Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 2-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.
Они писали, узнав, «что в подданных Государю Императору кочевьях киргизских (казахских – Б. М.) для спокойствия их заводятся селения, то самое мы и народ наш приемлем за благо. Желаем, чтоб и в наших кочевьях восстановилось такое же спокойствие». [ГА Омской области, ф. 3, оп. 1, д. 419, л. 93 – 103]. Здесь уже просители подданства соглашаются на ещё большее: не только уступают свои земли, но и просят о создании русских поселений. И впоследствии такие просьбы повторялись. В сентябре 1850 года манапы племени бугу просили омские власти: «Хорошо бы было, если бы на наших местах было учреждено какое-либо заселение или пикеты. Мы были бы готовы во всякое время быть слугами Вашими». [АВПРИ, ф. 1-7, оп. 6, д. 1, л. 25]. В 1861 году глава племени бугу Сарпек Саскин, влиятельные манапы Кныч Боромбаев, Канай Койсомасов и ещё 11 человек обратились к начальнику Алатавского округа Колпаковскому с просьбой оградить их земли и их самих от притеснений китайцев.

В своём обращении они писали: «Вследствие обид и притеснений китайцев и других народов вынуждены были принять подданство, повергнув к престолу Великого Падишаха русского и свои земли». [(293), стр. 44. АВПРИ, ф. 1 – 9, 1861 г., д. 24, ч. 1, л. 453]. Прошу на эти факты обратить особое внимание: кочевники, постоянно ведущие борьбу и войны за обладание земель и пастбищ, сами добровольно отдают часть своих земель и приглашают к себе на поселение инородцев. То есть, находясь под угрозой порабощения Кокандом или Китая, и зная, что это такое, при присоединении к России местные правители были согласны на поселение русских колонистов на своих землях, на выделение им земель и даже просили об устройстве военных укреплений. Но, ни правители, вступающие в русское подданство, ни российское правительство не предвидели, какие масштабы и последствия в будущем примет переселение русских в эти края.

В 60-х годах XIX в. в Семиречье, наряду с продолжавшейся казачьей колонизацией, основным направлением был взят курс на крестьянскую колонизацию. Задачи второго этапа переселенческого движения сформулировал министр иностранных дел Н. К. Гирс: «Расширение наших владений в киргизских степях и Средней Азии окажется благотворным лишь в том случае, если наши азиатские окраины станут развиваться в земледельческом и промышленном отношениях». Обратите внимание: не колониальный грабёж, а развитие «в земледельческом и промышленном отношениях», а коль это говорил, министр, то, значит, это было изложением политики правительства.

С увеличением количества переселенцев, с конца XIX века начинается усиленное изъятие земель из пользования кочевников, поэтому Министерством земельных и государственных имуществ были проведены статистико-экономические исследования, на основании которых были установлены нормы землепользования для кочевников. Для Пишпекского уезда норма обеспечения землёй для киргизских волостей, соседних с Беловодском (предгорная зона Чуйской долины, в том числе Багишевская и Джамансартовская волости), была установлена в 40 десятин на кибитковладельца (кочевник мог иметь и несколько юрт). [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 911, л. 69 и РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 486, л. 10].

В низовьях реки Чу, в полупустынной зоне (Кукрековская, Дулатовская и Сейкимовская волости Беловодского участка) надел устанавливался в 82 десятины на кибитковладельца. [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 911, л. 69-70]. Земли сверх этой нормы изымались и передавались Переселенческому управлению для поселения переселенцев. Для читателей не знакомых со старинными мерами площади напомню, что десятина – это 1,09 га, 40 десятин – это около 44-х гектаров. Уверен, что такая норма у современного сельского фермера Чуйской долины вызовет восторг и восхищение. Для сравнения, после проведения реформы сельского хозяйства в Киргизии в 1992-1993 гг., когда были ликвидированы колхозы, бывшие колхозники, теперь фермеры, получили каждый по 1 – 3,5 га. на семью [Осмонов О. Дж. История Кыргызстана с древнейших времен до наших дней. Бишкек. 2005. Стр. 517].

Причём, эти нормы не были взяты с потолка, не указаны волевым решением, а определены на основании статистических исследований, проведённых по следующей схеме. Так как основным продуктом питания кочевников были продукты скотоводства, то определяли потребное количество мяса для пропитания одного человека и одной семьи (кибитки), устанавливали количество приплода для получения такого количества мяса. Затем определяли количество скота, которое может дать такой приплод, и нужная площадь выпасов и сенокосов для содержания этого скота и приплода. В зависимости от урожайности трав в конкретной местности и получался такой разбег от 40 до 80 десятин.

Общие правила определения земельных норм гласили: «1. В основу размера нормы положена потребность семьи, живущей при данной степени культуры безбедно и могущей поступательно развивать своё хозяйство. 2. Так как для удовлетворения этих потребностей киргизы извлекают средства исключительно из доходов от скота, то на потребное количество последнего и должны быть исчислены земельные нормы. 3. Размер земельных угодий определяется пастбищными условиями данной местности или, точнее, количеством корма извлекаемого кочевником для поддержания потребного количества скота». [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 1632, л. 81]. И подчёркивалось, что эти нормы не считаются окончательными, а, по мере проведения хозяйственно-статистических исследований, будут уточняться.

Циркуляром от 05.03.1901 г. Министерство земледелия и государственных имуществ заведующим Партиями для заготовления переселенческих участков предписывало: «При образовании из киргизских земель переселенческих участков наблюдать, чтобы в пользовании киргизов оставалось не менее того количества земли, которое будет (соответствовать) установленной норме по расчёту на наличное домохозяйство». [РГИА, ф. 391, оп. 1, д. 408, л. 362]. Ещё раз напомню, для местности села Беловодского норма была 40 десятин на одну кибитку. Далее в этом документе ещё более интересное: «Оставление в пользовании какой-либо отдельной группы киргизов более, нежели двойной пропорции земли, допускается лишь в случае невозможности использования излишних земель для образования переселенческих участков».[Там же, л. 362].

То есть, указанные нормы могли увеличиваться в два раза, если по каким-либо причинах на изымаемых землях нельзя было образовать переселенческий участок. В результате таких норм землепользования, с учётом выгонов, сенокосов и неудобий, в пользовании кочевников иногда находилось до 200 десятин на одну кибитку, в то время как русские крестьяне имели 45 фиксирванных десятин на семью. [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 300, л. 68]. Окончательно правила переселения крестьян и выделение им земель законодательно были определены в 1903-ем году. [РГИА, ф. 391, о. 3, д. 1803, л. 22]. С 1905 г. началось создание Переселенческих управлений, ведающих образованием переселенческих участков. Деятельность Переселенческого управления, независимого от местных властей, вызвала недовольство не столько администрации, сколько манапской верхушки, которая теперь всё больше ограничивалась в распоряжении землёй ужесточением требований к оформлению арендных сделок на землю.

Во всех работах о восстании 1916 года, в том числе и в этом очерке, одной из причин восстания справедливо называется непродуманное, с нарушением закона от 14 февраля 1905 года изъятие земель у кочевников, без надлежащего землеустройства самих киргизов. Но даже это непродуманное, так называемое «обезземеливание» я бы назвал «относительным». Почему-то молчаливо обходят другую, обратную сторону земельного вопроса. О первой части этого вопроса я уже сказал, что после присоединения края к России земли русским правительством были изъяты из юрисдикции кокандского хана, его ставленников и султанов и переданы в бесплатное, бессрочное (до особого распоряжения) пользование проживающим на ней кочевников. Но есть ещё и вторая часть этого вопроса. Во всех работах о восстании говорится об изъятии земель у кочевников, но нигде не сообщается, а сколько земли осталось у кочевников.

Понятно, что в результате преобладания кочевого населения в количественном отношении, у кочевников, даже при неблагоприятном раскладе, земли будет больше. Поэтому необходимо сравнить количество земли на душу у отдельного кочевника и у отдельного крестьянина, количество земли на одну кибитку и на одно крестьянское хозяйство. И тогда выясняется что у кочевника земли было больше, чем у крестьянина. А то, что этой землёй распоряжался манап, а не рядовой кочевник, то это беда патриархально-родового строя, существовавшего в киргизском обществе, а не вина русского переселенца, пострадавшего во время восстания.

По данным «Статистического ежегодника России за 1914 г.» Пг. 1915, средняя плотность населения по Империи была 9,3 чел. на кв. версту. И это с учетом громадных пространств незаселённой Арктики, редконаселённой тундры и малозаселённых Сибири и районов Дальнего востока. А в Средней Азии по данным того же ежегодника – 3,6 человека всего и 3,1 чел. в сельской местности. Заведующий Семиреченским переселенческим районом С. Н. Велецкий в 1916 году писал: «Населённость Семиреченской области чрезвычайно редкая – 3,6 чел. на кв. версту. (По другим данным 3.1 – Б. М.). Уже одно это может опровергнуть все доводы об отсутствии в Семиречье земель, необходимых для колонизации этого края». [(313), стр. 22]. Действительно, с такими показателями сомнительно говорить о нехватке земель в Семиречье. В отчёте о состоянии Семиреченской области в 1905 году сообщалось:

«Из общего пространства Семиреченской области 352.979 кв. вёрст в пользовании кочевников находится 346.609 кв. вёрст, т. е. 98,2% , и лишь 6.370 кв. вёрст отведены оседлому населению области под русские поселения, казачьи станицы и селения оседлых инородцев – дунган и таранчей». [РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 444, л. 6 и 11]. Даже выбрасывая из площадей, находящихся в пользовании кочевников абсолютно неудобные пространства (ледники, горные вершины и водные пространства озёр), с такой статистикой также трудно говорить о нехватке земель у кочевников. Это в отчёте о состоянии Туркестанской епархии в 1885 г., имея в виду количество земель, находящихся в пользовании кочевников, отмечал и епископ Неофит: «Экономическое господство вообще находится в руках инородцев». (Стр. 43 «Отчёта»).

Это "экономическое господство" по Пишпекскому уезду выглядело следующим образом. В 1910 г. в Пишпекском уезде пахотных площадей было: у горожан - 368 десятин; у дунган - 7922; у крестьян - 28457, у киргизов - 211125 десятин. [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 90, л. 139]. У киргизов удобной земли в 7,3 раза больше, чем у крестьян. При переходе на оседлость киргизы обеспечивались землёй по тем же нормам, что и русские переселенцы. В 1911 году в результате землеустройства в Толкановской волости Пишпекского уезда было образовано 14 переселенческих участков общей площадью 29.388 десятин на 3.336 душ (по 8,96 десятин на душу – Б. М.); и 11 участков для осевших киргиз общей площадью 54.601 десятина на 5.271 душу (по 10,36 десятин на душу – Б. М.). [РГИА, ф. 1284, оп. 194, д. 68, л.13]. Получается даже больше, чем у русских крестьян.

Кроме того, изъятие земель для переселенцев производилось не повсеместно, а, в основном, вдоль предгорий, где имелась вода для полива или было возможным богарное земледелие. «Волости, кочующие в горах и в прибалхашских степях, остались, почти совершенно, в стороне от переселенческого внимания». [РГИА, ф. 1284, оп. 194, д. 40, л. 3]. Например, попытка образования русских сёл в долине Сусамыра окончилась неудачей из-за суровой зимы, короткого лета для земледелия и отсутствия связей с Чуйской долиной. В то время как у кочевников Сусамыр считался благодатным краем.

Опровержение утверждений о самовольном захвате киргизских земель переселенцами.

В работах советского периода постоянно говорилось о захвате переселенцами киргизских земель, в работах же постсоветских публицистов даже делается упор на это. В газете «Русский Туркестан» №3 за 1901 г. прочитал заметку из Токмака, в которой корреспондент писал: «Предгорья Александровского хребта (Киргизский Ала-Тау – Б. М.) для занятия пчеловодством представляют хорошие условия, и пчеловодство в этом районе могло бы успешно развиваться. Но препятствием служит то,  что пасечные участки находятся в земельном наделе киргизов. Заарендовать такой участок у киргизов нелегко. Они неохотно дают приговоры на аренду. А уж коли дают, то за большие деньги: 100 – 300 рублей единовременно за десятину земли, плюс 5 рублей и более ежегодной арендной платы. Бедным крестьянам приобрести пасечные участки н под силу».

Знакомый с многочисленными утверждениями о захвате переселенцами земель у киргизов задался вопросом: «Как это так: переселенцу самовольно занять несколько десятин под поселение и пашню можно, а поставить пасеку в горах -  нельзя?» Изучив вопрос о наделении переселенцев землёй пришёл к выводу: не надо думать, что в изъятии земель у киргизов для поселения на этих землях переселенцев царили полное беззаконие и своеволие. Вспомним самое начало крестьянской колонизации. 1861 год. Колпаковский, первый губернатор Семиреченской области, стремясь иметь колонистов, которые обеспечили бы экономическое развитие области, в 1861 году вызывает из Воронежской губернии 242 крестьянских семей. Если верить утверждениям о возможности захвата земель у местного населения, то казалось бы, всё просто для переселенца: выбирай участок, захватывай землю и селись.

Но переселение этой первой партии крестьян наглядно опровергает утверждение, что земли кочевников беспрепятственно захватывали. Так как для водворения крестьянских переселенцев Туркестанском крае ещё не было не только никаких законодательных актов, но даже административных инструкций об обеспечении их землёй, участки для устройства селений ещё не были отведены, то эти первые переселенцы были зачислены в мещане города Верного. Часть из них занялась различными промыслами, а те, кто всё же занялся хлебопашеством, арендовали себе землю у казаков и казахов.

Водворение переселенцев было полностью на попечении туркестанской администрации и выполнялось имевшимися в её распоряжении силами и средствами. Чтобы как-то упорядочить переселение крестьян в 1867 году областной администрацией были разработаны временные правила о переселении в область: «Положение об устройстве в Семиреченской области сельских поселений» и «Положении о поземельных комиссиях». Хотя проект Колпаковского, утверждённый Туркестанским генерал-губернатором, не был утверждён законодательно, переселенцы устраивались по этому положению до 1886 года. Пункт 2 временного «Положения об устройстве в Семиреченской области сельских поселений» требовал:

«При назначении мест для поселений местное начальство обязано заботиться об оставлении киргизскому населению необходимых для хлебопашества и зимовки земель и вознаграждать за отведённые для поселений земли другими смежными, по возможности, местами, распределяя равномерно между всеми смежными волостями, остающиеся за наделом поселений земли». [(189), №7 от 13.02.1871]. В «Положении о поземельных комиссиях» говорилось: «Пункт 38. При отводе наделов оседлым поселениям комиссии обязаны определить в особом акте условия отвода земель относительно пользования водою (арыками) и относительно кочевых путей киргизов через отведённые земли. Кочевые пути относительно их ширины и длины должны быть определены с точностью и, по возможности, естественными границами.

«Пункт 39. Все действия, постановления и акты поземельных комиссий гласны и открыты для заинтересованных сторон, а окончательные решения и акты должны быть предъявлены сторонам с подписью их в известности. П. 40. Жалобы на действия и постановления поземельных комиссий приносятся в областное правление, а на распоряжения последнего – Начальнику края». [(189), №14 от 03.04.1871]. Поэтому до утверждения Положения о переселении 1886 года местная администрация для устройства каждого русского посёлка договаривалась с кочевниками об уступке ими земель под посёлок, иногда за денежное вознаграждение. [РГИА, ф. 391, о. 3, д. 1803, л. 20].

В «Материалах переселенческого дела в Сырдарьинской области» сообщается: «Крестьяне селились на киргизских землях. Земли эти киргизскими обществами уступались по приговорам аульных сходов, утверждённых съездами волостных выборных той же волости, на землях которой разбивался русский посёлок». [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 307, л. 1]. Например, один из приговоров киргизов об уступке переселенцам земли. «1903 года 20 сентября. Мы, нижеподписавшиеся и приложившие печати и тамги киргизы аула №8 Толкановской волости на аульном сходе в местности Салашат в присутствии аульного старшины 220 юртовладельцев, составили настоящий приговор в том, что 28 января сего года по приговору поселившихся возле села Карабалты 82–ум крестьянам, согласно приказания начальства, отводим под пашню 250 десятин, и под сенокос 250 десятин».[Там же, л. 5]. Киргизы в 70-х и 80-х годах XIX столетия сравнительно охотно уступали избыток земли. Но с увеличением притока русских переселенцев с этим стало труднее.

Распоряжение губернатора Семиреченской области от 24.08.1870 «О самовольных переселенцах» гласило: «Прошу уездных начальников иметь строгое наблюдение за переселенцами, предупреждая их, что малейшее в этом отношении (самовольное поселение – Б. М.) упущение или поблажка может повести к большим беспорядкам и стеснениям как для самих переселенцев, так и для киргизов». Поэтому «прошу уездных начальников строго следить, чтобы переселенцы не осмеливались селиться самовольно, … не сворачивали с почтового тракта, если не имеют разрешения на поселение в этих уездах. … Тех же переселенцев, не имеющих разрешения на поселение в области или узаконенных паспортов и билетов … Сергиопольскому уездному начальнику, не впуская в пределы области, препровождать обратно в Семипалатинск». [(189), №7 от 05.09.1870]. Обратите внимание, что в своём распоряжении Колпаковский беспокоится о «стеснении» не только русских переселенцев, но и местного населения.

Доказательством невозможности безотчётного захвата земель говорит масса крестьянских прошений в архиве Переселенческого управления о выделении участков и прирезке земли. Вот одно из них. На прошение крестьянина села Лебединовки Лебединовской волости Пишпекского уезда Фёдора Аксёнова о выделении участка под пасеку вице-губернатор области ответил: «Просимый Аксёновым участок находится на земле киргиза аула №2 Аламединской волости Еркебулакова. Как само место, так и местность на восток и на юг от него, представляют сенокосы, а зимой на этом месте кочуют 20 кибитковладельцев. По заявлению управителя Аламединской волости отвод названного участка вызовет ссоры и вражду из-за потрав, а также помешает киргизскому хозяйству. В виду изложенного просьба Аксёнова не подлежит удовлетворению». [РГИА, ф. 396. о. 3, д. 4, л. 43].

В сентябре 1908 г. переселенцы села Ново-Покровского Пишпекского уезда обратились к ревизующему Туркестанский край графу Палену: «Мы арендовали землю у казаков и в настоящее время проживаем в селении Ново-Покровском, бедствуя от нищеты и безземелья с детьми, жёнами и престарелыми родителями нашими. Излагая всё сие на милостивое благоусмотрение Вашего Сиятельства, осмеливаемся почтительнейше просить приказать, кому то будет следовать, о наделении нас землёю и о приписке нас к одному из селений Пишпекского уезда». [(327), стр. 101, док. №58]. Такое же прошение поступило и от переселенцев с. Георгиевского Пишпекского уезда с ещё большим количеством подписавшихся. [(327), стр. 80].

Трудно было получить не только землю для поселения, но даже участок под пасеку или мельницу. Например, на прошение крестьянина села Лебединовки Пишпекского уезда Фёдора Аксёнова о выделении участка под пасеку вице-губернатор области ответил: «Просимый Аксёновым участок находится на земле киргиза аула №2 Аламединской волости Еркебулакова. Как само место, так и местность на восток и на юг от него, представляют сенокосы, а зимой на этом месте кочуют 20 кибитковладельцев. По заявлению управителя Аламединской волости отвод названного участка вызовет ссоры и вражду из-за потрав, а также помешает киргизскому хозяйству. В виду изложенного просьба Аксёнова не подлежит удовлетворению». [РГИА, ф. 396. оп. 3, д. 4, л. 43].

Во всех исследованиях о восстании говорится только об изъятии земель у кочевников. Но умалчивается о тысячах законных и самовольных переселенцев, длительное время ожидающих получения надела, создающих головную боль для местной администрации и представляющих опасность социального взрыва для властей. Если землю можно было беспрепятственно изъять у кочевников, то почему создалось такое положение? Из-за невозможности беспрепятственно занимать киргизские земли были, пусть и редкие, но противоположные случаи. Семиреченская переселенческая партия в 1907 году запроектировала 50 переселенческих участков на 32.150 долей. Туркестанский генерал-губернатор не дал разрешения на рассмотрение этого вопроса Временной комиссией, считая, что изыскания проведены недостаточно обоснованно и ущемлены права туземцев. [РГИА, ф. 1276, оп. 4, д. 428-а, л. 102].

Генерал-губернатор поручил губернатору Семиреченской области проверить достоверность исследований и правильность изъятия участков из киргизского землепользования. Князь Васильчиков, из канцелярии Сената, упрекнул за это Туркестанскую администрацию в несочувствии делу переселения, вмешательстве в дела другого ведомства и «в излишних заботах о нуждах  коренного туземного населения». А 62 депутата Государственной Думы по этому поводу направили Председателю Совета Министров Столыпину запрос на, якобы, незаконные действия Туркестанского генерал-губернатора Мищенко, сдерживающего переселение в Туркестанский край.   

Другим доказательством отсутствия безотчётного захвата земель служит и количество земли у монастырей. В Туркестанской епархии три монастыря (мужской Свято-Троицкий на Иссык-Куле, женские Свято-Никольский под Ташкентом и Серафимо-Иверский в Верном) имели 3.940 десятин земли. Цифра, конечно, впечатляет, но по сравнению с другими монастырями России – мала. Например, только один Соловецкий монастырь имел 66 тысяч десятин земли. Один монастырь имел земли в 17 раз больше, чем все три туркестанских вместе взятые. Имей ничем неограниченную свободу в изъятии земель, власти позаботились бы о щедром наделении землёй заведений государственной религии. Но настоятель Иссык-Кульского монастыря архимандрит Порфирий так и не смог решить с местной администрацией вопрос о прирезке земли монастырю. Поэтому он обратился с этой просьбой к ревизующему Туркестанский край сенатору Палену. [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 264, л. 9].

Места для крестьянских поселений, естественно, выбирались в местностях, удобных для земледелия. Но при этом, как говорилось в «Отчёте Семиреченской области за 1875 год», «обращалось внимание на то, чтобы излишне не стеснять туземное население». [РГИА, ф. 1284, оп. 69, д. 493, л. 7]. Пункт 2 временного «Положения об устройстве в Семиреченской области сельских поселений» требовал: «При назначении мест для поселений местное начальство обязано заботиться об оставлении киргизскому населению необходимых для хлебопашества и зимовки земель и вознаграждать за отведённые для поселений земли другими смежными, по возможности, местами, распределяя равномерно между всеми смежными волостями, остающиеся за наделом поселений земли». [(189), №7 от 13.02.1871].

В «Положении о поземельных комиссиях» говорилось: «Пункт 38. При отводе наделов оседлым поселениям комиссии обязаны определить в особом акте условия отвода земель относительно пользования водою (арыками) и относительно кочевых путей киргизов через отведённые земли. Кочевые пути относительно их ширины и длины должны быть определены с точностью и, по возможности, естественными границами. Пункт 39. Все действия, постановления и акты поземельных комиссий гласны и открыты для заинтересованных сторон, а окончательные решения и акты должны быть предъявлены сторонам с подписью их в известности. П. 40. Жалобы на действия и постановления поземельных комиссий приносятся в областное правление, а на распоряжения последнего – Начальнику края». [(189), №14 от 03.04.1871].

Типовая форма приговора при отчуждении земель гласила, что доверенные по межевым делам должны были избираться из киргизов той волости, из которой выделяются земли. Они избирались для того, чтобы «избранные нами доверенные при ограничении земель нашей волости находились при землемере и без его ведома никуда не отлучались. По окончании работ, они обязаны чинить рукоприкладство (подписать – Б. М..) к межевым документам, а в случае неудовольствия подавать прошения начальствующим лицам и учреждениям». [(160), №23 от 09.06.1890 г.]. О чём и гласил пункт 40 «Положения».

И только по истечении определённого срока, установленного статьёй 148 Положения о переселении и статьёй 30 Устава гражданского судопроизводства для подачи протеста администрацией и жалоб на отчуждение земель, принималось окончательное решение по образованию переселенческого участка. Но и это решение было не окончательным, его можно было опротестовать. Например, действия Сибирской межевой партии, проектировавшей казачьи наделы в 1862 – 1866 годах, были признаны неправильными, и в 1884 году из войскового надела Семиреченского казачьего войска были изъяты и переданы в пользование казахов 207.100 десятин земли. [РГИА, ф. 1263, о. 1, д. 3662, л. 421 и 423].

Циркуляром от 13.08.1875 г. №4593 губернатор требовал: «Имею честь просить уездных начальников дозволить крестьянам заводить пасеки в свободных киргизских ущельях, но чтобы, ни в коем случае, не стеснялись бы пасеками киргизы в их кочёвках и пашнях и занимали бы под пасеки не более одной десятины земли. В случае неисполнения сего земля должна быть немедленно отбираема, и виновные в неисполнении сего преследуемы как за захват чужой собственности». [(189), №33 от 16.08.1875 г.]. Как видим, на уровне инструкций и приказов правовая база была и ограничения оговаривались. Последний документ и послужил для мня толчком к критическому отношению к многочисленным заявлениям о захвате земель переселенцами у киргизов. Как это так? Одну десятину под пасеку занять нельзя, а отхватить участок в несколько десятков десятин ля поселения нескольких хозяев можно. Взялся за подробное изучение порядка и правил занятия земель переселенцами.

В 1886 году было издано Положение об управлении Туркестанским краем, оно узаконивало изъятие государственных земель у кочевников. До 1905 года в переселенческой политике оно действовало по принципу, изложенному Министром внутренних дел П. А. Валуевым: «К переселению нужно относиться с величайшей осторожностью, дабы тем внушить населению, что правительство, раз устроив поземельный быт сельского населения, не считает себя обязанным продолжать это устроение и раздавать ценные казённые земли для удовлетворения временных и случайных потребностей».

В связи со значительным ростом переселенцев в конце XIX – начале XX века Положение 1886 г. перестало соответствовать сложившимся реалиям. Для подготовки нового закона о переселении была создана «Особая землеотводная партия для подготовки переселенческих участков в Семиреченской области». В обоснование создания этой Комиссии подготовительный комитет сообщал, что «наряду с отсутствием до последнего времени специального закона, который регулировал бы переселение в Туркестан, является неопределённость местного землевладения. Только в некоторых, совершенно исключительных случаях русские поселения удавалось образовать на незанятых туземным населением землях. В виде же общего правила потребную для водворения русских поселенцев землю брали у местного населения.

«Поэтому, из-за отсутствия для этого каких-либо твёрдых оснований, нужно было вступать в соглашения с кочевыми обществами и склонять которых к уступке под русские поселения части состоявших в их пользовании земель». Состоявшиеся соглашения об уступке земель утверждались Областным правлением». [(257), стр. 6]. В обширной переписке 1905 года по изменению положения об аренде киргизских земель русскими переселенцами [РГИА, ф. 391, о. 2, д. 1572] на всех уровнях от Семиреченской переселенческой партии до Министерства земельных и государственных имуществ постоянно говорится, что «изъятие земель из пользования кочевников может быть сделано лишь после самых разносторонних статистических, экономических и других исследований». Никакие самозахваты земель не предусматривались.

Опровержением безоглядного захвата земель служит и многолетняя тяжба при образовании соседнего села Петровки. В 1892 году несколько семей арендовали (не захватили!) землю у киргизов Багишевской волости западнее села Беловодского. Арендовали на несколько лет, поэтому начали возводить постройки. Об этих постройках в 1893 году узнала уездная администрация и потребовала снести постройки. Крестьяне отказались, а вместо этого начали обращаться с прошениями в различные инстанции. Естественно из-за самовольного поселения им везде отказывали. Тяжба длилась десять лет, село всё росло, пока генерал-губернатор в 1902 году не дал разрешение на оформление поселения. Обратите внимание, что инициатором опротестования занятия переселенцами киргизских земель выступила администрация. Значит, на практике власти пресекали незаконные захваты киргизских земель.

Наиболее ярким примером в этом вопросе я считаю случай образования переселенческого участка в урочище Чамалган (Чемолган) Верненского уезда (район Узун-Агача). Документ объёмный даже после изъятий, изложен тяжёлым канцелярским языком. Но, считая его веским доказательством взаимоотношений при изъятии земель у кочевников, я приведу его в форме выписок. Уж слишком много лжи и кривотолков о захвате земель у киргизов, и в тоже время часты умолчания об учёте интересов киргиз и о компенсации кочевникам за отчуждаемые земли.

В протоколе заседания Комиссии по образованию переселенческих участков в Семиреченской области, состоявшегося 24 сентября 1906 года в урочище Чамалган по вопросу об образовании переселенческого участка на вышеозначенном урочище записано: «В качестве представителей от заинтересованного киргизского населения (присутствовали): управитель Чамалганской волости Манке Измаилов, кандидат Джаильмышевского волостного управителя Кенбай Ниязбеков (соседняя волость – Б. М.), почётные киргизы от Чамалганской волости Алпыспай Таспулатов, Джиеналы Курунбаев, Умбеталы Измаилов. От Джаильмышевской волости – Бекбулат Ашикеев, Мулдахмет Сатыбаев, Джунуспек Касымбеков, аульные старшины от двух названных волостей, а также проживающие на урочище Чамалган киргизы-кибитковладельцы.

«Вышеназванным киргизам комиссией было предложено уступить место для образования переселенческого посёлка на 300 дворов на вышеозначенном урочище, … не предрешая в настоящее время вопроса о площади и границах переселенческого участка, который имеется в виду здесь образовать впоследствии, с тем, чтобы таковое образование было поставлено от предварительного земельного устройства киргиз. Кроме того, Временная комиссия по ходатайству заинтересованных киргизов, предположена вознаградить их за убытки, связанные с переселением на новые места и с устройством на новых местах искусственного орошения, взамен участка, подлежащего отчуждению в переселенческий фонд. Для этого произвести оценку в установленном порядке зимовкам, подлежащих сносу, а также подлежащих замежеванию в участок садам, клеверникам и арыкам, проведёнными для себя каждым домохозяйством от главного арыка». [РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 98, л. 54].

«Что же касается главного арыка, то комиссия находит нужным провести таковой киргизам на новых местах за счёт казны, взамен подлежащего отходу в переселенческий участок, новый, с тем, чтобы из этого арыка орошалась площадь не менее той орошённой площади, которая отойдёт от киргизов в переселенческий участок. Обсудив вышеизложенные предположения, киргизы изъявили своё добровольное согласие на образование вышеозначенного переселенческого участка, при непременном соблюдении изложенных выше условий относительно земельного и денежного их вознаграждения. Комиссия, признавая справедливость изложенных киргизами их нужд и заявленных ими ходатайств, ПОСТАНОВИЛА: …

«5) Разрешить всем киргизам, зимовки которых окажутся в границах вышеозначенного отвода, перезимовать настоящую зиму на тех же местах, чему переселенцы не имеют права препятствовать. 6) Теперь же произвести в установленном порядке оценку киргизских зимовок со всеми службами, подлежащих сносу, а также садов, клеверников и арыков, подлежащих отчуждению в пределах переселенческого участка. [Там же, л. 55]. 7) Выдача вышеозначенного вознаграждения должна производиться при выселении киргиз на новые места. … 9) Расходы по отводу земельного вознаграждения подлежащим смещению киргизам и по устройству для них орошения должны быть приняты на счёт казны. 10) При окончательном образовании постоянного переселенческого участка в указанном месте для киргизов должна быть оставлена кочевая дорога для прохода со скотом в горы на летовки. [Там же, л. 56].

«После ознакомления с вышеизложенным заинтересованные (были и несогласные с переселением – Б. М.) киргизы Чамалганской волости заявили ходатайство, чтобы за временное (до переселения – Б.М.) пользование отчуждаемой пахотной землёй, впредь до получения киргизами земельного вознаграждении, переселенцы платили киргизам аренду по три рубля в год за каждую десятину поливной пахотной земли. Комиссия с этим согласилась». [Там же, л. 57]. В последующей переписке по поводу образования переселенческого участка в урочище Чамалган заведующий Переселенческим делом в Семиреченской области писал, что «киргизы при предъявлении им (нового) участка настаивали только, чтобы устройство их было произведено предварительно, до перенесения». [Там же, л. 58].

И это их требование было принято к сведению. Казалось бы, что вопрос решён. Но 122 кибитковладельца не захотели переселяться. Началась переписка, в которую были втянуты не только местная, областная и краевая администрация, но и два министерства, Военное и Внутренних дел, и Главное управление землеустройства и земледелия. Согласование всех ведомственных, экономических и юридических вопросов заняло три года. Окончательно переселенческий участок Чамалган был оформлен только в ноябре 1909 года. Хранящаяся в архиве переписка по этому вопросу [РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 98] насчитывает 400 листов. Вот тебе и захват киргизских земель!

Похожий случай в наших краях был разрешён быстро. Летом 1907 года киргизы Кочкорской и Джуван-Арыкской волостей Пржевальского уезда отказались подписать акт об изъятии земель под запроектированные переселенческие участки и «даже отказались дать сведения о цене зимовок и других построек, вошедших в границы запроектированных участков и подлежащих сносу». Инцидент был рассмотрен в областном Общем присутствии, которое действия производителя работ Титова по отчуждению киргизских земель признало неправильными. [РГИА, ф. 391, оп. 6, д. 953, л. 21].

Другой показательный пример. В связи с переводом из временных в постоянные таможенных постов в Бассаге, Таш-Рабате и Карасу Нарынского района Пржевальского уезда, начальник Туркестанского таможенного округа 23-го июня 1909 года обратился к губернатору Семиреченской области с просьбой о выделении участков в Бассаге, Таш-Рабате и Ак-Бийите для устройства постоянных таможенных постов. Если бы земли у киргизов захватывали, то, казалось бы, чего проще: письмо (телефонов тогда не было) начальнику Пржевальского уезда – выделить землю, если земли заняты – выгнать киргиз. Тем более что земля требуется для государственных надобностей.

Ан нет! Губернатором области Пржевальскому уездному начальнику было предложено обсудить с киргизскими обществами вопрос об отводе вышеназванных участков размером четыре десятины каждый. Пржевальский уездный начальник рапортом от 17-го сентября 1909 года представил приговоры выборщиков волостей Чаш-Тюбинской от 2-го августа 1909 года за №4, Исенгуловской от 18-го августа 1909 года за №5 и Чериковской от 1-го сентября 1909 года за №4 об уступке 4-хдесятинных участков для нужд таможенного ведомства. [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 85, л. 2]. Нельзя называть захватом и грабежом, когда изъятие земель, даже для государственных нужд, согласовывалось с киргизскими обществами, и за изъятую землю выплачивалась компенсация.

Ещё один документ в развитие этой темы. В письме Главному переселенческому управлению от 08.05.1910 года №3792 заведующий Семиреченским переселенческим районом сообщал: «В порядке 150 статьи Правил переселения доношу Переселенческому управлению, что запроектированные в минувшем году из земель киргизов Кочкорской волости Пишпекского уезда переселенческий участок «Кочкорский», за истечением установленного 147 ст. тех же правил сроков на подачу протеста со стороны Уездного начальника и апелляционной жалобы со стороны заинтересованных киргизов, почитается окончательно утверждённым в том виде, как он принят Временной комиссией». [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 191, л. 10]. То есть, только получение приговора на отчуждение земли было недостаточно. Кочующим на этой земле давался ещё определённый срок на обдумывание и обжалования принятого решения.

Казахский общественный деятель, депутат Второй Государственной Думы России Тынышпаев М. в своих показаниях верненскому прокурору отмечал: «Бывали земельные притеснения, но большинство таких дел решалось в пользу киргизов. Я помню (сохранились у меня копии некоторых документов), как мой отец в течении целых 10-и лет обращался к уездному начальнику, военному губернатору, Степному генерал-губернатору по поводу стеснения казаками Лепсинской станицы и дела неизменно решались в пользу отца, хотя чуть ли не ежегодно приезжал новый межевщик и вновь замежовывал спорные земли. Участок, занимаемый отцом, окончательно был оставлен за ним в 1898 г. Такие примеры, насколько помнится были в Копальском и Верненском уездах. [(43), стр. 135].

Так были захваты или нет? Да были, так называемые, самовольцы. Самовольцами называли крестьян, прибывших в область без разрешения и поселившиеся на основе арендных сделок с киргизами, оформленных незаконно, без уведомления и разрешения властей. Но такие сделки постоянно пресекались властями. Так, приказ губернатора Семиреченской области №14 от 11.01.1906 года гласил: «Для устранения образования самовольных поселений на киргизских землях уездным и участковым начальникам области предписано (приказ от 2-го мая 1901 г.) не допускать водворения переселенцев на арендованных у киргиз участках до тех пор, пока эти переселенцы не причислятся к какому-нибудь сельскому обществу и арендные условия не будут утверждены в порядке, указанном в статье 126 Степного положения». [(160), №5 от 17.01.1906 г., офиц. часть].

Но в проблеме с самовольцами, в большей степени, были виноваты сами киргизы. Заведующий Пишпекским переселенческим подрайоном Эйнберг в отчёте за 1909 год по этому поводу писал: «Из обращающих на себя внимание и требующих серьёзных мероприятий следует отметить явления самовольческого поселения. … Надо признать, что этому оседанию благоприятствует само отношение киргизов к этому вопросу, почти никогда не соблюдающих требований закона при сдаче земель в аренду. … Оседание, на которое смотрит сквозь пальцы заинтересованная туземная администрация». [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 159, л. 54]. В подтверждение этого Эйнберг приводит пример с участком Каратюбе (соседнее с Беловодском село Садовое), когда «переселенцы, несмотря на категорические предупреждения, как чинов переселенческого переселения, так и уездной администрации, селились на заарендованной земле». [Там же, л. 49].

Вот что писали «Семиреченские ведомости» именно о захватах земель: «В исключительных случаях образование самовольческих посёлков происходит следующим образом. Крестьяне начинают просто строиться на облюбованном участке, совершенно ни с чем не считаясь. Строятся они настолько быстро, что посёлок вырастает, как бы, внезапно, и чтобы выселить самовольцев приходится обращаться к суду, в течение времени которого прибавляются новые жители, и посёлок разрастается. Впрочем, нужно оговориться, что такие примеры очень редки, и их можно считать единичными: за последние годы описанных случаев было всего два». [(160), неоф. часть, №121 за 1910 г.].

Опровержению захвата земель переселенцами я уделил много места, потому что во многих исследованиях очень часто говорится о захвате киргизских земель. Но можно ли говорить о «захватах», если именно таких случаев в области было всего два за последние годы. В остальных случаях – это незаконная сдача земель в аренду самими киргизами. И в общем плане возникает вопрос – если землю у киргизов отобрали, то какую же землю они массово сдавали в аренду. Причём хорошую землю, непригодную для хлебопашества крестьяне в аренду не брали бы.

Выдача компенсаций кочевникам за переселение.

В предыдущей главе «Основание села Беловодского» я уже рассказывал о порядке наделения переселенцев землёй, но так как в описаниях восстания муссируется утверждение, что земли у кочевников отбирали столько, сколько хотели, что их сгоняли на бесплодные земли, причём без всякой компенсации, что и послужило причиной восстания, то для опровержения этих необоснованных утверждений я считаю необходимым повториться и дать дополнительные разъяснения. Начну с выдачи компенсаций кочевникам за смещение при изъятии земель под переселенческие участки. Газета «Семиреченские ведомости» в 1894 году (№22 от 22.01.1894 г., неофициальная часть) писала:

«Заботы правительства, направленные к успокоению края, к развитию в нём оседлости и гражданственности увенчались успехом. Местное туземное население, видя земледельческую деятельность наших русских и станичных обществ, поняло её превосходство, поняло те выгоды, которые даёт земледельческая жизнь в сравнении с бродячей пастушеской, и начали следовать их примеру. Стоит взглянуть на степи вокруг Больше-Алматинской станицы. Двадцать лет тому назад на них нигде нельзя было встретить лоскутика обработанного киргизом поля, хотя бы маленького клеверника. (Автор несколько искажает бывшее положение. В незначительных масштабах, в примитивных формах, но кочевники занимались и земледелием – Б. М.) А теперь куда ни глянешь, всегда наталкиваешься на обширные киргизские запашки, клеверники, сады, зимовки».

Кроме осознанного перехода от кочевого скотоводства к земледелию были и вынуждающие обстоятельства. Обедневшие кочевники (джатаки), лишившись большей части своего скота, начинали заниматься земледелием (игенчи) и переходили на полуоседлый образ жизни. В 1900 – 1905 годах в Семиречье из общего числа 126-и киргизских волостей в 29-и волостях посевы, в среднем, занимали 3 десятины на кибитку. В 36-и волостях площадь посевов была более десятины, в 52-х – менее десятины, и в 8-и волостях запашек не было совсем. [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 300, л. 58]. Обрабатывая прилегающие к зимовкам земли, они имеющийся скот на летнее время отгоняли на выпас в горы.

Строго оседлых поселений у киргизов не было. Из-за скудных зимних выпасов зимовки были отдалены друг от друга. Чиновник особых поручений Переселенческого управления в сентябре 1908 г. при осмотре проектируемых участков «Бурулдай» и «Белый пикет» Пишпекского уезда объяснял ревизующему князю Васильчикову, «что по условиям землепользования киргизами, расселившихся при громадных земельных излишках равномерно по всей своей территории, избежать смещения киргизов при изъятии сколько-нибудь значительной площади совершенно нельзя». [(327), стр. 85, док. №48].

Такая разбросанность обрабатываемых киргизских земель усложняла землеотводные работы, создавала чересполосицу, затрудняла доступ к источникам поливной воды и прокладку скотопрогонных дорог. Всё это вместе обесценивало изымаемые излишки земель, препятствовало созданию именно оседлых хозяйств. Поэтому в крайних случаях прибегали к переселению зимовок с отводом равноценных участков в пределах той же волости и с выдачей компенсации за понесённые убытки, вызванные перемещением зимовок с земель, отводимых под переселенческие участки.

Правила изъятия земель у кочевников были утверждены Начальником края с соблюдением при размежевании участков следующих условий: «Пункт 5. Обрабатываемые кочевниками земли не подлежат изъятию. Пункт 2. (Считая 5-ый пункт более важным в характеристике правил землепользования кочевого населения, я поменял пункты местами – Б. М.). Не допускается отобрание у кочевников орошаемых полей с заменою их землями, могущими быть орошёнными». [(160), №28 от 04.04.1908 г.]. То есть, кроме компенсации ещё требовалось и предварительное устройство оросительных арыков. Прошу читателя обратить внимание на это положение при выделении земель для переселенцев.

Выдача компенсаций кочевникам за переселение ещё один пример умолчания фактов, связанных с восстанием. Инструкция по выплате компенсаций гласила, что при переселении оценено должно быть всё, что не может быть перевезено и остаётся на месте: жилища, амбары, сараи для скота, дувалы, древесные насаждения, арыки и поля люцерны (засеянные пашни оставались в пользовании прежних хозяев до уборки урожая). Стоимость ценностей, возможных к перевозке (окна, двери, строевой лес, кирпич в постройке и прочее) оценивались по стоимости их разборки, перевозки, возобновления и сборки на новом месте.

На всё это существовали утверждённые расценки. Причём, учитывались все мелочи. Пример оценочной ведомости одной из зимовок: «Печь киргизская на два казана – 1 руб. 50 коп. Печь калмыкская из сырцового кирпича – 3 руб., русского образца с трубой и отдушинами – 5 руб. Побелка зимовки среднего размера (10 кв. сажен) – 1 руб. 20 коп.». [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 1547, л. 20]. Интересна последняя расценка: с приходом русских и некоторые киргизы тоже стали белить свои зимовки.

К. Усенбаев в книге «Восстание 1916 года в Киргизии» пишет: «У нас нет сведений о денежном вознаграждении за снесённые дома, хозяйственные постройки, посевы люцерны, древесные насаждения и сады, если не считать единственного документа о выдаче в 1910 году 7.792-х рублей населению местности Турайгыр и Бурулдай Пржевальского уезда». [(22), стр. 116 – 117]. У определённых историков нет таких фактов потому, что они не вписываются в версию «изгнания и захвата киргизских земель». Вот факты только по окрестностям Беловодского. В 1910 году при прирезке селению Фольбаумовскому (Садовое) участка «Фазановка» площадью 537 десятин за изъятие насаждений и снос зимовок киргизам Джамансартовской волости было выплачено 455 руб. [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 806, л. 14].

Здесь и далее имейте в виду, что баран тогда стоил 1,5 – 2 рубля осенью и 2,5 – 3 рубля – весной. При прирезке к наделу села Петровского в 1912 году киргизам Багишевской волости было выплачено 1.310 рублей компенсации. [РГИА, ф. 391, оп. 5, д. 129, л. 65]. При выделении участка Ак-Курчо (с. Сретенка) киргизам Джамансартовской волости была выплачена компенсация 902 руб. 15 коп. [РГИА, ф. 391, о. 5, д. 1844, л. 9]. Дополнительно к этим фактам неоднократно встречал сообщения о выдаче компенсаций при переселении кочевников в Чуйской долине. В 1912 году, например, на эти цели, на «отвод наделов для оседлых киргизов» выделялось 155.000 руб. [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 1638, л. 4].

В 1906 году киргизам, смещённым с переселенческих участков, образованных в Пишпекском уезде, было выплачена компенсация: за постройки 11.059 руб.; за клевера 11.697 руб.; за насаждения 9.013 руб. и за искусственные сооружения 160 руб. Всего 31.930 руб. [РГИА, ф. 1396, оп. 1, д. 304, л. 169]. А вот неполный список имён и сумм выданных компенсаций. По Исыгатинской волости: 1. Акылбай Татынов – 305 руб.; 10. Мусапир Раимбеков – 222 руб.; 16. Кошкумбай Телемышев – 592 руб.; 17. Баргамбай Телемышев – 286 руб. 22. Бектемир Калчиинов – 1.055 руб.; 26. Рысменды Калчиинов – 268 руб. По Аламединской волости: 1. Исабек Кыдыр – 2.636 руб.; 2. Абдрай Сарысаков – 249 руб.; 7. Осман Тюрегельды – 525 руб. [Там же, л. 165].

Для сравнения: кибиточная подать была 5 руб. 25 коп. в год, баран стоил 2,5 руб. Если верить заявлениям некоторых авторов, что выплачивалась десятая часть стоимости изымаемых строений, то тогда неплохо жилось при «колониальном гнёте», получая такие суммы компенсации, составляющих десятую часть их недвижимого имущества. Ведь кроме недвижимого имущества, за которое выплачивалась компенсация, было ещё и движимое имущество – скот, составляющий основное богатство кочевника. И вот многими исследователями такие переселения на равноценные участки, с выплатой компенсации изображаются, как изгнание.

Причём есть факты, когда местная администрация сама ходатайствовала перед вышестоящими властями об увеличении этой компенсации. В 1906-ом году заведующий Семиреченским переселенческим участком Велецкий просил у Главного переселенческого управления к выделенным для Пишпекского уезда 13-и тысячам рублям дополнительно ещё 14.259 руб. 60 коп. [РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 100, л. 8]. Просимые ассигнования предназначались для возмещения киргизам за «снос их построек с земель, обращаемых под переселенческие участки, а также за отчуждение в переселенческие участки их «клеверников» (люцерновые поля) и мелкие гидротехнические сооружения».

Местные чиновники понимали негативность последствий изъятия земель. Губернатор Семиреченской области В. И. Покотило 2-го декабря 1907 года писал Туркестанскому генерал-губернатору: “Результат всех этих незаконных и легкомысленных предприятий может быть следующий: а) киргизы, находящиеся ныне в панике, увидевши в действительности, что их выселяют из насиженных родных гнёзд, начнут бунтоваться”. Это заявление Покотило, верное во второй части – «начнут бунтоваться», в первой части – «незаконные и легкомысленные предприятия», не совсем соответствовало действительности и являлось отголоском разногласий местной администрации с Переселенческим управлением. Ему, как губернатору области, хорошо были известны все инструкции и указания о том, что при необходимости смещения зимовок кочевников им предоставлялись равноценные участки даже с устройством оросительных сооружений, если это требовалось, и с выплатой компенсации за строения, насаждения и арыки.

Иногда кочевники, чтобы получить дополнительную компенсацию, шли на хитрость: остатки старых оросительных систем выдавали их за свои. В отношении подобных заявлений и жалоб на изъятие уже обработанных и орошённых земель Начальник управления земледелия и государственных имуществ Туркестанского края писал: «Такие заявления не всегда обоснованы. Семиречье и в настоящее время имеет массу, и почти повсеместно, следов старых оросительных каналов. Очевидно, что край в прежнее время имел высокую культуру земледелия, и оросительная сеть его была много больше, чем ныне существующая.

«Киргизы (точнее будет «кочевники» – Б. М.) вытеснили из Семиречья занимающихся земледелием и воспользовались уже готовой оросительной сетью. Но киргизы были народом чисто кочевым, эта сеть им была не нужна. Им нужны были пастбища, а не поля, и поэтому оросительная система края в их руках была заброшена и опустела. … Если и брались арыки, то это арыки не киргизского происхождения. Ссылка на ст. 125 Степного положения неправильна». [РГИА, ф. 391, оп. 4, д. 828, л. 61]. (125-ая статья Степного положения предусматривала возделанную и обрабатываемую землю зимовок передавать по наследству, пока земля обрабатывается).

И напоследок, я бы сказал, наиболее яркий пример выдачи компенсаций кочевникам за изымаемые земли. Несколько лет стоял вопрос о полном обеспечении Семиреченского казачьего войска землёй согласно принятому закону. Произошло восстание 1916 года. После подавления восстания в Верном под председательством генерал-губернатора Куропаткина состоялось совещание, которое постановило, что волости, которые, кроме выступления против законной власти, ещё и нападали на русские сёла, выселить в Нарынский район. Используя момент, что казахи тоже участвовали в восстании, было принято решение и по казачьему землепользованию.

Казачьим станицам прирезку земель, недостающих до нормы, определённой законом от 3-го июля 1914 года, осуществить из казахских земель, непосредственно примыкающих к наделам казачьих станиц. За изымаемые у казахов зимовки, клеверники, сады и другое недвижимое имущество «справедливо» (так сказано в решении) вознаградить казахов из выделенных для этой цели 947.310 рублей. «При этом киргизы (казахи – Б. М.) могут оставаться на этих землях, поступающих в прирезку казакам, в течение пяти лет, начиная с 1-го января следующего за окончанием войны года без уплаты казакам какого-либо вознаграждения» за пользование этой землёй. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 48, л. 8].

Утверждающие о грабеже киргизских земель вчитайтесь и вдумайтесь в строки этого решения. Второй год идёт война, ресурсы страны на пределе, но всё же правительство выделяет около миллиона рублей на компенсацию за изымаемые земли. Подданные государства с оружием в руках выступили против законной власти, причём в то время, когда страна находится на военном положении. Власти наказывают бунтовщиков изъятием земель, но наказывают «справедливо», с выплатой компенсации, хотя, по аналогии с декабристами и поляками, напрашивается ссылка на каторгу в Сибирь. Первая мировая война закончилась 11-го ноября 1918 года. Если бы не Октябрьская революция, казахи, согласно принятому решению, пользовались бы этой землёй до 31 декабря 1923 года. Господа, в заявлениях давайте опираться на факты.

Причины и поводы для заявлений о нехватке земель.

Описывая землепользование в низовьях реки Чу, производитель землеустроительных работ Зименко в своём отчёте за 1915 год сообщал: «Благодаря громадным излишкам земли, киргизы не придают никакого значения, что в течение целого лета одна часть волости используется для пастбищ киргизами не только соседней волости, но даже другого уезда и области. Так, киргизы Кукрековской волости (Пишпекского уезда – Б. М.), не имея проложенных границ между Курековской волостью и волостями Верненского уезда и Сырдарьинской области, часто заходят в означенные волости со своими стадами, а в горных частях Дулатовской волости иногда пасут стада в течение всего лета». [РГИА, ф. 391, о. 6, д. 458, л. 49].

При нехватке земель с такими нарушениями со стороны соседей в администрацию сразу посыпались бы жалобы. Но их не было. (Мне известна только одна жалоба, и то не на пользование пастбищами, а на передачу одного урочища в Аулиеатинский уезд.) Причину этого молчания раскрывает опять же Зименко: «В Кукрековской и Балхашской волостях скотоводство занимает первое место. Значительное влияние на развитие скотоводства этих волостей оказала громадная площадь, позволяющая иметь всегда свежие пастбища». [Там же, л. 52].

Наличие излишков земель признавали и отдельные представители местного населения. В 1910 году казахский общественный деятель, доверенный от Джаильмышевской волости Верненского уезда, отставной надворный советник Бардыбек Сыртанов в жалобе Главному управлению землеустройства и земледелия писал: «Об излишке земель вообще в Джаильмышевской волости я спорить не буду, но не могу не указать на несоблюдение Верненской временной комиссией требования ст. 2 инструкции от 9 июня 1909 года» (инструкция Совета министров о порядке изъятия земельных излишков у кочевников). [РГИА, ф. 391, о. 4, д. 828, л. 41]. То есть, при объективном подходе обилие пространств, закреплённых за кочевниками, и возможность выделения земель для переселенцев нельзя было не признать.

И в то же время надо признать, что нарушения со стороны Переселенческого отдела при изъятии земель у киргизов были. Например, начальник Пишпекского уезда отмечал, что земли изымались «частью под русские поселения, а часто изъято просто для извлечения доходности». (можно источник не указывать) [ЦГА КырР, ф. И-75, д. 48, л. 16]. Заведующий Переселенческим делом в Семиреченской области в феврале 1917 г. на представление исполняющего губернатора Алексеева признавал, что «земельные изъятия в некоторых случаях были произведены неправильно и с игнорированием интересов киргизов». 
Продолжение в 3-ей части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (09.02.2018)
Просмотров: 561 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0