Главная » Статьи » Мои очерки

ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА В ЧУЙСКОЙ ДОЛИНЕ. ЧАСТЬ 5-АЯ.

Продолжение, начало в 1-ой части.
С началом Первой мировой войны деятельность всех разведок, естественно, усилилась. Особенно активизировались турецкая и немецкая разведки. Туркестан наводнили провокационные сообщения, листовки и воззвания от лица "халифа всех правоверных" – султана Турции – о священной войне против неверных – кафиров и гяуров. Так, каирская панисламистская газета «Аль-Муайед» в статье «Европа и ислам» писала: «Россия есть первый враг Оттоманской империи и второй враг ислама». (Первый Англия – Б. М.) («Известия штаба Кавказского военного округа», 1904 г., №1-2, стр. 78).

Жительница села Сазановки Пржевальского уезда в показаниях следователю рассказывала: «На базаре села Сазановского . . . около татарских и сартовских лавок . . . часто видела на прилавках туземные газеты и отдельные печатные листки, которые читались вслух, и содержание которых потом горячо обсуждалось со всей экспансивностью, присущей туземцу». [ЦГА КырР, ф. 34, оп. 2, д. 5, л. 67]. Турецкая пропаганда заключалась в утверденияхблизкой победы Турции в войне с Россией, в обещаниях военной помощи из Афганистана на случай восстания и создания в Туркестане исламского государства. Замысел создания исламского государства на стыке России и Китая был не из области фантастики. Берлинский исламовед М. Хартман (1851-1918) тоже предлагал для российско- и китайско-подданных каракиргизов и киргиз-кайсаков создать на границе России и Китая государство, независимое от этих держав.

Вице-губернатор области отмечал, что объявление указа о наборе рабочих на тыловые работы первоначально киргизами было принято спокойно. Причём волостные управители и почётные лица, хотя и с целым рядом прошений о предоставлении дополнительных уступок и льгот по призыву, всё же выражали властям готовность исполнить «волю царя». Но и помимо этих официальных заявлений, ряд фактов свидетельствовал о спокойном настроении местного населения. Например, продолжались торговые и денежные отношения с русским населением. До последнего момента киргизы сдавали собранный ими опий, получая в оплату не наличные деньги, а квитанции на последующее получение денег. Заведующий Пржевальской оброчно-межевой партией А. И. Поцелуев сообщал:

«Правда, я слышал на Каркаре и даже в Верном в июльское посещение, что многие киргизские волости не намерены добровольно дать рабочих для армии. Но нигде и никогда не слышал об активном их выступлении с этой целью. Все слухи и личные мои впечатления при постоянных разъездах по области говорили лишь о пассивном сопротивлении набору, то есть киргизы наивно думали, что для уклонения от набора достаточно забраться подальше в малодоступные для русской администрации горные теснины». [ГАРФ, ф. 124, оп. 42, д. 129, л. 4об]. Но потом положение изменилось в худшую сторону. Все эти факты свидетельствовали о том, что восстание подготавливалось «конспиративно группой влиятельных туземцев, действовавших, по всей вероятности, под влиянием извне», что воюющие против России страны решили использовать в своих целях призыв инородцев на тыловые работы, разыграть эту карту.

Кроме разложения русской армии и получения разведданных, перед разведками ставилась задача вынудить царское правительство снять максимальное количество войск с фронта на поддержание порядка внутри страны. Решение этой задачи заключалось в поддержке революционно настроенных оппозиционных партий и организации восстаний в национальных окраинах империи. В частности, в Туркестане иностранные разведки добивались не только поражения России в войне, но и отделения Туркестана от России. Военные действия Турции на кавказском направлении имели целью завоевание Кавказа, Поволжья и Средней Азии. В соответствии с планом военных действий, одна из стратегических задач турецких войск заключалась в том, чтобы, ведя наступление, войти в соприкосновение с мусульманским населением России.

Действия турецкой армии должны были поддержаны организацией в тылу противника диверсионных актов и восстаний. Поэтому с началом войны в Туркестан зачастили эмиссары от партии младотурок, различные религиозные проповедники и, якобы, турецкие коммерсанты. В пропаганде идей панисламизма делается упор на прямые призывы к агрессивным действиям против России и русских, на отделение Туркестана от России. Так, например, распространялась нелегально изданная в Оренбурге брошюра «Оян, казак» («Проснитесь, киргизы»), призывающая казахов и киргизов к изгнанию русских и образованию своего киргизского государства. [(319), стр. 82]. Надо признать, что эта пропаганда имела некоторый успех, вносились пожертвования в пользу Турции.

Афганский эмир в 1896 году к своим званиям принял дополнительный титул – «блюститель веры». По данным Туркестанского отделения в 1914 году в Ташкенте возникла тайная мусульманская организация «Гозиляр» («Непобедимые воители»), ориентированная на Афганистан и призывающая мусульман к священной войне против неверных. Точных сведений о распространении этой организации и количестве её членов не было. Но были сведения о существовании её ячеек, кроме Ташкента, в Пскенте, Чимкенте, Бухаре и Самаркандской обл. Руководил деятельностью этой нелегальной организации комитет, «маджахиддин», состоящий из мулл-фанатиков. Целью деятельности «маджахиддина» было объединение мусульман под эгидой единоверного Афганистана и отделение Туркестана от России. [(319), стр. 83].

В 1914 году российские спецслужбы перехватили послание турецкой правительственной «Канцелярии для распространения исламских увещеваний», направленное своим агентам в Фергану: «Мужайтесь, время свободы для мусульман настало. Уже в Индустане, Африке, Афганистане, Кавказе и всём свете истинный панисламизм пробудился, и готовы восстать каждый против своего правительства гяуров. Продолжайте под большим секретом ваши сношения с мусульманскими странами, как я указал вам и комитету каждого города». (Историческое пространство. Проблемы истории стран СНГ. 2008, №1 – 4, стр. 102).

При вступлении Турции в войну константинопольский шейх-уль-ислам (высшее лицо по вопросам ислама в мусульманских государствах) издал фетву (указ), в которой подчёркивалось, что «Россия, Англия и Франция враждебны к исламскому халифату» и прилагают все усилия к тому, чтобы «погасить высокий свет ислама». Фетва призывала мусульман, находящихся под властью указанных стран, объявить им «священную войну». Так как турецкий султан в это время был сильнейшим из мусульманских правителей, то мусульмане считали его халифом. Поэтому фетва имела некоторый отклик в Средней Азии. Прокурор Ташкентской судебной палаты в феврале 1916 года сообщал, что эмирам Афганскому и Бухарскому и хану Хивинскому из Турции поступил призыв к вооружённому выступлению против России. [РГИА, ф. 1405, оп. 530, д. 1020, л. 72].

Ещё весной 1916 года среди населения края стали появляться будоражившие слухи о призыве мусульман на войну. Постепенно эти слухи распространялись всё настойчивее и стали широко обсуждаться среди населения. Источника этих слухов никто не знал, но предполагалось, что это деятельность иностранных разведок. Заведующий переселением в Верненском подрайоне сообщал, что «среди населения, особенно туземного, циркулируют всякие тревожные слухи, являющиеся, видимо, отголоском пропаганды соседних магометанских стран». Более тщательная, широкая и целенаправленная обработка умов мусульманского населения велась со стороны Турции через разного рода хаджей и проповедников. (Ходжа – мусульманин, совершивший “хадж” – паломничество в Мекку, имеющий уважение среди верующих).

В донесении Туркестанского охранного отделения о восстании сообщалось: «Об агитации извне указывается лишь в одном показании свидетельницы Игнатьевой, бывшей в киргизском плену. Игнатьева, увезённая в Китай, видела там двух лиц: муллу из Афганистана и какого-то турка – так их называли. Говорили, что эти лица около года разъезжали по Семиреченской области, главным образом, по Пржевальскому и Пишпекскому уездам, в Сарыбагишевской волости и вели пропаганду восстания среди манапов и почётных лиц». [ЦГА РУз, ф. 461, оп. 1, д. 1888, л. 73]. Среди восставших Аулиеатинского уезда действовал турецкий мулла. [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 279].

Мокуш Шабданов, главарь восстания в Пишпекском уезде, под видом хаджа в Мекку в начале 1916 году побывал в Константинополе. А во время восстания у него «гостил» какой-то турок. Заведующий переселенческим делом в Семиреченской области сообщал: «Мятеж готовился не только изнутри, но и извне. Пленные (например, крестьяне селения Кольцовского и других, побывавшие в плену у киргизов по месяцу и более) слышали от многих киргизов, в том числе от воспитанников Верненской учительской семинарии и питомцев Пржевальского интерната, рассказы о том, как представители не только рода Шабдана, но и волостей Тонской, Улахольской и других были в Турции, где получали деньги, инструкции и обещание устроить в Туркестане особое киргизско-сартовское царство. Условием ставилось уничтожение русских». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 63].

По показаниям пленных, отбитых у мятежников в Пржевальском уезде, повстанцами руководили «турецкий генерал и два европейца». По сообщениям этот «генерал» и неизвестные европейцы были ранее и в бою на Кастеке. [(160), неоф. часть, №201 от 07.09.1916 г.]. Насчёт генерала, конечно, преувеличение. Но известно и правдоподобное сообщение, что это был турецкий военнопленный офицер, бежавший из Сибири. А. Е. Чертова, будучи в плену у повстанцев, видела каких-то турков, которые приезжали в Атекинскую волость вместе с киргизами Сарыбагишевской волости. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 61].

С приходом в 1913 г. младотурков к власти при Генштабе была создана специальная разведывательная структура. Офицеров этой структуры направляли в государства с тюркским населением, и им ставилась задача ведения разведывательной, пропагандистской и другой деятельности в интересах Османской империи. Курировал направление этой деятельности бывший в то время военным министром Энвер-паша (1881-1922). В поле зрения отдела был и Туркестан. В 1998 г. были переизданы, публиковавшиеся в 1928 г. в газете «Джумхуриет» воспоминания участника «Туркестанской миссии» Адила Хикмет-бея «Пятеро турок в Азии». Руководил миссией из 5-и человек Хаджи Сами-бей (известный также как Селим Сами).

В состав группы, кроме офицеров Селима Сами и Адила Хикмет-бея входили трое гражданских чиновников. Миссия через Афганистан добралась в Семиречье и приняла участие в восстании 1916 г. Редактор издания в комментариях к воспоминаниям, писал, что восстание в Семиречье, благодаря приданному ему миссией «организованного характера», нанесло «значительный урон российскому присутствию в Туркестане». А. Хикмет-бей вступил в контакт с Шабдан-батыром и, якобы, создал нечто вроде «штаба», руководившего действиям повстанцев. [Восстания 1916 г. в Азиатской России: неизвестное об известном. М. 2017, с. 418-419].

Один из руководителей басмачества, турецкий военный и политический деятель Энвер-паша, прибыв в Бухарский эмират, в октябре 1921 год обсуждал план своих дальнейших действий. По воспоминаниям лидера башкирского национально-освободительного движения А. З. Валиди, Хаджи Сами, деятель турецкой партии «Единение и прогресс», возражая против отъезда Энвер-паши в Афганистан хвастливо заявил ему: «Ваш покорный слуга, будучи рядовым турком, сумел поднять на ноги всю Киргизию. А с Вашей славой и авторитетом мы сможем поднять весь Туркестан на любые подвиги». По информации Заки Валиди, Хаджи Сами после поражения восстания вместе с Шабдановыми ушёл в Китай. (Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 2. Уфа. 1998. Стр.73-74).

После отражения нападения на село Ивановку у одного из убитых повстанцев был найден документ очень похожий на «турецкий след»: «Приговор … года 12 сентября … Пишпекского уезда Бектемировской волости … 1-го аула единогласно … решили воевать под начальством Тулябия Мирзоева 55 лет … решили завоевать край … забрав деньги, уехать в Стамбул. … Дела общественные … все собраны. … Ничего не говорить родам и городским … Упомянутый Тулябий Мирзоев имеет иностранный паспорт». Далее следовали подписи десяти мулл и 21-го грамотного за 106-и неграмотных, печать старшины 1-го аула и его подпись. Документ написан по-мусульмански, в местах, обозначенных точками, – неясные потёртости. Находка была передана мировому судье 5-го участка. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 49, л. 37].

Обратите внимание на дату – 12-ое сентября. Документ составлен за 10 месяцев до начала восстания, что опровергает тезис о стихийности восстания. Заведующий Пржевальским оброчным подрайоном сообщал: «Мятеж готовился не только изнутри, но и извне. Пленные (например, крестьяне села Кольцовского Семён Меньших и другие, пробывшие в плену у киргиз по месяцу и больше) слышали от многих киргиз рассказы о том, как представители не только рода Шабдана, но и Тонской, Улахольской и других волостей были в Турции, где получили деньги, оружие (относительно получения оружия из Турции сомнительно – Б. М.) и обещание устроить в Туркестане особое Киргизско-сартовское царство. Условием для этого ставилось уничтожение русских. Во всём Туркестане, несомненно, имела место турецко-немецкая пропаганда». [РГИА, ф. 396, оп. 7, д. 764, л. 63].

Газета «Новое время» (СПб) в №14596 от 23.10.1916 г. сообщала: «Шанхайский журнал «The Celestial Empire» указывает на деятельность германских и турецких агентов в китайской провинции Синьцзян – китайском Туркестане. Германские и турецкие агитаторы, многие из коих перебрались в Китай из Персии и Афганистана, задались целью поднять восстание среди мусульманского населения китайского Туркестана в надежде, что волнение передастся и на русскую границу и создаст трения между Россией и Китаем. Русское и английское правительства уже неоднократно предупреждали китайское правительство об опасности пропаганды германцев и турок.

«У некоторых агентов, задержанных в Лань-Чжоу (Центральный Китай) и в других местах на пути в Восточный Туркестан, были найдены прокламации, подписанные турецким султаном и Энвер-пашой с призывом магометан начать священную войну. Агенты были задержаны также в Калгане и Яркенде (Синьцзян) и были переданы в руки германских консульских властей. . . . Последние известия главным сеятелем германских интриг называют доктора Хентинга («doctor von Hentig»), который ранее служил в качестве атташе при германском посольстве в Пекине и затем через Персию пробрался в Китайский Туркестан».

Значительную роль в иностранной деятельности в Туркестане сыграло соперничество европейских держав. Заняв Туркестан, Россия затронула интересы нескольких государств: Китая, Афганистана, Персии, Турции и Англии. С середины XIX века главенствующим становится англо-русское соперничество. На рубеже XIX – XX веков зоной этого соперничества, кроме Средней Азии, становится и Афганистан. Вскоре к этим районам и Германия стала проявлять особенный интерес, усилившийся с началом Первой мировой войны.

Индия и Туркестан были главными целями в, так называемой зарубежными исследователями, «Большой игре» – англо-российском соперничестве в Азии, которое привело к «памирскому разграничению» в 1895 году и Англо-русской конвенции 1907 года о разграничении сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете. Но и после заключения этих соглашений англо-русское соперничество в Центральной Азии не прекратилось. Начальник Памирского отряда А. В. Муханов писал: «Встречные интересы – наши и английские – рано или поздно должны вновь прийти в столкновение в Азии. Размежевать эти интересы писанными трактатами можно лишь на время».

Традиционное и повышенное внимание Англии к Средней Азии объяснялось опасением за безопасность Индии и стремлением расширить своё влияние в Центральной Азии. Поэтому деятельность британской разведки в Туркестане имела давние корни. Ещё в 1842 году британские дипломат-разведчик Ч. Стоддарт и «миссионер» А. Конолли были казнены бухарским эмиром за шпионскую деятельность. Весной 1898 года английский шпион, капитан Р. П. Коббольд тайно прибыл в Фергану, где устраивал различные провокации во время Андижанского восстания.

В 1910 году полковник Генерального штаба Д. Я. Фёдоров в работе «Джунгарско-Семиреченский приграничный район. Стратегический очерк» писал, что обстановка в районе может «осложниться в случае открытия местным инородческим населением неприязненных действий. Возможность такого явления без внешней помощи трудно допустить, так как для погашения отдельных вспышек достаточно войск, постоянно содержимых в области». Из поражения России в Русско-японской войне 1904 – 1905 годов Англия и Германия пытались извлечь для себя определённые выгоды. Они стали проявлять повышенный интерес к азиатской части Российской империи, проводить операции по дестабилизации обстановки в регионе.

Англичане создали в Индии особые школы по подготовке из мусульман военных разведчиков. Эти курсанты в большом количестве направлялись в Среднюю Азию, где под видом торговцев, ишанов и дервишей (религиозные проповедники) вели разведку. После Первой русской революции британская разведка, при сборе сведений о важных в стратегическом отношении районах, стала обращать повышенное внимание не только на военные объекты и состояние экономики, но и на политическую жизнь и межнациональные отношения в конкретных регионах.

Если для всех иностранцев существовали только некоторые формальные ограничения для поездок в Туркестан, то англичанам, из-за соперничества России с Англией ещё со времён присоединения Средней Азии, для посещения Туркестана требовалось особое разрешение военного министра с перечнем тех пунктов, которые разрешалось посетить, без права заезда в Кушку, Термез и Бухару. Но и при таких ограничениях Средняя Азия была заполнена английскими подданными из Индии, прибывшими в Туркестан без всяких разрешений и паспортов из соседнего Афганистана, где паспортной системы не существовало. Например, Пишпекский уездный начальник объявил о розыске английского подданного «индейца (индуса, скорее всего, это ошибка уездного писаря – Б. М..) Муты Байманкулова, с которого по исполнительному листу токмакского уездного судьи от 20.03.1893 г. за №25 следует взыскать штраф 10 рублей в пользу казны за проживание без письменного вида». [(160), №1 от 01.01.1894 г.].

После возникновения Германской империи её военно-политическая элита приступила к воплощению в жизнь идей пангерманизма. Одним из пунктов претворения этой идеи была война против России, а это требовало изучения будущего противника, проведения разведывательных действий. Если первоначально районами внимания разведки были Европейская Россия, Сибирь и Дальний восток, то в начале XX века германские спецслужбы расширяют свою разведывательную деятельность и на Туркестан. В общей системе германской разведывательной деятельности в России, кроме создания агентурной сети и дипломатов, широко использовался шпионаж с помощью германских подданных и этнических немцев, проживающих и работающих в России (колонисты, торговцы, промышленники, банкиры, страховщики).

В 1880 г. рейхстаг принял закон о колонизационных кредитах на нужды немецких предприятий, создаваемых и работающих за рубежом, но распределялись эти кредиты почему-то по указанию Генерального штаба. С 1905 г. Дойчебанк ежегодно отпускал немецким фирмам в России беспроцентные ссуды для организации «промышленно-торговых экспедиций». Данные этих «экспедиций» использовались не только для организации новых предприятий, но и германской разведкой. Оказывая поддержку немецким предпринимателям, германское правительство требовало от них выполнения всех указаний своей разведки.

В 1902 г. рейхстаг немецким заграничным фирмам разработал специальные указания, которые определяли для них следующие мероприятия: 1. Немецкие фирмы должны нести осведомительную службу в интересах Германии. 2. Фирмы в число своих служащих обязаны принять агентов германского Военного министерства. . . . 5. Германское казначейство возмещает все понесённые фирмами убытки за «осведомительную службу». . . . 7. Фирмы должны следить за настроением общества данной страны и за отзывами печати о Германии. (Никитинский И., Софинов П. Немецкий шпионаж в России во время войны 1914-18 гг. М. 1942, с. 30).

Немецким предпринимателям вменялось «проникновение во все правительственные учреждения и, по предписанию германского тайного агента, консула или специального эмиссара, выполнение всех поручений германского правительства». Использовались также религиозные лютеранские и мормонские объединения, всевозможные добровольные общества, различные путешествия германских учёных по Средней Азии с «научными целями» и др. Оказывая всевозможную поддержку немецким предпринимателям, германское правительство требовало от них выполнения всех указаний своей разведки.

В России на поприще шпионажа выделялось компания швейных машинок «Зингер». Официально это общество числилось американским. В США действительно существовало правление фирмы «Зингер», но никакого влияния на дела в России оно не имело. Учредители компании находилась в Гамбурге, причём одним из крупных её акционеров был сам германский император. Поэтому всё руководство деятельностью фирмы на территории России исходило из Берлина. Разведывательная деятельность компании «Зингер» была организована с немецкой педантичностью и имела продуманную систему построения, обеспечивающую сбор шпионских сведений по всей стране.

Все области России, обслуживаемые фирмой, были разделены на четыре района, во главе которых стояли вице-директора. Районы, в свою очередь, подразделялись на «депо», в распоряжении которых находились отдельные агенты на местах. Агенты, под видом торговли швейными машинками, проводили сбор сведений по всей России, в том числе и в Туркестане. Каждый торговый агент компании по своему району деятельности был обязан представлять списки всех населённых пунктов с указанием расстояний между ними и числа жителей в них, их настроениях, данные о расположении войск, складов и т. д.

Особенно заинтересованно агенты изучали частичные и всеобщую мобилизации: как проходили мобилизации и как к ним относилось население. Собранные со всех концов России шпионские данные передавались немецкому посольству, а после начала войны – посольству в Китае. По данным русской агентуры, в 1915 г. в Верном шпионской деятельностью в пользу Германии занимался А. Х. Эрмиш, заведовавший складом компании «Зингер», который часто выезжал в Кульджу. Однажды при досмотре его багажа была задержана посылка с печеньем, в которой были обнаружены секретные записи на немецком языке. [РГВИА, ф. 2000, оп. 15/с, д. 474, л. 1].

В конце 1906 года для наблюдения солнечного затмения в окрестности Ходжента прибыла группа немецких астрономов. Благодаря успешному ходатайству германского посла Шена, они получили право пропуска через русские таможни без досмотра. Вряд ли германский посол столь усердно добивался разрешения на их приезд, не преследуя разведывательных целей. И действительно, как потом выяснилось, немцы кроме научных приборов привезли с собой и оружие с боеприпасами. С 1906 года в Мерве (Мары) обосновался Карл Гофман. Создав несколько торговых заведений, он вёл тайную торговлю оружием. Сначала К. Гофман был оштрафован, а затем, в 1914 году, и выслан, как изобличённый в незаконной торговле оружием.

Летом 1910 года в Ашхабаде был арестован другой германский подданный В. Гофман по делу подпольной организации, которая контрабандным путём поставляла оружие из Персии в Туркменистан. Германский Генеральный штаб под различными предлогами организовывал секретные командировки немецких офицеров. Так, весной 1909 г., несмотря на несогласие Азиатского отдела Главного штаба, направленного в Первый департамент МИД России, капитану германской армии барону Отто фон Дюнгерну вместе с геологом К. Вейхе было разрешено проехать в Китай транзитом через Оренбург, Ташкент и Верный. [РГВИА, ф. 400, оп.1, д. 3754, л. 358].

С началом Первой мировой войны усиливается деятельность германских спецслужб в Туркестане и сопредельных государствах. Не имея непосредственных границ с мусульманскими окраинами Российской империи в Азии, Германия не могла напрямую влиять на события в Туркестане, но, благодаря помощи своего союзника Турции, она все же оказывала определенное влияние на ход событий в Центрально-Азиатском регионе. В первый период войны Афганистан заявил о своём нейтралитете.

Однако под действием турецкой пропаганды, призывавшей эмира к защите ислама и завоеванию Индии и Туркестана, обещая, что «падишах Хабибула-хан сделается владыкой Афганистана, Индостана и Туркестана» эмир поддался таким соблазнам и вступил в контакт с Германией. Германское Верховное командование разработало стратегическую операцию в Афганистане, целью которой было вовлечение Афганистана в войну и организация повстанческого движения в северо-западной Индии против Англии и в Туркестане против России. Этот замысел строился на использовании исламского фактора, на недовольстве мусульман Россией и Англией.

В соответствии с соглашением 1907 года между Англией и Россией, определившим зоны влияния в Центральной Азии, южная часть Персии была занята английскими, а северная – русскими войсками. Но между ними была полоса неконтролируемой территории, на которой, пользуясь поддержкой протурецко настроенных племен, действовали германо-турецкие группы. Воспользовавшись этим коридором и несогласованностью английского и русского командования в деле контроля территории, весной 1915 года из Турции в Афганистан была направлена многочисленная (350 человек) немецкая миссия.

Экспедиция двигалась, разделившись на три группы. Если попытки англичан перехватить немцев во время их перехода через Персию оказались безуспешными, то русские казаки Хорасанского отряда обнаружили одну из групп миссии при переходе персидско-афганской границы. Были захвачены документы, оружие и золото, которое предназначалось для подкупа должностных лиц афганской администрации и вождей пуштунских племён. Саму группу спасло то, что казаки кинулись в погоню за убегающими персами, сопровождавших миссию. Пользуясь этим, основная часть миссии смогла уйти в Афганистан.

Из-за этой утраты немецкая миссия в дальнейшем не смогла успешно действовать в Афганистане. Из захваченных документов явствовало, что одной из задач, поставленных перед миссией, было освобождение немецких и австрийских соотечественников из русского плена с одновремённой организацией восстания в Туркестане. [(210), стр. 150 – 151]. В Афганистане немцы занялись реорганизацией афганской армии, укреплением некоторых афганских крепостей, организацией набегов на Пешавар и созданием опорных пунктов для обеспечения перехода немецких и австрийских военнопленных из Туркестана в Афганистан. Но главной задачей миссии было вовлечение Афганистана в войну против Англии.

Российские власти, обеспокоенные переговорами Афганистана с немцами, предупредили англичан, что если «англо-индийское правительство не озаботится обузданием афганского эмира, то российским войскам придётся занять эту окраину». Англичане учли предупреждение и воздействовали на эмира, приостановив выдачу субсидий. К тому же немцы, не добившись весомых результатов в заключении договора о сотрудничестве, начали готовить заговор для свержения Хабибулы. Узнав об этом, эмир в мае 1916 года выслал германскую миссию из страны. Её сотрудники перебрались в Индию, Китай и Туркестан, где стали готовить выступления против Англии и России. В частности, в Китай через Памир перебрался один из трёх руководителей экспедиции Вернер Отто фон Хентинг.

О том, насколько успешно они поработали в этом направлении, можно судить по переписке 4-го Политического отдела МИДа с Азиатской частью Главного штаба. Из этой переписки известно, что что летом 1916 г. находящиеся в Восточном Туркестане дунганские (мусульманские) группы были вполне готовы к мятежу в Туркестане, благодаря германо-турецкой пропаганде. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 4412, л. 1]. Описывая деятельность Германии в идеологической войне против России, следует сказать о так называемом "Комитете в защиту прав магометанских тюрко-татарских народов России", работавшего в Будапеште. Этот комитет был создан во время войны на средства Турции из представителей мусульманских тюркоязычных народов России, находящихся в эмиграции в Турции. Исламская инициатива Турции была использована Германией для антирусской работы, в том числе и в проведении разведывательной деятельности и организации беспорядков в Туркестане.

Руководители Комитета при финансовой поддержке Германии выпустили в Берлине обращение к мировой общественности о положении мусульман в России. В этом обращении руководители Комитета открыто призывали глав европейских стран и США помочь мусульманским народам России в их борьбе за независимость. В обращении, в частности, о киргизах говорилось, что "главная цель, к которой стремятся киргизы, мужественный и склонный к военной организации народ тюркского происхождения, находящийся в настоящее время в русских владениях, является стремление к не притесненному развитию собственной национальной организации, и это возможно только через законом гарантированную политическую и административную независимость." (http://kghistory.akipress.org/unews/un_post:8224?from=mportal&place=last).

Обращение Комитета к правителям Европы и Америки заканчивалось патетическим воззванием: «С воздвигнутыми к небу руками мы обращаемся к союзникам и друзьям исламского халифа и великого Турецкого султана, к императору Австрийскому и королю Венгерскому, к немецкому кайзеру и к королю Болгарии, а также к их героическим народам с просьбой освободить от русских оков тех, кто наиболее дружески расположен к Вам, с Вами связанные народы на востоке цивилизованной Европы и на огромных просторах Азии!" К сожалению, не уточнялось, в чём выражалась эта связь народов на просторах Азии с австрийским императором и немецким кайзером.

Германская разведка использовала всевозможные немецкие добровольные общества и немецких колонистов. Германский Генеральный штаб ещё в 1882 г. разработал обстоятельный проект разведывательных действий с использованием таких обществ в других странах, в том числе и в России. В руководстве таких обществ обязательно состоял офицер германской разведки. В Туркестане немецкая разведка использовала общины евангельско-лютеранской церкви. Приверженцами этой церкви были этнические немцы. В Сырдарьинской области, в соседнем с Семиречьем Аулиеатинском уезде было восемь немецких поселений. В этих поселениях работали германские разведчики, в результате деятельности которых усилились прогерманские настроения, а во время восстания община оказала помощь восставшим оружием и продовольствием. [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 279]. Также часть мусульманского населения Туркестана симпатизировала и Германии, как союзнику Турции.

Согласно донесениям Туркестанского охранного отделения уже к концу 1914 года, то есть через пять месяцев после начала войны, мусульмане смотрели «на Германию, как на свою освободительницу, и весь интерес войны сосредоточен на ней», потому что надеялись, «если победит Германия, то Турции и всем другим мусульманским странам будет хорошо». [(221), стр. 105]. Русский политический агент в Бухаре сообщал, что «7-го июля из Самарканда отправлены люди в Афганистан с просьбой о помощи». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1916в, л. 453]. Восставшие в Джизаке кричали, что они “хотят быть подданными “германа”, в чём им поможет Афганистан”. [(186), стр. 75]. Пишпекский уездный начальник сообщал, что «со слов бывших в плену русских, мятежниками дана клятва бороться с Россией, помогая Германии». [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 41, л. 10].

В телеграмме Ерофеева от 3-го сентября 1916 года вскользь сообщается о поимке германского шпиона на Сусамыре. [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 279]. Эта информация основывалась на сообщении Сусамырского волостного управителя Т. Сарпекова, который сообщал Пишпекскому уездному начальнику, что 26-го августа был задержан неизвестный беглец, который назвался турком. Задержанный был доставлен Избаскентскому участковому приставу, находившемуся на Сусамыре для подготовки лагеря прибывающим из Андижана войскам. Этот беглец оказался немцем, что выяснилось из разговора у пристава с техником Джумгальской партии. Кроме того, как сообщал Сарпеков, у беглеца были найдены какие-то бумаги. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 14об].

Если восставшие в Джизаке кричали , что хотят «германа», то Германия если и хотела этого, то в перспективе, как прибавку к своим африканским колониям, а в данный момент она решала свои задачи в вооружённой борьбе против России. Подтверждением тому, что истинными целями Германии было не освобождение тюркских народов говорит то, что немцы с недоверием относились к руководителям «Комитета тюрко-татарских народов России». Штаб-квартиру Комитета расположили не в Берлине, а в Будапеште. За руководителями Комитета была установлено наблюдение спецслужб. Это говорило о том, что для Германии народы Туркестана, в том числе и киргизы, были просто расходным материалом в достижении своих целей на восточном фронте.

Активно работал против России и Китай, считавший Семиречье своими землями. Китайская разведка действовала чрез дунган и китайцев, приезжавших в Каркару и Пржевальск по торговым делам и работавших на строительстве Чуйской оросительной системы и Семиреченской железной дороги. В донесении Туркестанского охранного отделения о восстании сообщалось, что по полученным сведениям от агентурных источников «причины выступления киргиз Семиреченской области кроются в посылке из Китая агитаторов из числа русскоподданных киргизов, обещавших поддержку Китая». [РГИА, ф. 1276, о. 11, д. 89, л. 252]. В феврале 1913 года из МВД Председателю Совета министров В. Н. Коковцеву сообщали:

«По имеющимся в МВД сведениям, в Семиреченской и Ферганской областях в последнее время замечается возбуждённое настроение мусульманского населения и проявление враждебного отношения к русским вообще и к русскому правительству, в частности, за содействие, оказываемое Россией балканским государствам в войне с Турцией. Мусульманские народности в указанных местностях усиленно обсуждают вопрос о будущей войне России с Китаем, причём не скрывают своих симпатий к китайцам, выражая пожелание успехов китайскому оружию. Возбуждённое настроение туземцев поддерживается слухами о том, что китайское правительство, будто бы, призывает подвластных России мусульман отделиться от России». [РГИА, ф. 1405, о. 530, д. 813, л. 124].

Заведующий Пржевальской оброчно-межевой конторой И. А. Поцелуев, указывая причины восстания, писал: «Указ 25-го июня о призыве вывел киргизов из их обычного инертного состояния и дал благоприятную почву для агитации в их среде разным тёмным силам. Стремление разбитых и теснимых мятежных банд в Китай ясно указывает, откуда шла агитация. Об этой агитации против нашего правительства со стороны Кульджи и Кашгара я неоднократно слышал во время моих разъездов минувшим летом по восточной окраине области. В начале августа на Каркаре мне говорил ротмистр Кравченко, что в горах над Пржевальском происходят собрания киргизов, что ораторствуют на этих собраниях агитаторы из Китая». [ГАРФ, ф. 124, о. 42, д. 129, л. 9].

Постановлениями Пишпекского начальника уезда в 1916 году были арестованы и высланы ряд китайских подданных. В марте были арестованы кашгарские сарты Исмаил Салеев и Абдула Ахун Айпасов «за распространение ложных слухов». (ЦГА КырР, ф. И-6, оп. 1, д. 2, л. 10). В мае был арестован китайско-подданный сарт Нияз-Балаши Мамедов «за распространение среди мусульманского населения воззвания на арабском языке и произношение последнего на местном языке». [Там же, л. 18]. В августе бухарский подданный мулла Ибрагим Ходжа Сеид Ходжаев был выслан из уезда за обнаруженную у него агитационную «переписку на мусульманском языке». [Там же, л. 31]. В телеграмме Военному министру от 16 августа 1916 года Куропаткин сообщал: «По слухам, туда (на Иссык-Куль – Б. М.) приехал из Кашгарии бывший китайский губернатор Юнома с целью поднять восстание дунган». [(31), стр. 344].

М. А. Фольбаум 14-го августа сообщал в Ташкент: «Начальник Верненской конторы представил в цензуру письмо, пришедшее из Джаркента. В письме этом, написанном по-русски очень безграмотно, какой-то тоундунский помощник Сасаза Мишанло пишет о разных китайцах и дунганах, живущих возле Пржевальска и Токмака для пропаганды восстания киргизов. Запрошенный Кульджинский консул уведомил, что все указанные в письме лица ему известны, как члены анархического общества. Он признаёт их помощниками некоего Лисяофына. Подтверждает, что три (его) помощника, Юльдхай, Янпанма и Датунлян, действительно сейчас в Пржевальске, Дзиньюань в Токмаке, а двое ещё собирались в Семиречье вести пропаганду». [РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 2419, л. 179].

К провокации восстания для достижения своих целей в борьбе с китайским правительством приложили руку и китайские анархисты из тайного общества «Гэ-лао-хуэ» («Общество братьев»). Строго преследуемые в Китае, вплоть до смертной казни, они развернули свою деятельность в Семиречье среди выходцев из Синьцзяна, а затем и среди местных дунган и киргизов. В 1915 г. трое членов этого общества были направлены в Семиреченскую область для пропаганды восстания и образования на территории Синьцзяна и Семиречья отдельного ханства. Они обосновались в Пржевальске, Пишпеке и в Верном. Впоследствии агент из Верного перебрался в Токмак и поселился в дунганском селе Караконуз. Все они занялись пропагандой своих идей и вербовкой в свои ряды выходцев из Синьцзяна, местных дунган и частично киргизов. Старшина с. Караконуз Пишпекского уезда Губэ Ван Тянши на следствии сообщал:

«Когда было объявлено распоряжение о призыве туземцев на военные работы, то проживающие в Каракунузе китайцы в числе трёх человек стали смущать молодых дунган нашего селения, подлежащих призыву, восстать против русских и вступить в общество «Гэ-лао-хуэ», в каковом обществе эти китайцы состоят членами. Общество «Гэ-лао-хуэ» стремится создать не только в китайских пределах, но и в пределах Туркестанского края особые ханства под управлением лиц из туземного населения и очистить этот край от русских». [Восстание 1916 года: документы и материалы. Ред. К. К. Мамбеталиева. Бишкек. 2015, с. 124 и 205]. В Пржевальском уезде членам общества удалось спровоцировать беспорядки, но дунгане села Караконуз, узнав об агитации, собрались в мечети и дали клятву на верность русскому правительству. Есть сообщения о связях китайских анархистов общества «Гэ-лао-хуэ» с немецкими агентами. [ЦГА КырР, ф. И-75, оп. 1, д. 34, л. 53].

Среди выходцев из Синьцзяна, работавших на строительстве оросительных систем реки Чу и Семиреченской железной дороги было “обнаружено присутствие китайских агитаторов”. По сведениям Кульджинского консула, тайным китайским анархическим обществом были посланы в уезды Семиреченской области шесть агитаторов для «возбуждения» восстания. Семиреченский губернатор одной из причин восстания называл пропаганду «китайцев Кульджинского края, руководимых германскими агентами, внушившими киргизам убеждение в непобедимости Германии и предстоящем, будто бы, выступлении Китая». [РГИА, ф. 1292, оп. 1, д. 1933-а, л. 450].

Помимо собственной разведывательной деятельности, Китай не препятствовал британской и германской разведкам в их операциях из Кашгара против России. Заведующий Пржевальским оброчно-межевым отделом сообщал: «Об агитации против нашего правительства со стороны Кульджи и Кашгара я неоднократно слышал во время моих разъездов минувшим летом по восточной окраине области. В мае месяце я слышал в Джаркенте от разных лиц, что в Кульдже масса немцев, враждебных нам, заняты тёмными делами. … Я слышал, что среди опийщиков были люди просвещённые и сам лично в арестованной партии оборванцев встретил человека (Джансан-Ху по паспорту) со словарём на западноевропейском наречии». [ГАРФ, ф. 124, о.42, д. 129, л. 9].

Итог всем этим отрывочным и косвенным доказательствам подвёл исполняющий дела губернатора Семиреченской области А. И. Алексеев в докладе Николаю II: «Были и другие причины, вызвавшие брожение среди туземцев. В их числе на первом месте стоит агитация извне. Есть основания считать виновниками агитации, во-первых, выходцев из соседнего Кульджинского района и, во-вторых, агентов Германии, но положительные данные по этому поводу не могут быть приведены с достаточной полностью. Фактически установлено, однако, что наиболее организованный мятеж вспыхнул там, где кульджинские и кашгарские выходцы имели более тесные сношения с русскими туземцами, а именно на Каркаринской ярмарке (Джаркентский уезд – Б. М.), в г. Пржевальске и в торговом местечке Токмак». [ЦГА РУз, ф. И-1, о. 31, д. 1182, л. 8об].

Командование воинских отрядов отмечало, что восставшие организовывали отряды на манер воинских подразделений, хорошо поставили разведку, наладили сигнализацию между отрядами, проявляли знание правил укрепления местности. Помощник областного прокурора Н. Ф. Комаринец добавляет: «Аскеры обучены некоторым приёмам военного искусства, правилам собираться и рассыпаться, знакомы с окопами». [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 3, д. 33, л. 4об]. То есть, действия восставших имели признаки военной тактики совремённого боя, несвойственные людям, не служившим в армии, но имеющих советников, знающих военное дело. Начальник жандармского управления строящейся Семиреченской железной дороги подполковник Косоротов 11-го августа сообщал:

«Нет сомнения, что всё организовано и руководится умелыми людьми и настолько предусмотрительно, что даже дорога на Сусамырском перевале исправлена самими киргизами для того, чтобы сусамырское скопище могло свободно и скоро двинуться на Пишпек и окрестные сёла». [(31), стр. 339]. По рассказам ехавших в обозе, захватом транспорта с оружием в Боомском ущелье руководил человек с шашкой, который «был похож на грека или армянина». 12-го августа из станицы Самсоновской для помощи осаждённым в селе Новороссийском был послан отряд под командованием сотника Величкина. Отряд попал в засаду и был разгромлен. Об этом событии имеется мало информации, поэтому много неясностей. Но, похоже, что в бою принимал участие опытный снайпер. Судите сами по описанию боя:

«Когда отряд пробирался по узкому ущелью, его с обеих сторон стали обстреливать засевшие в горах повстанцы, убив одного человека. Продолжая двигаться дальше, отряд укрылся за глинобитной оградой кузницы-заимки. Восставшие продолжали обстреливать отряд. При подходе к укрытию были убиты ещё два солдата. Ограда хорошо защищала только с одной стороны, поэтому повстанцы, продолжая обстрел, ранили ещё двух солдат. Тогда прапорщик Киселёв послал Маркова и Москвичёва убрать с горы стрелка, который осыпал отряд выстрелами. Но Марков, выйдя из укрытия, тотчас был убит, а Москвичёв ранен. Высунув голову из-за укрытия, прапорщик Киселёв был убит пулей в голову, затем был ранен унтер-офицер Соколов». [ЦГА КырР, ф. И-75, о.1, д. 49, л. 34].

И. д. начальника штаба ТуркВО М. Н. Михайловский сообщал: «Обращает на себя внимание организованность мятежных киргизов. В некоторых бандах имеются значки-знамёна, на шапках многих бунтовщиков надеты однообразные металлические бляхи, в горах устроены мастерские для выделки холодного оружия и пороха, применяется оптическая сигнализация для передачи сведений о движении наших отрядов, при перестрелках киргизы окапываются. Заметно стремление прервать сообщение порчею мостов и телеграфа. Сам мятеж именуется у киргизов войной». [(31), стр. 347].

Во время восстания направляющая рука чувствовалась в повсеместном, первоочерёдном разрушении связи. Телеграфная связь не просто прерывалась, а полностью разрушалась: телеграфные аппараты уничтожались, а телеграфные столбы увозились. Причём телеграфные линии разрушались целенаправленно, планомерно и неоднократно с поразительной настойчивостью. Куропаткин, описывая осаду Токмака, сообщал: «Телеграфная линия Пишпек – Токмак разрушена. Неоднократные попытки исправить её под охраной войск успеха не имели, так как всё сделанное по уходе (ремонтников – Б. М.) шайками киргиз вновь разрушается». [РГИА, ф. 1292, о. 1, д. 1933-а, л. 250]. Начальник Туркестанского почтово-телеграфного округа сообщал: «Вся линия Нарын – Рыбачье повреждена, столбы свалены, проволока, крючья и изоляторы похищены». [РГИА, ф. 1289, о. 12, д. 834, л. 103].

Видно, что это не стихийный погром; чувствуется указание, как разрушать. Столбы, понятно, можно использовать на топливо и постройку зимовок, металлические изделия – кузнецам (пики для вооружения надо же из чего-то делать), но изоляторы кочевникам зачем? На перегоне Отар – Казанско-Богородское (Узун-Агач) повстанцы нарушили телеграфную линию на расстоянии 11 вёрст. В дом кинул факел, и камышовая крыша горит, а тут на таком расстоянии надо сотни столбов спилить. Надо ли с этим возиться кочевникам, где особо пограбить нечего, да и пилы в юрте кочевника не было, и к седлу её не приторочишь. Действия не похожие на обычный набег степных кочевников, значит, было целенаправленное указание.

В донесении Военному министру от 17 августа Куропаткин также сообщал: «В районе Токмак – Пишпек киргизы применяют оптическую сигнализацию для передачи сведений о движении наших отрядов». [(31), стр. 345]. Обратите внимание: не кочевников и не казачий способ при помощи костров, а оптическая сигнализация; не передача сигнала, а передача сведений. Откуда и что за оптические устройства у кочевников-киргизов? Священник села Преображенского Пржевальского уезда сообщал, что ночью восставшие «в разных местах высоко приподнятыми фонарями, наклоняя их в ту или другую сторону, делали какие-то знаки». [РГИА, ф. 796, о. 442, д. 2767, л. 85]. Но даже и фонари не атрибут кочевой жизни.

Известны случаи поставки оружия в Киргизию из Китая [(177), стр. 101]. А. Н. Куропаткин 11-го августа сообщал в МИД: «Со стороны китайской границы донесения принимают тревожный характер: есть указания, что китайцы снабжают киргизов оружием». [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол, оп. 486, д. 247, л. 28]. Есть сведение об отправке из Пржевальского уезда чуйским киргизам каравана в 60 верблюдов с пиками и ружьями. [ЦГА КырР, ф. И-75, о. 1, д. 49, л. 8]. Киргиз Шамсинской волости Б. Бегалиев сообщал следствию: «Более полумесяца тому назад я видел, как от Максым-Ходжи уходил караван верблюдов с пустыми капами (мешками – Б. М.), в которых, как говорили в народе и были привезены для нас ружья из Атбашинских волостей. Однажды несколько человек нашего аула вели между собой разговор о том, что атбашинские киргизы пишут: «Если у вас (есть) деньги, (то) у нас оружие готово. Всё это я слышал лично, подойдя к разговаривавшим Алчиру Тугелову и другим 5 – 6 человекам». [Там же, д. 26, л. 11об и 12].

В заключение надо отметить, что восставшие оказались заложниками, разменной монетой в подрывной деятельности иностранных держав против России. Когда восстание было подавлено, и часть восставших ушла в Китай, где беженцы оказалась в трудном положении, Турция забыла о своих единоверцах, о призывах к взаимной поддержке мусульман. Я не встречал сообщений о помощи беженцам в Синьцзяне со стороны Турции, Англии и Германии, тогда как и Временное, и Советское правительства оказывали помощь возвращающимся беженцам.

Шестая причина – указ о наборе на тыловые работы.

И, наконец, последняя причина, а точнее повод и толчок к восстанию – царский указ от 25 июня 1916 года о призыве инородцев на тыловые работы (царский потому, что он был издан с нарушением процедуры принятия и утверждения по существующему тогда законодательству). Термин «инородцы» появился в 17-ом веке. В юридической практике он был не особенно чётким. Это обуславливалось тем, что правовой статус инородца во многом зависел от его религиозной принадлежности. Инородцы были нехристианами и подвергались некоторым ограничением в своих правах. В официальных российских документах инородцами называли ряд народов (казахи, киргизы, калмыки, буряты и др.), обычно кочевавших и проживавших на территории Кавказа, Европейского Севера, Урала, Туркестана и Сибири. В бытовом обиходе до 1917 года инородцами назывались все неславянские народы, кроме евреев.

Кроме крымских и казанских татар, народностей Поволжья и бурятских казаков, инородцы, в том числе и народы Туркестана, были освобождены от воинской повинности. Указом Сената от 19 марта 1858 года №9868 астраханским кочевым калмыкам разрешалось наниматься в рекруты с согласия родителей, и при условии, что семья рекрута обеспечена в содержании кормильцами. Мобилизационных ресурсов остальной части государства до вступления в Первую мировую войну пока хватало. Поэтому в Положении об управлении Степными областями, утверждённом 25 марта 1891 года, указывалось, что «инородческое население означенных областей освобождается, впредь до дальнейших распоряжений, от исполнения воинской повинности». Указ о наборе на тыловые работы и был таким распоряжением.

Но следует подчеркнуть, что, с одной стороны, освобождение инородцев Туркестана от воинской повинности было, так сказать, предупредительной мерой, поскольку мусульманское население вновь присоединённого края не считалось достаточно благонадёжным, к тому же, в подавляющем большинстве неграмотное и не владеющее русским языком, т. е. непригодным к службе в армии. А с другой стороны, льготой, "милостью», данной им после присоединения к России. Такой же льготой, как и первоначальное освобождение от налогов. Многие исследователи, говоря об указе, забывают об этом сообщить, а вместо этого приводят слухи, бытовавшие среди населения, что, якобы, Кауфман за лояльность, проявленную населением при присоединении края и за спокойствие впоследствии обещал освобождение от воинской повинности, однако ни номера, ни даты такого важного документа не приводят, но преподносят призыв, как коварство царской власти.

Со своей стороны, коренное население края, в основной массе, не проявляло желания служить в армии даже за неплохое вознаграждение. Конечно, указ о призыве на тыловые работы восторга не вызвал, но первоначально не было и особого возмущения. После опубликования указа отношение к нему в разных волостях и даже в пределах одной волости не было однородным. Были несогласные, были противники, но часть киргизов была согласна на призыв и возможности заработать деньги. Даже среди молодёжи, которая была основным противником призыва, были и такие, которые изъявляли желание идти на фронт.

Были волости, которые просили о зачислении в казачье сословие с предоставлением не только казачьего надела, но и с согласием на воинскую повинность, как у русских. В некоторых местах даже прошли собрания коренного населения в поддержку указа. Газета «Новое время» от 12 августа 1916 сообщала: «27 июля в Коканде производилась запись туземцев на тыловые работы… Добровольцы с портретами Государя, национальными флагами и криками “ура” прошлись по улицам города. Впереди толпы ехала туземная администрация». Такие и ряд других фактов указывают на то, что указ явился лишь поводом к восстанию, которые подготавливалось до опубликования указа. Трудностями, вызванными войной, решили воспользоваться манапы и мусульманское духовенство, подстрекаемые иностранной агентурой, и стремящиеся вернуть себе никем и нечем неограниченную власть.

Участие инородцев в войсках России.

Российская армия имела опыт в комплектовании вооружённых сил с учётом многонационального и многоконфессионального состава населения государства. Московские правители, зная военный опыт бежавших по разным причинам из Орды, привлекали их к себе, и они становились сторонниками великокняжеского, а затем и царского престола. В Куликовской битве в 1380 году одним из полков русского ополчения командовал татарский мурза Мелик. Известно, что в XV веке военную службу в Московском государстве несли «татарские царевичи» и «ордынские князья». В войске Ивана Грозного уже имелись части, состоявшие из «инородцев».

С 70-х годов XVI в охране южных границ от набегов крымчан и ногаев активное участие принимали арзамасские и алатырские служилые татары. Впоследствии конные татарские формирования принимали участие в войнах России с ливонцами, поляками, шведами, турками. В Отечественной войне 1812 года в действующей армии числилось 28 пятисотенных конно-казачьих (иррегулярных) полков, сформированных из мусульман. В ознаменование воинских подвигов этих полков по указу Александра I в Москве была построена мечеть. В преследовании Наполеона, после оставления им Москвы, участвовали также и казахи-добровольцы во главе с Байжазыком Кушукбаевым, которые дошли до Парижа.

Крымско-татарский батальон в 1828 году вместе с другими частями русской армии осаждал турецкую крепость Варну, принимал участие в боях во время Крымской войны в 1853 – 1856 гг. Инородцы-мусульмане служили и в самых элитных частях русской армии, в том числе и в личном конвое царя. Шеф жандармов А. Х. Бенкендорф составил правила обращения со служившими в армии мусульманами: «Не давать свинины. … Строго запретить насмешки. … Телесным наказаниям не подвергать. Эффендию (мулле – Б. М.) разрешить посещать горцев, когда он пожелает. … Во время молитвы чтобы им не мешали. … Наблюдать, чтобы насчёт веры горцев ничего худого не говорили и не советовали переменить её».

Высочайшим указом Николая I «благоугодно было повелеть к офицерам, исповедующим Магометанский закон, назначать денщиков не иначе, как из магометан же». Уважение к верованиям инородцев касалось не только офицерского состава, а всех военнослужащих мусульман. Циркуляр Главного артиллерийского управления от 31.05.1884 г. №29 гласил: «Главное артиллерийское управление объявляет по артиллерии для сведения и руководства, что военнослужащие магометане в настоящем 1884 году должны быть освобождены от обязанностей службы в праздники «Гайды-Фетир» на три дня и «Гайды-Курбан» на четыре дня, начало которых приходится: первого на 13-ое июля, второго на 19-ое сентября». (Артиллерийский журнал, 1884, №8, стр. 177).

Отношение к инородцам, уважение их верований, характеризует награждение мусульман высшим военным орденом империи – орденом Святого Георгия. Так как Георгий Победоносец – христианский святой, то в 1844 году для иноверцев был предусмотрен вариант ордена, в котором вместо Святого Георгия был изображён герб России, двуглавый орёл. В XIX веке в ходе Кавказской, Крымской и Русско-турецкой 1877 – 1878 годов войн на Кавказе было создано на добровольной основе несколько полков, и этих воинов не смущало то обстоятельство, что им приходилось воевать против единоверцев турок.

В операциях русских войск в Средней Азии принимали участие, так называемые, команды джигитов (милиции) для разведочной и почтовой службы. Байтик и другие манапы Чуйской долины предлагали помощь и участие Черняеву в его походе против Кокандского ханства. Помощь была принята, а вот от участия киргизских джигитов в походе Черняев отказался, хотя казахские джигиты – участвовали. Черняев последовал совету Чокана Валиханова, который отмечал склонность киргизских джигитов к грабежам. Иногда джигиты принимали участие и в боевых действиях. Пример этому – действия отряда Шабдана Джантаева при покорении Кокандского ханства в 1876 году.

В связи со службой в российских войсках среди народов Туркестана особо выделялись туркмены. Во время военных походов против Хивинского ханства и в Закаспии русское венное командование убедилось в боевых качествах туркменских джигитов. Туркмены-текинцы из Ахала оказали ожесточённое сопротивление русским войскам во время двух Ахалтекинских экспедиций 1879 – 1881 годов. Но после окончания военных действий русское правительство не стало им мстить за оказанное сопротивление, а, напротив, привлекло их на военную службу по охране южных границ Туркестана.

В 1881 году М. Д. Скобелевым был создан туркменский отряд милиции, а затем и два боевых эскадрона с правом обладания оружием, которое не было дано другим народам Туркестана. Эти эскадроны в марте 1885 года успешно участвовали в Ташкепринской битве с афганцами. В 1892 году эти эскадроны были соединены в Туркменский конный дивизион, а в 1897 году дивизион преобразован в Туркменский полк. В полк принимались добровольцы от 19-и до 30-и лет, которые были обязаны прослужить не менее 2-х лет. Принятые получали жалование 300 руб. в год, а после 6-и лет службы – чин прапорщика. Желающих служить в этом полку всегда было больше, чем вакансий.

Продолжение в 6-ой части.

Категория: Мои очерки | Добавил: Борис (09.02.2018)
Просмотров: 273 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0