11-го августа киргизы опять бросились на нас. Казаки с солдатами и крестьяне в окопах изготовились принять атаку.

«В эту минуту был настоящий ад: киргизы лезут к нам, стреляют и кричат: «Ур, ур» – значит «бей». Залпами наши отбивали их. Падали кучами убитые киргизы, и, несмотря на это, лезли обезумевшие через трупы своих, желая уничтожить русских. Такое горячее сражение продолжалось до вечера, а вечером киргизы зажгли базар, который был ещё целым. Зажгли все лавки, которыми была окружена наша временная крепость. Мы и наш гарнизон оказался в огне. Дым и смрад стали душить каждого из нас. Женщины и дети все плачут. Каждая мать, обняв своих детей, горько над ними плакала. Многие просили у меня прощение грехов, а другие просили благословения мужественно умереть».

Житель села дополняет, что с полудня атаки были особенно сильны. Повстанцы открыли ружейный огонь с трёх сторон селения, в результате у осаждённых был убит казак и четверо ранено. К вечеру восставшие вступили в село и подожгли остальные дома и базар. Гарнизон сделал последнюю вылазку. Причём, казак Колесников предложил, чтобы во время атаки все жители села кричали «ура!» Так и сделали, и повстанцев выбили из села. После этого защитники провели обсуждение: продолжать оборону, или прорываться в Токмак. «Из-за недостатка патронов» решили пробиваться в Токмак.

Рассказ священника: «В эту критическую минуту казаки решили сделать последнюю атаку на киргиз, говоря, что если и умрём, то сделаем киргизам дело, которое они долго будут помнить, и, проломив стену с тыльной стороны, с криками «Ура!» бросились в атаку с нарынской стороны. В атаку с казаками бросились и некоторые крестьяне. Киргизы, вероятно, подумали, что это ещё пришла к нам помощь из Нарына, и бросились бежать. Отбив киргиз от нашей крепости, Хахалев приказал немедленно запрягать лошадей в брички, имущества не брать, забирать только людей и отступать на Токмак. Быстро собрались, ни одежды, ни харчей – никто ничего не взял и, охраняемые казаками, выехали из селения.

«Всю ночь ехали без нападений. Утром возле станции Ново-Дмитриевской нас встретила масса киргиз, залпами стреляли в нас. Залпами отбивались и казаки. А мы с обозом бежали впереди, укрываясь в камнях от выстрелов, дабы скорей пройти это опасное место. В этом нападении мы потеряли нескольких крестьян и одного солдата. Киргизы долго преследовали нас. Приехали к мосту через реку Чу, называемым Интендантским. Мост сожжён. Пришлось переправляться через реку по пояс в воде, детей на лошадях. Потрудились над переправой народа казаки и солдаты, которые всех перевезли. Некоторые решили поехать через воду на бричках, и большинство бричек вода опрокинула. Утонуло человек семь».

Прапорщик Букин, участвовавший в сопровождении беженцев, дополняет о переправе через Чу: «Станция Кок-Майнак была тоже разграблена. Не останавливаясь в Кок-Майнаке, под обстрелом вступили в Боомское ущелье и дошли до моста через Чу. Мост оказался сожжённым. Детей и женщин верхами переправляли казаки. Одна половина людей и подвод была переправлена вечером, другая половина утром. Все казаки отчаянно с опасностью для жизни действовала очень хорошо». Продолжение рассказа священника:

«По пути почтовые станции, караван-сараи все ограблены или сожжены. Жители или убежали или убиты. Ни души русской нигде не встречалось. Полный разгром везде. По дороге валяются брички, разбитые мешки семян и прочее. Во время нашей езды по Боомскому ущелью то спереди, то сзади нападали на нас шайки киргиз, которых отбивали казаки. За это время ни лошади, ни люди ничего не ели, а питались одной водой. (Житель села уточняет, что в попутных разорённых сёлах и станциях находили кое-какую снедь и живность, этим и питались). На выезде из ущелья нас опять встретила большая партия киргиз. Казаки, отстреливаясь, выводили людей на простор. В этом сражении у нас убило 7 лошадей.

«Из 58-и бричек, выехавших из Столыпина, в Токмак приехали только восемь. Остальные были или потоплены при переправе, или брошены по дороге ввиду усталости лошадей. Дети ехали, а взрослые бежали пешком. Обувь на людях по камням почти вся побилась, поэтому бежали босые. У многих лилась кровь, многие от боли плакали. Поселились в Старом Токмаке в караван-сарае совместно с жителями селений Быстрорецкого, Орловского и Белопикетского, которые тоже оставили свои жилища. Прожили два дня, потом нас начальство перевело в село Михайловское, где общество нас и кормило в течение трёх дней. Из Михайловского нас перевезли в Верненский подрайон. Людей разместили по селениям Бургун, Чиен, Кастек и Казанско-Богородское, где им оказана продовольственная и материальная помощь». [РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2767, л. 79 – 84].

Беженцы из Столыпина дополняют рассказ священника о бегстве из села: «Отряд решил идти в Токмак, забрав с собой всё население посёлка. Начиная от Рыбачьего, отряд постоянно подвергался нападениям, особенно когда двигался по узкому Боомскому ущелью. Все станции и мосты были сожжены, телеграфная линия уничтожена. Киргизы с нависших скал и вершин обстреливали отряд довольно метким огнём. Интендантский мост через реку Чу, около Кок-Майнака, был сожжён, и беженцы вынуждены были вброд переправляться через быструю и глубокую реку под обстрелом. Здесь утонуло около 10-и детей и женщин. По осыпям и крутым склонам киргизы сбрасывали на дорогу камни, чтобы задержать отряд.

«Особенно тяжело пришлось около Семёновского моста, где киргизы залпами обстреливали отряд с беженцами. Много лошадей было убито, около 40-а бричек брошено по дороге. От селения Быстрорецкого больные и раненые (около 8-и человек) были отправлены в Токмак, а беженцы перешли в Кара-Булак (Михайловское), куда вскоре прибыли крестьяне селений Орловского, Белопикетского и Быстрорецкого. Прибывших встретили радушно и, распределив по домам, приступили к сбору пожертвований на одежду и обувь, так как много детей и женщин босы и едва прикрыты. Есть только лёгкая одежда, в которой успели выйти из Столыпина». [(160), неофиц. часть, №204 от 1.09.1916 г.].

По донесению Хахалева, отряд по дороге из Столыпино потерял убитыми двух ратников, одного казака и 24 лошади; ранены ратник и 6 казаков. Среди крестьян убитых и раненых было 42 человека. [(184), стр.92]. Всего при обороне села Столыпино и при отступлении из села группа Хахалева потеряла убитыми, утонувшими при переправе через реку Чу, ранеными и без вести пропавшими 53 человека. [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1182, л. 14]. Оставленное жителями село Столыпино было полностью сожжено повстанцами. Всего из Столыпино и других русских сёл Нарынского участка бежало около тысячи человек. [РГИА, ф. 1276, оп. 11, д. 89, л. 103]. Об этих же погромах докладывал в Токмаке и начальник Кочкорского почтового отделения:

«Утром 9-го августа шайки киргизов обложили село Столыпино и подожгли. Жители, собравшись, общими силами отражали нападение до 11-го августа. В ночь на 12-ое августа население решило покинуть село. Защищать почтовое отделение не было никакой возможности, оно было объято пламенем, всё имеющееся имущество, книги, документы сгорели. Денежный ящик с суммой более 5.000 рублей зарыли в землю. Почтовые станции от Нарына до Токмака все уничтожены, имущество разграблено, телеграфная линия большей частью разрушена, мосты через реку Чу сожжены. Селение Рыбачье объято пламенем, о судьбе отделения и чинах сведений нет. Прибывшие чины остались в одном белье, положение ужасное, средств ровно никаких». [ЦГИА УзССР, ф. Канцелярия Туркестанского генерал-губернатора, оп. 1, д. 1133, л. 228. (31), стр. 343].

Интересное продолжение истории ящика с ценностями, зарытого в землю. Начальник Туркестанского почтово-телеграфного округа 17-го августа сообщал: «Начальник конторы Токмак вместе с воинским отрядом и начальником почты Кочкор отправились в Кочкорку на поиски денежной шкатулки, зарытой в землю». [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 834, л. 101]. Сомнительное сообщение. В это время Кочкорская долина была во власти восставших, военных отрядов там не было, жители бежали, а Токмак находился в осаде. Скорее всего, чиновник успокаивал своё начальство и изображал деятельность. В следующем сообщении от 17-го сентября он же сообщает: «В почтовом отделении Кочкор имущество, книги, документы сожжены. Денежная шкатулка спасена, но, ввиду утраты начальником почты Смирновым ключей, будет вскрыта в Токмаке». [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 834, л. 104].

Действия отряда Рымшевича.

Событиям первых дней восстания в Токмакском участке подвёл итог помощник начальника Пишпекского уезда Ф. Г. Рымшевич в своём рапорте губернатору области: «Первая весть о том, что киргизы начали бунтовать дошла до меня от начальника Пишпекской почтово-телеграфной конторы утром 8-го августа, который сообщил, что отправленная на Пржевальск почта, где были большие суммы денег, ограблена восставшими киргизами. Я сейчас же выехал в Токмак. . . . Население Токмака было в панике; начали доходить слухи, что киргизы большими скопищами спустились с гор, заняли почтовую дорогу, угнали табун лошадей генерала Сусанина и поранили солдат, их сопровождавших.

«В Токмаке участкового пристава не застал, он с 10-ью конными отправился к Джиль-Арыку. Сформировав в Токмаке дружину для охраны, я с 26-ью конными солдатами двинулся в селение Белый Пикет. По пути получил донесение от самсоновского станичного атамана, что станица окружена киргизами, скот угнан, убиты несколько женщин и рабочие, служившие в васильевской партии. Отряд на рысях двинулся к Самсоновской. В пяти верстах от Самсоновской на нас напала банда человек в 200, Спешив людей, мы встретили их частым огнём. Потеряв 16 человек убитыми, банда рассеялась. Преследовать не стали, так как люди и лошади, совершив переход в 60 вёрст, были уставшими.
Продолжение в 16-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (07.02.2018)
Просмотров: 429 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0