Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 18-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.

В результате нападения повстанцами было сожжено 50 домов, имущество крестьян, работавших в поле, и уцелевшие дворы были разграблены. Три табуна, пасшийся скот и бараны были угнаны восставшими. Сожгли также мост на почтовом тракте и барак для рабочих ирригационной партии около села, расхитив имеющиеся там имущество и инструменты. Сами рабочие, выходцы из Кашгара, приехавшие на заработки на строительство Чуйских ирригационных систем, бежали ещё в начале восстания, не отработав полученный задаток. [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 92]. Была разграблена торговая лавка для снабжения рабочих продовольствием. Повстанцами был уничтожен клевер, закупленный для обозных лошадей ирригационной партии. [Там же, л. 88].

При нападении были убиты крестьяне Бутенко Василий, 17 лет; Ведаев Иван, 66 лет; Ветчинкин Фрол, 60 лет; Зубов Павел, 28 лет, его жена Харитина, 27 лет; Компанцев Макар, 45 лет; Кузин Тарас, 17 лет; Пашикин Павел, 60 лет; Соломатина Вера, 17 лет, Теказиев Иван, 28 лет и один солдат. Были ранены Киселёва Екатерина, 33 года, и её сын Михаил, 14 лет; Кузина Анна, 20 лет; Милованов Кирилл, 55 лет; Морозова Марина, 16 лет; Москвитин Егор, 14 лет; Чуриков Митрофан, 18 лет; Чуриков Павел, 17 лет и крестьянин села Юрьевка Зайцев Пантелеймон. Взяты в плен Чурикова Зинаида, 30 лет, и Фёдорова Елена. Помощь раненым оказывал фельдшер партии Васильева Григорий Насонов. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 35 – 36].

Крестьянин села Ивановского Кузин Иван Парфёнович добавляет о гибели односельчан при нападении повстанцев на село: «Вечером 15-го августа в село привезли изуродованные трупы крестьян Ведяева Ивана Ильича, Компанцева и крестьянки Веры Соломатиной, 18 лет, убитых при возвращении с поля. Ведяев был весь пронизан пиками, голова и грудь. У Соломатиной сняли одежду, рука была перебита, голова и лицо изрублено. (Далее пропущены издевательства над женщиной – Б. М.) Труп Компанцева тоже был изуродован: множество ран, глаза вывернуты, язык отрезан». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 21, л. 1об]. Восставшими был уведён в плен 15-илетний подросток Широченко Григорий. [Там же, д. 23, л. 1] Уважаемый читатель, обратите внимание на возраст убитых и пострадавших, с кем и против кого воевали восставшие: убит один солдат и 10 мирных жителей, ранены и взяты в плен 12 гражданских людей: старики, женщины, дети.

А. Н. Куропаткин 16-го августа докладывал Военному министру: «В Пишпекском уезде село Ивановка осаждено большим, всё увеличивающимся скопищем киргизов, село горит, выслано подкрепление, только и Пишпеку грозит такая же осада. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4546, ч. 1, л. 255]. 16-го августа в село под командой Неклюдова прибыл отряд из двухсот солдат и 80-и человек Пишпекской дружины. С 17-го августа было спокойно. 4-го сентября чрез село проезжал начальник области генерал Фольбаум и приказал выезжать на полевые работы. 3-го сентября Токмакский пристав потребовал от Ивановской волости 200 подвод для перевозки войск в Пржевальск. Вместе с подводами, для охраны обоза на обратном пути, ушла и вся ивановская дружина. Воспользовавшись этим, восставшие, человек 500, 8-го сентября вторично напали на Ивановку, убили крестьян, работавших в поле, и угнали лошадей.

Продолжение описания осады Токмака.

С 13-го по 21 августа повстанцы осаждали Токмак. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 1, д. 1182, л. 13; ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, Д. 27, л. 15об]. Руководили осадой манапы Алагуш Джантаев и Канат Абукин. Русских войск в Токмаке было немного. Для осады даже пытались применить самодельные деревянные пушки. Под командой подъесаула Бакуревича, руководившего обороной города, были сотня казаков, 70 человек пехоты, 200 пеших и 150 конных дружинников. [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 13]. Всего чуть более 500 человек. Благодаря хорошо организованной обороне, мужеству защитников и лучшему вооружению (винтовки, один пулемёт), атаки успешно отражались. Не достигнув результатов в прорыве обороны села, восставшие жгли в окрестностях хлеба и заготовленный клевер.

Старшим токмакской дружины был унтер-офицер в отставке Махоньков Фёдор Захарович. Южным участком обороны руководил Г. С. Маслов, западным – Григорий Иваненко. На северном и южном участках стояли, в основном посты, крестьян, бежавших в Токмак. С севера нападениям конницы препятствовала река, с востока – расположенные здесь сады. Поэтому основные силы обороняющихся располагались на южном и западном участках. Так как западная сторона была болотистой, то стычки происходили, чаще всего на южной стороне. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 26, л. 7 и 8].

Куропаткин 15-го августа докладывал: «В Пишпекском уезде разграблены селения Ивановское и Юрьевское, жители последнего в страхе бросили свои дома и переселились в Ивановку. В Токмаке положение продолжает быть тревожным». [ЦГВИА, ф. Главный штаб, Азиатская часть, оп. 4, 1916 г., д. 40, л. 254-254об.
(31), стр. 344]. 16-го августа Куропаткин сообщал: «Волнение киргизов в Семиречье разрастается. В Пишпекском уезде село Ивановка осаждено большим, всё возрастающим скопищем киргизов. Пишпеку грозит такая же осада, принимаются меры. С Пржевальском нет сообщения уже неделю». [ЦГВИА, ф. Главный штаб, Азиатская часть, оп. 4, 1916 г., д. 40, л. 255-255об. (31), стр. 344].

Начальник Нарынской караульной команды прапорщик Букин докладывал, что ночью 16-го августа он, под охраной 24-х казаков 1-ой сотни 3-го Семиреченского полка и 8-и ратников Нарынской караульной команды, вывел из Белого Пикета крестьян, беженцев селений Столыпина, Орловского, Быстрорецкого и Белого Пикета в селение Михайловское (Карабулак). В Белом Пикете «оставаться было нельзя из-за отсутствия у крестьян хлеба. Последние начали питаться исключительно зеленью, и, во избежание эпидемии, мне пришлось вывести крестьян в село Карабулак». [РГИА, ф. 432, о. 1, д. 11, л. 46].

17-го августа Куропаткин сообщал: «В Токмакском участке и на Каркаре (Джаркентский район – Б. М.) положение остаётся тяжёлым. Сформированы и посланы подкрепления. Число мятежников в упомянутых районах всё увеличивается. . . . Выгорела треть Ивановки. Токмак окружён сплошным кольцом мятежников. В Беловодском участке русское население крайне озлоблено, вышло из повиновения приставу, уничтожает киргизов. . . . Банды киргизов имеют знамёна, оружием их снабжают кульджинские киргизы. . . . Крестьяне селений Карабалты, Николаевки и других, опасаясь нападений, бросили полевые работы. Из малых посёлков жители бегут». [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4546, ч. 1, л. 257].

17-го августа рота, пришедшая из Аулие-Ата и усиленная пишпекской дружиной, вооружённой пиками и ружьями, всего 220 человек, была отправлена на помощь в Ивановку. [ЦГИА КазССР, ф. Семиреченское областное правление, отд. 1, стол. 2, д. 16922, 1916 г., л. 15. (31), стр. 346]. Как видим, часть имеющихся в Семиречье войск была перемещена в Токмакский участок. Из Верного были направлены: в станицу Самсоновскую полусотня под командованием Величкина, в Токмак отряд Бакуревича, в Новороссийское сотня Александрова и в Пишпек сотня из Аулие-Ата. Это говорит о напряжённой обстановке в Токмакском участке. 17-го августа Туркестанский генерал-губернатор телеграфировал Военному министру, что «беспорядки в Семиреченской области усиливаются, охватывают обширный район».

17-го августа казачьим разъездом в Покровском был задержан Суван Джантаев. Сам Джантаев заявил трибуналу: «Меня поймали за селом Покровским. Впрочем, я добровольно сдался в плен. Так как по поручению почтеннейшего лица Абаильдинской волости Каната Абукина я должен был проникнуть в Токмак и сдать волостному старшине или другому начальству приказание наших киргизских военоначальников». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 3об]. «Приказание» было следующего содержания:

«Токмакскому аксакалу и аксакалу кашгарских сартов. Приказание от главных управителей мусульман. Приказываем всем побросать оружие, покориться мусульманам и сообщить нам. Если не послушаете, то будете уничтожены». Далее шли подписи и печати руководителей восстания, и потом приписка: «А также уведомляем, что Пржевальск и Нарын уже уничтожены, покорённые оставлены здоровыми. Собранных войск всего 40 тысяч человек, кроме 40-летних, т. е. 19 – 39 лет, а остальные ещё дома, только в Токмаке и Пишпеке». [Там же, д. 26, л. 2об]. Суван Джантаев 18-го августа по обвинению в участии в восстании против власти был отдан военно-полевому суду, приговорён к смертной казни и 19-го августа повешен. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 933, л. 34 – 35].

Есть обвинения по поводу казни Джантаева, как посла. Я тоже считаю, что с 80-илетним стариком поступили жестоко. Но в этом случае не только жестокость войны. Во-первых, не погромщикам мирных сёл говорить о соблюдении этических норм. Во-вторых, Джантаев прибыл не как посол, с соблюдением соответствующего ритуала, он сдался в плен казачьему патрулю около селения Покровского и был доставлен в Токмак. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 20]. В-третьих, послы прибывают с предложениями о переговорах или перемирии, а с доставщиками ультиматума во все времена поступали иначе.

В телеграмме от 19-го августа Куропаткин сообщал: «Все дороги из Токмака на Пишпек закрыты большими шайками киргиз». Свыше 5.000 повстанцев из 12-и волостей, разделившись на отряды, ежедневно, с 7-и утра о 9-и вечера, нападали на Токмак с разных сторон. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 22]. По ночам селение было окружено огнём костров в лагере нападавших. По заявлениям самих восставших, их было от 20-и до 40-а тысяч. [(22), стр. 204]. Пусть эта сомнительная цифра будет на совести повстанцев, так как она показывает их воинские способности: 40 тысяч нападавших в течение недели не смогли осилить 500 защитников селения. Положение изменилось с прибытием войск из Ташкента, которые двигались тремя отрядами.

Впереди двигался лёгкий разведывательный отряд под командованием капитана Неклюдова, затем основные силы с артиллерией и пулемётами под командованием подполковника А. И. Гейцига, замыкающим шёл отряд Алатырцева. 19-го августа восставшие были разгромлены у Ивановки, а 20-го августа отряд Неклюдова вступил в Токмак. 20-го августа повстанцы предпринимают массированный штурм Токмака. “Атаки восставших были настолько яростные, – писал в донесении Фольбаум, – что, несмотря на огонь пулемёта, сметавшего целые ряды, они три раза бросались на приступ. Атаки были отбиты, но они показали, с каким противником приходится иметь дело».

Житель Токмака Г. К. Иваненко рассказывал: «20-го августа было самое сильное нападение, когда киргизы со стороны Чу в небольшом количестве смогли ворваться в Токмак, но были отбиты казаками. В остальных пунктах действовала пехота и пулемёт. Особенно ожесточёнными были нападения на Соловьёвку и Покровку. Передовые группы атакующих киргизов ворвались в Соловьёвку, где убили нескольких дружинников. Нападавших киргизов было, по моему мнению, 3000 человек». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 16]. С помощью отряда Неклюдова общими силами Токмак удалось отстоять. Так же 20-го августа у Иссык-Ата между карательным отрядом и восставшими произошло столкновение, в котором повстанцы были разгромлены. [(176), стр. 178].

В ночь с 20-го на 21-ое августа хорунжий Б. С. Александров со своей сотней и ротой прапорщика Махонина совершили из Самсоновки успешный рейд на село Новороссийское. Село, 12 дней отбивавшееся от осаждавших его повстанцев, было разблокировано. Все жители в количестве 1337 человек, включая женщин и детей, были выведены в Самсоновку. [(160), 24.08.1916 г. №189]. Туда же из Верного были командированы врачи Беляев и Матвеев для оказания медицинской помощи беженцам из селений Новороссийское, Орловка, Быстрорецкое и для эвакуации пострадавших и раненых участников боёв. Во время этого рейда были найдены обезображенные трупы сотника Величко и семи казаков, о гибели которых говорилось ранее. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 244]. 21 августа к Токмаку подошёл отряд Гейцига. Восставшие, не зная о вооружении подошедшего отряда, бросились на него.

“Передним частям удалось подскочить к орудиям саженей на 20 – 30, где они были расстреляны в упор перекрёстным пулемётным и ружейным огнём”. [(171), стр. 290]. Г. К. Иваненко добавляет: «Артиллерийские орудия сразу были выдвинуты на участки нападений, в частности, начали обстреливать сад Саурамбаева, где было замечено большое скопление киргизов. В ответ оттуда перед обедом выдвинулось несколько сот конных киргизов и бросились на орудия, стрелявших по саду. Передовым группам удалось приблизиться к орудиям сажен на 30, но они были расстреляны в упор, а задние группы отступили. После 21-го августа атаки на Токмак не повторялись». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 16]. С приходом второго отряда, русские войска перешли от обороны к наступлению. 22 августа осада Токмака была снята, восставшие оттеснены от крупных сёл Чуйской долины, восстановлено движение по тракту Пишпек – Верный.

Потеряв большое количество убитых и раненых в разгроме под Токмаком, повстанцы, преследуемые отрядами Гейцига и Неклюдова, уходят в низовья Чу и на юг, в горы: часть на Иссык-Куль, а большая часть в сторону озера Сон-Куль. 23-го августа курдайский отряд Пишпекского гарнизона настиг группу повстанцев, уходящих в низовья Чу. Было отбито тридцать верблюдов навьюченных награбленным крестьянским имуществом. [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 110]. После прибытия войск массовых атак повстанцев не было. Нападения велись лишь отдельными небольшими группами. 24-го августа крестьяне по приказанию пристава на 200-ах подводах выехали в поле за фуражом для прибывших войск. На этот растянувшийся обоз напали восставшие. Нападение было отбито охраной обоза, состоявшей из взвода солдат и нескольких казаков. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 21].

Но главные потери были не в имуществе, а в гибели людей. К. Усенбаев пишет: «Восставшие трудовые массы хотели расправиться лишь с представителями царского правительства, укрывавшимися в Токмаке». [(326), стр. 106]. «Представителями царского правительства» в Токмаке были только сотрудники волостной администрации, а «укрывались» только сельские старосты и писари разгромленных сёл. В своём рапорте от 25.08.1916 Токмакский староста сообщал об убитых, раненых и пропавших без вести в Токмаке во время восстания:

Каширин Иван Андреевич, 68 лет, убит 10-го августа на пашне.
Митенский Степан Фёдорович, 46 лет, убит 10-го августа на пашне.
Полтавский Илья Васильевич, 66 лет, убит ударами пики в лицо.
Севергин Григорий, почтосодержатель Токмакской почтовой станции, убит 24-го августа.
Сидоров Евстигней Иванович, 44 года, убит 20-го августа ударами пики в спину и в живот.
Шаталов Иван убит 20-го августа, несколько ран на голове и лице.
Ширяева Лукерья Тимофеевна, 60 лет.
Яковенко Яков Фёдорович, 46 лет, Новороссийский волостной старшина, убит 11-го августа по дороге из Токмака в Новороссийское.

Пропали без вести: Гайдин Степан Трофимович, 48 лет; его жена Прасковья Николаевна, 42 года. Дети: Евдокия 11 лет, Мария 5 лет, Ольга 2 года. Пропали 8-го августа с пасеки.
Кислова Александра Николаевна, 10 лет
Красюковы Иван 17 лет и Павел 11лет Михайловичи пропали с пашни 9-го августа.
Михайлов Степан Изотович, 64 года, пропал на заимке 10-го августа.
Попова Ефросинья Васильевна, 20 лет; её сын Константин Тимофеевич, 1 год. Девери (брат мужа – Б. М.): Попов Фёдор 12 лет и Андрей 10 лет Ивановичи. Пропали 9-го августа на станции Кок-Майнак.
Попов Иван Иванович, 14 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.
Попов Максим Иванович, 18 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.
Попов Николай Алексеевич, 66 лет, пропал с кладью после выезда в Атбаши 27-го июля.
Суриков Михаил, 64 года, пропал с бахчи 11-го августа. [ЦГА РКыр, ф. И-75, о. 1, д. 27, л. 11 - 12].

Гайдан Иван Степанович впоследствии, получив сведения о гибели своей семьи, нашёл трупы своих родителей и сестёр. Его рассказ о трагедии: «8-го августа 1916 года мятежники на нашей пасеке в Малой Кебени убили моих отца, мать и трёх сестёр: Евдокию 13 лет, Анну 6 лет и Ольгу три года. Дело было так. 8-го августа крестьянин села Покровского Иосиф Пенкин поехал к нам на пасеку за ружьём и лошадью. При въезде на пасеку он подслушал двух киргизов, бывших сторожами на пасеке, которые ругались из-за того, почему один из киргизов не убил женщину, а долго мучил её. На пасеке Пенкин увидел сильно израненную жену токмакского жителя Трофима Бородина, за которой ухаживали её дети.

«Мои родители с детьми были тут же. Пенкин стал всех уговаривать идти в Самсоновскую. Мои родители отказались, так как в этом случае им пришлось бы оставить израненную соседку и её детей. Они перешли в дом Бородина и решили спасаться там. Пенкин же поспешил на свою пасеку, находящуюся около Самсоновской, чтобы забрать живущих там своих родителей, которых бежали в Самсоновскую, где и спаслись. Когда прекратились беспорядки, я поехал на свою пасеку, где нашёл своих родителей и сестёр убитыми и присыпанными землёй. Я их откопал, отпел у токмакского священника и похоронил». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 51]. Господа, утверждающие, что восстание было направлено против царизма, обратите внимание на «рубежи», на которых защищали царизм – крестьянские пашни и отдалённые пасеки, а также на возраст «защитников» царизма – от одного года до 20-и лет и от 46-и до 66-и лет. Причём указаны случаи, когда гибли целыми семьями. И такое было во всех сёлах, подвергшихся нападениям восставших.

Начало подавления восстания в Токмакском участке.

21-го августа одновременно с отправкой в Верный военного транспорта с патронами была отправлена и скопившаяся в Пишпеке почта весом 632 пуда. [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 98]. 24-го транспорт проследовал через Самсы. Медленное продвижение было вызвано тем, что продвигались только днём, всё ещё опасаясь нападений. [(160), №189 от 24.08.1916 и №190 от 25.08.1916 г.]. Что и подтвердилось за станцией Отар. Однако попытка нападения была успешно отбита. В связи с этими нападениями на Курдае был выставлен дозорный отряд, и почта стала ходить регулярно в сопровождении воинской охраны. Беловодский участковый пристав 22-го августа сообщал Пишпекскому коменданту, что «в участке спокойно». Однако, опасаясь грабежей русским населением киргизов, он просил прислать подкрепление: «В настоящее время у меня в команде 14 нижних чинов, 4 без оружия. Прошу выслать им вооружение и, если есть войска, увеличить мою команду до 50 человек». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, том 4, д. 20076, л. 249].

23-го августа Николай II издаёт указ: «Признав необходимым, в целях Государственной обороны, усилить состав казачьих частей Семиреченского казачьего войска, призвать в этом войске казачье ополчение. Число возрастов казачьего ополчения, подлежащих призыву, а равно и сроки их призыва определить Командующему войсками Туркестанского военного округа». То, что этот указ вызван не трудностями на фронте, а сложностью обстановки в Семиречье, говорит тот факт, что число возрастов и сроки призыва должен был определить генерал-губернатор Туркестана. Приказом по войскам Семиреченской области для рассмотрения дел, связанных «с явным против властей восстанием», 24-го августа в Верном, во всех уездных городах области и в особо указанных отрядах на основании Военно-судебного устава были учреждены военные суды. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 3, д. 33, л. 7об].

Ещё один штрих к формулировкам «восстание было жестоко подавлено». Военно-полевые суды были введены не сразу после начала восстания, а когда преступления восставших не прекращались после применения норм мирного времени. В результате, мероприятий, предпринятых правительством и генерал-губернатором края, удалось добиться результатов в успокоении края и в осуществлении набора рабочих. Выступления подавлялись и шли на убыль, стихали панисламистские настроения, таяли надежды феодально-клерикальных элементов, выветривалась оппозиционность национальной буржуазии.

Для содействия населению и администрации по выполнению призыва инородцам было предоставлено право создавать из представителей местного туземного населения особые порайонные комитеты. В задачу этих комитетов входило разъяснение целей призыва; развёрстка общего количества призываемых, приходящихся на данную область, уезд или волость; наблюдение за соблюдением правил и положений призыва; содействие обеспечению призываемых питанием и одеждой; а также содействие обеспечению семей призываемых. С прибытием войск обстановка в Токмакском участке разрядилась.

24-го августа токмакский пристав Байгулов, под угрозой военного суда, приказал крестьянам ехать в поле за фуражом для прибывших войск. Но, так как восставшие ещё не успокоились и время от времени продолжали свои рейды, то крестьяне соглашались выезжать в поле только под охраной. Для охраны обоза были выделены взвод казаков и взвод солдат. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 48, л. 44]. На предписание отправить часть войск в Загорный участок Пишпекского уезда Фольбаум из Пишпека отвечал: «Я объехал Токмакский район и убедился, что если не оставить здесь одну роту и одну сотню, то крестьяне всех селений, предпочитая голод, не кончат уборку урожая. Отход частей из-под Токмака будет непременным сигналом нового мятежа». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1138-а, л. 8 – 9].

26-го августа Фольбаум телеграфировал в Ташкент: «Верненские, копальские и пишпекские киргизы собираются большими массами у Балхаша. Крайне необходимы казачьи полки». После неоднократных попыток ремонта и новых разрушений восставшими, с помощью военно-телеграфного взвода, под усиленной военной охраной (125 казаков и 50 дружинников) 28-го августа была восстановлена нарушенная повстанцами связь между Пишпеком и Токмаком. [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 1265, л. 128]. В конце августа произошло столкновение в Буранинской волости. Восставшие с потерями были рассеяны казаками. Взятый в плен Дюшеке Мамырбаев сообщил, что в отряде под руководством Сонубека Шаменова было 340 человек, из которых 30 были вооружены ружьями. [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 934, л. 21].

Восстание в районе Мерке.

25-го августа возобновилось восстание, теперь уже западнее Беловодского, в Меркенском участке соседнего Аулие-Атинского уезда. 27-го августа около двух тысяч повстанцев начали наступление на Мерке. [(176), стр. 179]. Нападение на Мерке было отбито, но восставшие разграбили и подожгли окрестные заимки. [ЦГА РКаз., ф. 146, о. 1, д. 66, л. 84]. В этот же день Куропаткин сообщал: «В Пишпекском уезде селение Сосновское и все подгорные заимки оставлены жителями. Киргизы грабят повозки, рогатый скот, лошадей и угоняют в горы. Одна из команд, посланная для розыска скота, верстах в десяти к западу от Сосновского, имела столкновение с толпой мятежников». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 252].

29-го августа активность повстанцев усилилась. Начальник Туркестанского почтово-телеграфного округа сообщал: «На Мерке наступает четырёхтысячная толпа киргизов, вооружённых пиками и ружьями. С разведчиками произошла стычка. Окрестности села подожжены. Мерке грозит опасность. Телеграфное действие от Мерке к Пишпеку прервано. Движение почт в этом районе приостановлено». [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 99]. Нападение на этом участке телеграфной линии было отбито отрядом, посланным из Аулие-Ата. 29-го августа на строительстве железной дороги восставшие напали на пикет №1017, на котором жили 14 рабочих.

«Киргизы стали избивать их пиками и топорами. Из рабочих семеро убиты, четверо ранены, остальные взяты в плен. После расправы с рабочими киргизы подожгли все бараки на пикете и частью истребили, частью разграбили хранившиеся там материалы для постройки дороги и все находившиеся на пикете инструменты». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1068, л. 3]. В ночь с 29-го на 30-ое августа на станции Мерке повстанцы сожгли жилой барак и разграбили склад, на пикетах №923 и №1028 сожгли мосты, на протяжении 10-и вёрст разрушили телефонную линию – столбы свалили, изоляторы разбили, проволоку похитили. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 3, д. 27, л. 2 и 2об].

Восставшие убили киргиза Чали Саитова за то, что у него проживали русские рабочие. [Там же, д. 12, л. 5об]. Крестьяне селения Мерке в прошении генерал-губернатору писали: «В ночь с 29-го на 30-ое августа толпа киргизов разграбила и подожгла вблизи селения наши заимки. С того времени мы не знаем покоя ни днем, ни ночью до сего времени. На пашни ездим с провожатыми солдатами. . . . Бунтующие киргизы сидят большими партиями верстах в 10-и, и нам нет возможности даже убирать хлеб, делают набеги. . . . Второе нападение сделали вечером 31-го августа».[ЦГА РКаз, ф. И-146, оп. 1, д. 66, л. 84].

В связи с этими событиями Фольбаум даёт указания: полковнику Слинко – «не задаваться непосильными задачами в южном направлении», а Городецкому, который в это время находился на пути в Пишпек, было приказано возвратить две роты в Мерке «для обеспечения порядка в этом местечке», а начальнику Пишпекского гарнизона – выдвинуть полуроту Левашова из Беловодского в Карабалты. Из Пишпека в северные волости Аулиеатинского уезда посылается команда из 50-и человек под командованием штабс-капитана Полторацкого.

После сообщений о восстании киргизов многие русские из сёл Аулиеатинского уезда поспешили переехать в Мерке под защиту находящегося там воинского отряда. «Партия крестьян из села Ильинского в пять человек (четверо мужчин и одна женщина) были застигнуты вблизи заброшенного караван-сарая на местности «Бызоу». Все русские были избиты кетменями и палками до потери сознания и в таком виде заживо брошены в два колодца возле речки Карасу. Трупы их впоследствии были обнаружены русскими властями» [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1068, л. 3об]. 30-го августа Куропаткин сообщал: «В 100-а верстах западнее Пишпека киргизы сожгли окрестные посёлки, прервали телеграф на Пишпек». [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 146].

В тот же день из селения Новотроицкого в Мерке выехали на нескольких телегах 58 русских мужчин, женщин и детей. Дорогой на них напали восставшие. «Русские укрылись в заброшенном караван-сарае под названием Камыш-сарай, где и заперлись во дворе. Киргизы обложили караван-сарай со всех сторон и под условием выдачи им продовольствия согласились не трогать русских. Получив от русских весь их хлеб и прочее продовольствие, киргизы стали перелазить через забор и расхищать имущество беженцев. Женщины умоляли киргизов не трогать русских, но киргизы, похитив всё имущество русских, стали хватать и насиловать русских женщин.

«Русские заперлись в сакле караван-сарая, киргизы подожгли саклю. Русские стали выбегать из сакли, а киргизы начали их избивать, стрелять в них из ружей, пока не перебили всех мужчин. Перебили также и всех старых женщин, а молодых тут же начали насиловать. Убитых, а также недобитых мужчин и детей побросали в колодцы. Молодых женщин, раздев донага и привязав их верёвками к лошадям, киргизы поволокли их к себе в аулы и держали в плену. Впоследствии некоторым из них удалось бежать. Трупы брошенных в колодцы, в количестве 28 человек, впоследствии были обнаружены русскими властями». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 1068, л. 4].

30-го августа Куропаткин сообщал: «В Аулиеатинском уезде в ночь на 30-ое августа появились банды киргиз, которые жгли русские хутора в окрестностях Мерке и окраины села Кузьминки, расположенного в пяти верстах от Мерке в сторону Пишпека, грабили брошенное крестьянами имущество, угоняли скот. В настоящее время вновь группируются банды киргиз. Повреждение линии в сторону Пишпека временно устранено» [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 262]. Об этом же 30-го августа сообщал начальник жандармского управления Ташкентской железной дороги: «В Семиреченской области восстание киргиз разрастается. В районе Пишпек – Мерки телеграфные провода порваны. В окрестностях Мерке киргизы жгут посёлки». [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-б, л. 352].

Для восстановления прерванной связи на линию были командированы из Аулие-Ата надсмотрщик с 14-ью солдатами, из Беловодского – надсмотрщик Беловодского почтово-телеграфного отделения Пухов с охраной и из Пишпека – механик Дзюбенко с надсмотрщиком Козюковым. 30-го августа связь между Мерке и Беловодском была восстановлена. В частности, надсмотрщиком Пуховым на перегоне Мерке – Чалдовар было установлено 18 срубленных повстанцами столбов. [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 1265, л. 129]. 31-го связь между Беловодском и Мерке была вновь прервана. Надсмотрщик Пухов, приступивший к восстановлению линии на участке Мерке – Чалдовар, был окружён восставшими, и едва прорвались с сопровождавшей его охраной.

В помощь Пухову из Мерке был командирован механик Мелехин с двумя надсмотрщиками и 18-ью солдатами. Во время работы по исправлению линии отряд Мелехина подвергся нападению восставших, но был выручен из опасности прискакавшим на звуки выстрелов конным разъездом из 25-и человек. Линейный механик Сергей Дзюбенко, выехавший на повреждение линии из Пишпека с надсмотрщиком Козюковым и с конвоем из 10-и нижних чинов, установил от Чалдовара к Мерке 7 столбов, но после стычки с киргизами, вынужден был отступить в Чалдовар. [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 1265, л. 130]. Прерванное 29-го августа почтовое сообщение на перегоне Аулие-Ата – Чалдовар было восстановлено 3-го сентября. [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 834, л. 108].

По сообщению заведующего полицейской частью в Зачуйских волостях Пишпекского уезда, «на место стоянки объездчика К. Д. Яковлева у озера Кашкарбай 29-го августа приехали до ста человек киргизов, из которых человек десять были вооружены огнестрельным оружием. Яковлев дополнительно занимался добычей соли из озера. Когда киргизы стали брать его соль, он не позволил им. Киргизы схватили и связали Яковлева. Покончив погрузку соли на верблюдов, один из киргизов ударил Яковлева кетменём. От этого удара Яковлев упал. Однако он встал и попытался бежать, но вторым ударом кетменём был снова сбит с ног и затем застрелен. Находившееся у Яковлева имущество было всё расхищено или уничтожено». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 633, л. 120].

31-го августа были получены сведения о движении киргизов к Чалдовару со стороны Балхаша. Отряду на 5-ом Чуйском участке было приказано двинуться навстречу. Из Пишпека в Чалдовар был двинут отряд в 60 человек под командованием прапорщика Воеводина, которому поручалось принять под командование дружинников Чалдовара. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 41, л. 44]. Для охраны Курдайского перевала был направлен отряд в 20 человек под командой прапорщика Мальцева, а для охраны курдайских сёл в село Архангелское был направлен отряд в 30 человек под командованием прапорщика Баруцкого. [Там же, л. 47].

Первого сентября 1916 года повстанцы, «численностью до 3.000 человек, начали наступать на село Новотроицкое, но наступление было отбито находившейся в селе воинской командой в составе двух офицеров и 65 нижних чинов. В последующие дни киргизы, окружив со всех сторон село, несколько раз возобновляли наступление, но каждый раз оно было отбито. Во время этой осады киргизы угнали общественное стадо в 2.000 овец и несколько сот рогатого скота, разграбили и подожгли окрестные заимки и усадьбы». [РГИА ф. 1292, оп. 1, д. 1933-б, л. 4]. Старшина 7-го аула Ашинской волости Аулиеатинского уезда Рахманкул Сарчинов в своих показаниях следствию добавлял, что при нападении на село Новотроицкое восставшие «убили на пашне около этого селения трёх крестьян: двух взрослых и одного мальчика и угнали 60 голов рогатого скота». [ЦГА КырР, ф. И-30, оп. 1, д. 2, л. 13об].

Пристав Зачуйских волостей 2-го сентября из Вознесенского донёс: «Все киргизские волости на левом берегу Чу восстали. Новотроицкое обложено, собралось киргизов до 4000. На окраинах посёлка виден дым в нескольких местах, есть жертвы, слышна одиночная и залповая стрельба. К Новотроицкому надвигается толпа киргиз из нижних волостей и из Кызылтала. Киргизам оказывают содействие немецкие колонисты, доставляют им провиант». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, д. 5038, л. 110]. Вот как описывал положение на этом участке штабс-капитан Полторацкий, посланный с отрядом в нижнечуйские сёла: «29-го августа я двинулся с отрядом в составе 50-и нижних чинов на участки Пишпекского уезда в низовьях реки Чу. Не доезжая до села Вознесенского, ко мне прискакали гонцы села Новотроицкого и сообщили, что село Новотроицкое атаковано киргизами, есть человеческие жертвы, и просили меня оказать помощь.

«Приехав в село Новотроицкое 1-го сентября я застал следующую картину. Жители в паническом страхе собрались в школьной ограде, не зная, что им делать. Успокоив крестьян, я с отрядом выехал за посёлок, где встретил толпы киргизов, двигающихся на посёлок. Разогнав эти скопища киргизов, мы двинулись обратно в село, и хотел было поехать обратно на Чуйские участки. Но крестьяне стали просить меня остаться в селе, в противном случае они бросают свой скот и посёлок и пойдут со мной на 4-ый участок. Я решил остаться в Новотроицком и перевести сюда людей из Вознесенского. Со 2-го сентября я был осаждён в Новотроицком, где мне пришлось отражать атаки киргизов до 7-го сентября. В открытый бой с киргизами я вступит не решался.

"Тактика киргизов была следующей. Как только мой отряд переходил в наступление, киргизы моей атаки не принимали и отходили, а, благодаря своей многочисленности, нападали на село с другой стороны. Поэтому я опасался, чтобы они не проникли в село. Количество мятежников с каждым днём увеличивалось, а патроны у меня расходовались. Об этом я дал знать в Пишпек. После этого мне на помощь прибыл отряд поручика Левашова в составе ста человек пехоты при двух пулемётах. По прибытии отряда Левашова, 8-го сентября я со своим отрядом перешёл в наступление, разбив киргизов Ашинской волости, загнав их в пески и отбив у них до 6000 тысяч баранов». [ЦГА КырР, ф. И-30, оп. 1, д. 2, л. 6-7].

В начале сентября восставшие активизировались в районе 4-го и 5-го Чуйских переселенческих участков. Их отряды снова стали появляться у почтового тракта Пишпек – Верный. Продолжали раздаваться призывы к сопротивлению. Об этом говорят постановления губернатора этого периода об аресте лиц, «подстрекающих к беспорядкам». Исполняющий дела губернатора Семиреченской области Алексеев сообщал Куропаткину: «Необходимо ещё упомянуть, что часть населения бунтующих волостей (Пишпекского уезда – Б. М.) бежала в Прибалхашские степи, где на границе области (с Сыр-Дарьинской областью – Б. М.) начались грабежи аулие-атинских киргиз» (казахов – Б. М.). [РГИА, ф. 432, оп.1, д. 69, л. 53].

Можно предположить, что увлёкшись грабежами русских сёл, киргизы вспомнили о своих давних соперниках – казахах. Но досталось и другим соседям киргиз – дунганам. После подавления выступления пржевальских дунган, как сообщал российский консул в Кашгаре, «киргизы не могли упустить хорошего случая, чтобы не ограбить дунган». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1205, л. 1-4]. «В Пишпекском уезде курдайский отряд рассеял скопища киргиз и отбил 30 верблюдов с награбленным крестьянским имуществом». [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 241]. Для прекращения грабежа аулиеатинских казахов, «посланный отряд Полторацкого быстро усмирил грабителей». [(31), стр. 373]. Однако, действия отряда штабс-капитана Полторацкого, как мы уже знаем, были не столь «быстрыми», как докладывал Алексеев, и на помощь Полторацкому дополнительно из Пишпека посылается отряд под командованием поручика Левашева. [(160), неоф. часть, №200 от 06.09.1916 г.].

В первых числах сентября восстание в Аулиеатинском уезде пошло на спад. 4-го сентября из Беловодского в Аулие-Ата была отправлена задержанная почта. [РГИА, ф. 1289, оп. 12, д. 834, л. 108]. Но положение оставалось напряжённым, о чём свидетельствует телеграмма из Верного коменданту Пишпека: «Завтра, 3 сентября, подводы с молодежью из Верного отправьте до Карабалтов с конвоем из 15 нижних чинов при офицере. Дайте знать прапорщику Воеводину, чтобы вечером 4-го был со своим отрядом в Карабалтах. Здесь он обязан принять транспорт и 5-го сентября конвоировать лично до Мерке с 40 нижними чинами. С Воеводиным пошлите записку в Мерке, чтобы туда дали достаточный конвой до Аулие-Ата, а Воеводин возвращался спешно с 40 нижними чинами в Карабалты». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, том 4, д. 20076, л. 230].

В северных волостях, в низовьях реки Чу волнения продолжались до 19-го сентября, поэтому там оставались воинские отряды под командованием Полторацкого и Левашова. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 304]. Вот как их действия описывает штабс-капитан Полторацкий: «10-го сентября я с отрядом двинулся на выручку села Ильинского, которому по сообщению пристава Кирьянова, угрожала опасность со стороны киргизов Сырдарьинской и Семиреченской областей. По прибытии в Ильинское, я получил новые сведения, что село Гуляевку осадили киргизы. 12-го сентября я двинулся в посёлок Гуляевку и прибыл туда 14-го сентября, где захватил 11 главарей, возмутивших киргизов. Несмотря на это, киргизы напали на отряд Пристава Урбенина, который шёл из Аулие-Ата в Гуляевку, и заставили его с отрядом вернуться обратно.

«По возвращении моём в Новотроицкое, ко мне в дороге явилась депутация от киргизов Ашинской волости с изъявлением покорности. Я согласился со следующими условиями. 1. Немедленно доставить пленных женщин и детей, которые находятся у них. 2. Возвратить крестьянам весь угнанный скот. 3. Выдать всех главарей восстания. 4. Сдать всё имеющееся к них оружие, огнестрельное и холодное. 5. Восстановить арык, идущий к селу Новотроицкому и разрушенный киргизами во время осады Новотроицкого. Мои требования киргизами были исполнены, за исключением возврата пленных, которых они уничтожили ещё раньше. Арестованных киргизов я сдал Меркенскому приставу, а сам, получив новое приказание, срочно двинулся к Балхашу для освобождения рыбаков, которые скрывались от нападения киргизов на острове». [ЦГА КырР, ф. И-30, оп. 1, д. 2, л 7-7об].

Подавление восстания.

После прибытия войск повстанцы отступили в горы и к Балхашу. Но и после поражения, при отступлении продолжались бессмысленные действия восставших. Уходя, повстанцы травили скотом не только крестьянские посевы, но и свои. [ГАРФ, ф. 1807, оп. 1, д. 296, л. 78об]. В начале сентября в Токмакском участке крестьяне начали возвращаться в свои сёла с условием обеспечения охраны. Для охраны возвращающихся жителей были направлено в село Новороссийское 25 казаков и 15 солдат, в Быстрорецкое, Белопикетское и Орловское – по 10 солдат, в Ново-Александровское 10 казаков, в Юрьевское 12 солдат. [ЦГА РКаз, ф. 19, оп. 1, д. 603, л. 186]. Но положение оставалось напряжённым, потому что восставшие, когда им предоставлялась возможность, снова продолжали выступления. О выступлениях в низовьях Чу и в районе Мерке уже рассказывалось.

Отступившие в горы повстанцы, около 10-и волостей, сосредоточились в Кочкорской долине, представляя новую угрозу. Капитану Бурзи, прибывшему из Андижана, вместо Нарына было приказано двигаться на Кутемалды. Фольбаум докладывал командующему войскам Туркестанского округа: «Успех удара от Нарына на Кутемалды зависит от согласованности действий Слинко, Александрова и Бурзи». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 41, л. 42об-43]. Имелось в виду, что часть отряда Слинко под командованием Гейцига находилась в Кутемалды, а сотня Александрова на перевалах и проходах Александровского хребта.

8-го сентября часть повстанцев, под натиском русских отрядов возвращается в Чуйскую долину. Под Токмаком отряд восставших был своевременно обнаружен, но на сёла Краснореченское, Дмитриевское и на остатки Юрьевского повстанцы совершили нападения. [(160), неоф. часть, №205 от 13.09.1916 г.]. Отряд под командованием прапорщика Букина, выступивший из Токмака, оттеснил восставших в Буранинское ущелье. Ивановский волостной старшина докладывал, что киргизы 8-го сентября напали на крестьян, работавших в поле, убили 13 человек и угнали их лошадей. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 14 об].

Заведующий водворением переселенцев в Пишпекском уезде М. М. Романов 10-го сентября сообщал губернатору: «На юрьевцев, вернувшихся домой при двенадцати солдатах, киргизы восьмого (сентября) сделали нападение. Потери крестьян, в том числе ивановских, до тридцати. Выехавшие потом 25 казаков не смогли взять трупы убитых крестьян. Весь поселок вернулся в Ивановку. Во избежание подобного (в сёла) Ново-Александровское, Быстрорецкое, Белопикетское и Орловку по пятьдесят солдат дано, было по десять. Настроение крестьян весьма тревожное. Затрудняюсь с юрьевцами, придётся разместить по не пострадавшим поселкам». [ЦГА РКаз, ф. 19, оп. 1, д. 603, л. 16].

Староста села Юрьевского Ткаченко телеграммой Куропаткину дополнял: «15 августа было первое нашествие киргиз на сёла Ивановское и Юрьевское. 8-го сентября – второе. Ивановское сожжено до половины. Юрьевское разграблено всё и сожжено. Жители в Ивановском пытались выезжать на полевые работы, но киргизы грабят и убивают, уводят в плен. Тела не убраны. Охрана мала, работать невозможно из-за дальности полей. Просим Вашей защиты, иначе приходится погибать». [ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 31, д. 1138-а, л. 140]. Обратите внимание, что «тела не убраны». Столкновений войск с повстанцами в районе села Юрьевского не было, значит, это были тела мирных жителей.

Для предотвращения подобных повторных нападений на всех перевалах Александровского хребта были выставлены усиленные посты с задачей всех следующих из-за гор киргизов задерживать и доставлять в Токмак к участковому приставу или в Пишпек в уездное управление. Свидетельство участника событий показывает, в каких условиях находились жители разгромленных и осаждённых русских сёл, если они своевременно не могли похоронить своих погибших. Опять же возникает вопрос: против царизма ли было направлено восстание? В Юрьевке было убито шесть человек и двое пропали без вести. Крестьяне были вынуждены вновь покинуть своё село и разместиться в селениях Ивановском и Лебединовском. И только после выдачи им винтовок и охраны из 12-и солдат, они вновь вернулись в своё село. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 31, л. 11об и 12].

В приложении к приказу начальника края №220 от 28 августа в разнарядке по распределению количества призываемых рабочих по уездам, волостям и городам края и срокам их отправки оговаривалось: “Что же касается Семиреченской области, то наряд рабочих по уездам, городам и волостям в ней будет объявлен особо, вслед за успокоением вспыхнувших в названной области серьёзных беспорядков”. [(161), 25.08.1916 г., №185]. Неофициально власть признавала невозможность призыва рабочих в Семиреченской области в данный момент и не предвидела сроки их отправки. С приходом войск пресса стала писать о беспорядках.

Только 21-го августа «Семиреченские областные ведомости» опубликовали успокаивающий обзор волнений с оговоркой: «Конечно, жертвы есть, но они не те, о которых ходят слухи». Во второй половине сентября газеты стали называть события своим именем – восстанием и мятежом. 4-го сентября в Верном объявили о сборе пожертвований русскому населению, пострадавшему во время восстания. Дамский комитет города Верного в своём воззвании, отмечая трагизм положения, призывал горожан: «Осиротело много детей, потерявших всё, кроме своей чудом спасённой жизни. Всякое старьё – одежда, обувь, детское платье и бельё – будут с благодарностью приняты». [(160), неоф. часть, №199 от 04.09.1916 г.].

После разгрома повстанцев под Токмаком в сводке о восстании сообщалось, что «в Семиреченской области мятежники, не выдающие пока главарей, отгоняются в горы Пишпекского уезда». Теперь уже из Пишпека в Верный отправляются батарея и рота с пулемётами в связи с тем, что 11-го и 12-го сентября на севере Семиречья заволновались новые волости. С прибытием дополнительных войск (17 сентября в Пишпек прибыл 7 Оренбургский казачий полк) [(160), 22.09.1916 г. №212], повстанцы лишились не только превосходства в силе, но и преимущества в мобильности, и восстание пошло на убыль. Посты роты Левашова были выставлены в Ивановке, Пишпеке и Беловодском. Из караульной команды были выделены конвои для сопровождения почты и команда на Курдай. 

Казаки сотни Александрова заняли перевалы Иссыгатинский, Кызылсу Кегеты и Шамси, отряд под командованием Слинко расположился в Токмаке, отряд Гейцига – в Кутемалды, а отряд Алатырцева – на побережье Иссык-Куля. [(160), №214 от 24.09.1916 г.]. В результате, восставшие были заперты в горах. Куропаткин 21-го сентября докладывал Военному министру, что в Пржевальском и Пишпекском уездах восставшие, «рассеянные нашими отрядами», с северного берега Иссык-Куля и окрестностей Пржевальска удалились к востоку на Текес; с южного берега Иссык-Куля уходят на сырты, а с окрестностей Пишпека и Токмака – на Джумгал и Кочкорку. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4546, ч. 1, л. 337]. 22-го сентября в сводке Департамента полиции сообщалось, что «в Пишпекском уезде рассеяны скопища киргиз между перевалом Шамси и долиной Кочкорки». [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 509].

Причины поражения восстания.

Несмотря на благоприятные обстоятельства для выступления (участие России в войне, ослабление царизма, широкое народное движение), восстание было подавлено. В поражении восстания было несколько причин. За всю многовековую истории России ни одно стихийное восстание не увенчалось успехом. И в 1916 году главными причинами поражения восстания, несмотря на трудность военного положения, были мощь государства, стихийность выступления и все вытекающие из этого последствия. Во время подготовки и в ходе восстания в киргизском обществе не было единого мнения, организующей идеи необходимости восстания и участия в нём.

Если верхушка киргизского общества руководители восстания хотели освобождение от опеки русской администрации и создания собственного ханства, то для рядовых кочевников, составлявших основную часть восставших, целью было добиться отмены призыва на тыловые работы или хотя бы справедливого набора, равноправного распределения земли и водных ресурсов, причём равноправного не только в межэтническом (русские переселенцы и коренное население), но и в социальном (букара и манапы). У восставших не было чёткой, общей программы действий, кроме лозунга изгнать русских. Не было единого руководящего центра, в результате, выступления повстанческих отрядов были раздробленными, несогласованными в действиях, иногда даже в пределах отдельно взятых волостей. 

Незнание военной тактики, плохое вооружение и отсутствие строгой дисциплины привели к тому, что, несмотря на значительное численное превосходство повстанцев, хорошее знание района проведения военных операций, удобные позиции для обороны, трудности ведения боевых действий для армии в горных условиях, восставшие с приходом войск быстро потерпели поражение. Подавление восстания, несмотря на трудности переброски войск в Семиречье, носило организованный и скоординированный характер. Отряды восставших не могли противостоять хорошо вооружённым регулярным войскам, пусть и состоящим, в значительной степени из запасных солдат. Большое впечатление на повстанцев, не служивших в армии, производило применение артиллерии и пулемётов. Из-за убийств мирных граждан и грабежей русских селений восставшие приобрели себе ещё одного противника в лице русского населения.

В истории восстания нередко называют именем их руководителей. Например, это восстание Спартака в Древнем Риме; Джеляля – восстание тюрков-полукочевников в Османской империи; гуситы в Чехии, Хмельницкого – на Украине; Болотникова, Булавина, Пугачёва и Разина – на Руси. А если и не было одного выдающегося руководителя, то были отдельные видные личности, которые проводили активные действия против карательных войск. Это Салават Юлаев у башкиров, сподвижник Пугачёва в крестьянской войне 1773 – 1775 годов; Шамиль у горцев Дагестана и Чечни во время Кавказской войны; Амангельды Иманов у казахов во время восстания 1916 года на Тургае. У киргизов таких видных руководителей не было. 

Каждая волость имела своего руководителя восстания. Кроме уже упомянутых, руководителями восстания были: в Абаильдинской волости – Суранчи Карасаев; в Кочкорской – Сарыбай Дикамбаев; в Сусамырской – Джумалы Боктаев; в Темирбулатовской – Мамынкул Исеналинов и Токтосун Бекченов; в Тынаевской – братья Джунус, Касым и Куламбет Мурзабаевы и Кумаш Алдаяров и в Шамурзинской волости – Усмуналы Байгазин. [ЦГА КырР, ф. И-6, оп. 1, д. 2, л. 32]. Каждый командир имел своё знамя: Мамбет-Али в Шамсинской волости имел белый флаг, Токотосун Бектенов в Темирбулатовской – синий с белыми пятнами, Канат Абукин из Абаильдинской – красный. 

По данным источников у восставших было около 24-х разновидностей флагов. [(43), стр. 163]. Отсутствие единого руководства привело к стратегическим просчётам. Обещания немецких и турецких агентов помогать восставшим не только поставками оружия, но и посылкой в Туркестан войск были явно невыполнимы и заранее являлись провокацией, на которую поддались восставшие. А идея религиозной войны вылилась в погромы мирного русского населения и всеми киргизами не была поддержана не только отсутствием у них религиозного фанатизма, но и предыдущим совместным проживанием русских и киргизов.

В Семиречье одной из причин поражения было то, что повстанцы остриё своих выступлений направили не против царского режима и его представителей – против администрации, а против русского населения. В результате, во-первых, восставшие обрели себе ещё одного противника, ещё одну противоборствующую силу – русское население. Газета «Семиреченская жизнь» писала: «Если посмотреть на всё, что сделали киргизы Верненского, Пишпекского и Пржевальского уездов, посчитать разорённые ими русские крестьянские селения и число ни в чём неповинных перед ними жертв, в числе которых женщины и дети, то у любого из нас должно отпасть желание проявить какую-то заботливость». [(206), №56 от 16.09.1916 г.]. 

Ещё более резко высказывались пострадавшие от восставших. Вот что писал по этому поводу землемер, застигнутый восстанием во время проведения межевых работ в Кочкорке: «Картины убийств, пожаров, насилия над детьми и полного разорения русского населения, встречавшиеся на каждом шагу, а также истинного горя изнасилованных женщин, потерявших своих детей и кров, возбуждали нас к мести. Мы озлобились». [(160), неоф. часть, №1 от 01.01.1917 г.]. Оправившись после первоначального шока от неожиданных и вероломных нападений русские сёла начали формировать отряды самообороны, которые оказывали активное сопротивление восставшим. Пример этому селения Токмак, Беловодское, Новороссийское, Самсоновка, Столыпино.

Во-вторых, в ходе восстания одна часть повстанцев не пожелала участвовать в погромах сёл и убийствах мирных русских; другая, тёмная и обманутая, – начала понимать преступные цели манапства. Те и другие постепенно стали отходить от восстания, ослабляя его. Курманали Жузенов рассказывал, что во время восстания “приехали киргизы и позвали отца, чтобы он тоже к ним присоединился. Отец мой уехал. Но через день он вернулся и заявил, что разве так воюют, кроме убийства женщин и детей и поджога сёл ничего не могут делать” [(188), стр. 320]. Токмакский торговец Касым Юнусов сообщал: «Я слышал, что почётные лица Байсеитовской волости Сулейман, Муса Утегенов и Найзабек Тулин пытались бежать из лагеря киргизов, но на пути были перехвачены по распоряжению Каната». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 27, л. 25об].

Излишняя героизация восстания.

Губернатор области Фльбаум в отчёте о восстании писал: «Киргизы, учинившие мятеж, быстро подавленный, не успели использовать своего временного успеха, ограничившись лишь бессмысленным истреблением имущества русских, успев ограбить лишь значительное число скота. Но как только прибыли войска, киргизы обратились в бегство и были вынуждены бросить на произвол судьбы все свои посевы, зимовки и частью юрты, где это требовала спешность бегства». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 28об]. Косвенно эту черту восстания подтверждает и исследователь О. Ибраимов: «После нескольких кровавых эксцессов (ни нескольких, а многочисленных грабежей и убийств – Б. М.) в начале, примерно, в течение 15 дней, повстанцы перешли к самообороне, избегая прямых столкновений с карателями, либо пытаясь отразить натиск преследователей». («Слово Кыргызстана» №94 от 20.04.1901 г.).

Восставшие успешно действовали против безоружных отдалённых сёл, причём против мелких сёл, жителями которых были новосёлы, ещё не освоившиеся в новых условиях и не сплотившиеся. Старожильческие сёла (Покровка и Тёплоключенское в Пржевальском уезде, Беловодское, Ивановка и Новороссийское в Пишпекском уезде) если и подвергались нападениям, то получали достойный отпор, несмотря на значительное численное превосходство восставших. Это отмечал в своём циркуляре от 19-го августа 1916 г. и Пишпекский уездный начальник: «Всем волостным и сельским старостам Пишпекского уезда. В настоящее время выяснилось, что те селения, жители которых не убежали, а, вооружившись кто чем мог, отстаивали свои жилища от нападения киргизов, в большинстве своем, остались целыми. Оставленные же на произвол были разграблены и разрушены киргизами. Предлагаю всем обществам, без крайней на то нужды, не покидать своих сел, а, вооружив чем можно мужчин и женщин, впредь, до подхода войск, отстаивать свое добро». [ЦГА РКаз, ф. 44, оп. 1, том 4, д. 20076, л. 244].

Журнал «Коммунистическая мысль» писал: «В Киргизии восстание 1916 года приняло особенно обострённый националистический характер, когда восставшие уничтожали целые посёлки русских, убивая мужчин, уводя в плен женщин и детей. Это было возможно потому, что боеспособное русское население было мобилизовано в армию». (1926 г., №2, стр. 165). К этой цитате следует добавить «а оставшееся – обезоружено». Так как с началом войны оружие у русского населения было изъято. В столкновениях же (битва будет громко сказано) против войск повстанцы, даже имея многократное численное преимущество, всегда терпели поражение и сразу отступали. Как отмечает историк А. В. Ганин: «Киргизы не выдерживали столкновения с регулярными войсками, несмотря на численное превосходство в десятки раз». (Русский сборник. Исследования по истории России. М. 2008. Т. 5, стр. 153).

Особенно это проявлялось в столкновениях с применением пулемётов, которые наводили на повстанцев панику. Например, вот как описывают отражение нападения восставших на станцию Отар: «Раздался залп десяти солдатских ружей. После трёх залпов киргизы разбежались». В Белогорке Беловодского участка 300 повстанцев, окруживших село, при появлении отряда из 10-и солдат и 12-и дружинников вместо того, чтобы организовать оборону и оказать сопротивление, разбегаются, запалив дом на окраине села. Наглядный пример того, что восставшие нападали на беззащитные мелкие сёла, а при столкновениях даже с незначительными вооружёнными отрядами отступали.

Показательный пример и с Токмаком. Городок защищало чуть более полутысячи человек, из которых только 170 человек были военные. Повстанцы, имея десятикратное превосходство, в течение восьми дней осады так и не добились успеха. Хотя Токмак не был какой-то крепостью или укреплением с мощными оборонительными сооружениями. Наоборот, по части создания временных оборонительных сооружений городок вообще не был готов к обороне. По событиям первых дней восстания все надеялись, что восставшие ограничатся разбойными нападениями на мелкие сёла.

Продолжение в 19-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (07.02.2018)
Просмотров: 303 | Рейтинг: 1.0/1
Всего комментариев: 0